Лекции.ИНФО


УТОЧНЕНИЕ ПОНЯТИЯ АВТОРСКОЙ ПУНКТУАЦИИ



Термин «авторская пунктуация» имеет два значения. Первое связано с обозначением всех знаков, стоящих в авторской рукописи, т.е. в буквальном смысле поставленных рукой автора (сюда включается и регламентированная и нерегламентированная пунктуация); такое употребление термина профессионально закреплено за издательскими работниками, которые участвуют в подготовке рукописи к изданию. Второе значение термина, более широкое, прямо связано с представлением о пунктуации нерегламентированной, не закрепленной правилами, т.е. представляющей собой разнообразные отклонения от общих норм. Именно это значение и требует уточнения, поскольку не всякие отклонения можно зачислить в разряд авторских.

Нерегламентированность может быть вызвана разными причинами, и это не всегда связано с проявлением авторской индивидуальности. Конечно, авторские знаки включаются в понятие нерегламентированной пунктуации, однако это ее частный случай. В целом нерегламентированная пунктуация (в данном случае, естественно, не принимается во внимание ошибочная пунктуация) объединяет в себе разный круг явлений, осознание которых позволит вычленить собственно авторскую пунктуацию, т.е. непосредственно связанную с индивидуальностью пишущего1.

Мы уже попытались расчленить понятие нерегламентированной пунктуации и определить в ней место пунктуации собственно авторской.

Но теперь нам придется принять во внимание положение о том, что в пунктуации (как, впрочем, и в языке) наряду с нормами общими, обладающими высшей степенью стабильности, существуют нормы ситуативные, приспособленные к функциональным качествам конкретного вида текста2. Первые включаются в обязательный

1 См. раздел «Нерегламентированная пунктуация».

2 В лингвистической литературе неоднократно подчеркивалась мысль, что пунктуация не одинакова для различных стилей письменной речи. См., например: Шапиро Л.Б. Современный русский язык. Пунктуация. М., 1974. С. 58—61; Ефимов А.И. Стилистика художественной речи. М., 1957; Валгина Н.С. Русская пунктуация: принципы и назначение. М., 1979. С. 86—94.

пунктуационный минимум . Вторые, не столь жесткие, служат выражению информационных и экспрессивных качеств речи. Ситуативные нормы диктуются характером текстовой информации: знаки, подчиненные такой норме, выполняют функции логико-смысловую (проявляется в разных текстах, но особенно в научных и официально-деловых), акцентно-выделительную (преимущественно в официальных текстах, частично в публицистических и художественных), сигнальную (в текстах рекламных), экспрессивно-эмоциональную (в текстах художественных и публицистических). Знаки, подчиненные ситуативной норме, не могут быть включены в разряд авторских, поскольку они в основном диктуются не волей пишущего, но отражают общие - стилистические свойства функционально различающихся текстов. Такие знаки регламентированы внутренними свойствами этих текстов и существуют наряду с общепринятыми.

Кроме того, при характеристике нерегламентированной пунктуации мы должны учесть пунктуационную практику определенного исторического периода. Поскольку пунктуация обслуживает постоянно изменяющийся и развивающийся язык, она также изменчива и нестабильна с точки зрения исторической, именно поэтому в каждый период могут происходить изменения в функциях знаков, в условиях их применения. В этом смысле правила всегда отстают от практики и потому время от времени нуждаются в уточнении и пересмотре2. Изменения в функционировании знаков происходят постоянно, они отражают жизнь языка, в частности его синтаксической структуры и стилистической системы.

В связи с этим может случиться, что какие-либо отклонения от правил окажутся в сочинениях того или иного автора и они могут быть восприняты как индивидуально-авторские, в то время как таковыми фактически не являются. Например, в современной печати все чаще в новых синтаксических условиях употребляется тире (на месте двоеточия): между частями бессоюзного сложного предложения при обозначении пояснения, причины во второй части, при обобщающих словах перед перечислением однородных членов и т.п. Например: Мне довелось беседовать со многими из них и ровесниками Шапошникова, и сменой годами помоложе (Правда. 1986. 11 сентября.); Под развесистой кроной не бывает пусто отдыхают путники, чабаны, благо, живительный родник рядом (Правда. 1986. 11 сент.); Сюда прибыли 16 тысяч ме-

1 См.: Текучее А. В. Об орфографическом и пунктуационном минимуме для средней школы. М., 1976.

2 В частности, в настоящее время «Правила русской орфографии и пунктуации» 1956 г. нуждаются в ряде уточнений.

ханизаторов из России, с Украины, из Прибалтики, республик Средней Азии (Правда. 1986. 10 сент.).

Схожее употребление знаков найдем и у писателей, поэтов. Например: У Блока было все, что создает великого поэта, огонь, нежность, проникновение, свой образ мира, свой дар особого, все претворяющего прикосновения, своя сдержанная, скрадывающаяся, вобравшаяся в себя судьба (Б. Пастернак. Люди и положения); Но вызывать сейчас огонь артиллерий было бессмысленно огонь накрыл бы и наших разведчиков (Ю. Бондарев. Игра); Главный редактор газеты всячески избегает теперь встречи со мной, дозвониться ему невозможно, секретарша все ссылается на его занятость то у него заседание, то планерка, то его вызвали в вышестоящие, как она любит подчеркивать, инстанции (Ч. Айтматов. Плаха).

Такие отклонения от правил отражают общие современные тенденции в развитии пунктуации и к авторской индивидуальности не имеют отношения. Они постепенно готовят почву для изменения или уточнения самих правил.

Мы установили, что более связаны с индивидуальностью пишущего знаки, избираемые в зависимости от конкретных задач высказывания, знаки, проявляющие смысловой принцип пунктуации. Такие знаки варьируются при различном осмыслении, они контекстуально обусловлены, подчинены задачам авторского выбора. И здесь все-таки «авторство» заключается в возможности выбора, последний же диктуется отображаемой речевой ситуацией. И, следовательно, разные авторы при необходимости передать одинаковую ситуацию в принципе могут воспользоваться данным вариантом: индивидуально осмысленной может оказаться сама ситуация, а отнюдь не знак препинания. Это знаки, диктуемые объективными условиями контекста, закономерностями построения его смысловой структуры, т.е. наличие или отсутствие знака определяется схожестью или различием в осмыслении текста, часто даже лексическим наполнением высказывания, а не своеобразием выбора знака как такового. У разных авторов можно найти в тексте схожие по осмыслению ситуации. Эта схожесть и фиксируется знаками, хотя сами знаки в этих контекстуальных ситуациях и не подчиняются «грамматическим» правилам и нормам. Например: Неслышно, в туфлях, по опавшим листьям, ступала осень в природе (А.Платонов. Лунная бомба); И она [Мария Васильевна] живо, с поразительной ясностью, в первый раз за все эти тридцать

лет, представила себе мать, отца, квартиру в Москве... (А. Чехов. На подводе); Ночью, против окрепшего ветра, отряд шел в порт (А. Платонов. Сокровенный человек); Она спала одна, в коридоре, возле двери в спальню (И. Бунин. Суходол). В приведенных примерах знаки не предусмотрены грамматически, структурно: они служат выражению дополнительных оттенков смысла, их назначение — усилить восприятие важных деталей повествования. Это контекстуально обусловленные знаки. Их нельзя считать индивидуально-авторскими, так как схожесть употребления знаков диктуется схожестью ситуации.

Авторские знаки (в собственном смысле этого слова) потому и называются авторскими, что они не связаны жесткими правилами расстановки и всецело зависят от авторской воли, воплощают индивидуальное ощущение их необходимости. Такие знаки включаются в понятие авторского слога, они приобретают стилистическую значимость.

Однако даже такая авторская пунктуация, понятая строго и узко, вследствие того, что она рассчитана на восприятие и понимание, бывает предсказуемой, поскольку не теряет своей собственной функциональной значимости. Ее отличие от пунктуации регламентированной заключается в том, что она глубже и тоньше связана со смыслом, со стилистикой индивидуального текста. Отдельные пунктограммы авторской пунктуации, так же как, например, лексические и синтаксические средства языка, способны наряду с основным своим значением приобретать значения дополнительные, стилистически значимые. И потому при всем богатстве и разнообразии оттенков смысла в пунктуации не утрачивается ее социальная сущность, не разрушаются ее основы. Индивидуальная пунктуация хороша и правомерна только при таком условии, и это условие помогает установить некоторые общие закономерности проявления «авторства» в пунктуации. Попытаемся это сделать.

1. Индивидуальным можно считать появление знака в таких синтаксических условиях, где он не регламентирован. В частности, между главными членами предложения, когда способ выражения их не соответствует означенному правилами. Получается своеобразный незаконный захват позиции. Агрессором в таком случае обычно бывает авторское тире. Например, у М. Горького: Я — уезжаю! Я не хочу знать тебя (Сказки об Италии). Схожая ситуация у А. Блока: Но песня песнью все пребудет, в толпе все кто-нибудь поет (Возмездие); Как пусты ни были сердца, все знали: эта жизнь сгорела... (Возмездие). Тире появляется и при сказуемом — сравнительном обороте: Три дня как три тяжелых

года! (А.Блок. Возмездие); Мысль о себе как капюшон чернее на весне капризной (Б.Пастернак. Я мысль глухую в себе...); Герой как вихрь, срывающий палатки (И.Бунин. Мудрым). Такая расчлененность тесно связана с тема-рематической расчлененностью. А она индивидуальна и контекстуальна.

Интересно, что у Б. Пастернака появляется стремление расчленить подлежащее и сказуемое и иным способом. Взаимоотношения этих членов предложения он оформляет достаточно своеобразно: вместо более обычного тире, здесь ставится многоточие. Оно как бы совмещает в себе функцию тире (членящего знака) и собственно многоточия, передающего нечто недосказанное, неопределенное, «раздумчивое»: Сумерки... словно оруженосцы роз, / На которых их копья и шарфы (Сумерки ...). Или:

 

Бесцветный дождь... как гибнущий патриций,

Чье сердце смерклось в дар повествований ...

Да солнце... песнью капель без названья

И плачем плит заплачено сторицей.

Ах, дождь и солнце... странные собратья!

Один на месте, а другой без места...

(«Бесцветный дождь...»)

 

Нерегламентированное правилами тире может появиться после союзов, частиц, наречных слов: Он чувствовал, как стынет кровь... / Людская пошлость? Иль погода? / Или сыновняя любовь? (А. Блок. Возмездие); Теперь я воск (А. Блок. Клеопатра); Право, я буду рад за вас, / так как только влюбленный / имеет право на звание человека (А. Блок. Когда вы стоите на моем пути); Так только Елена глядит над кровлями / Троянскими! (М. Цветаева. Взгляд).

Совсем необычные случаи постановки запятой между подлежащим и сказуемым, между однородными членами, соединенными одиночным союзом и, например, у Ф.Тютчева часто приводят к ощущению их ошибочности, небрежности, видимо, поэтому современные издатели убирают эти запятые, хотя частота их употребления оказывается не случайной.

2. Авторская индивидуальность может проявиться и в усилении знаковой позиции. Такой прием повышения экспрессивных качеств текста заключается в замене знаков недостаточно сильных более сильными по своей расчленяющей функции. Например, запятых при обращениях, сравнительных оборотах, придаточных частях предложений, вводных словах в авторских контекстах иногда ока-

зывается недостаточно. И тогда запятую вытесняет тире, знак более сильный по своей значимости. Тире как разграничитель весомее и зримее, чем запятая. И в данном случае угадывается влияние системы знаков (знаки слабых и сильных позиций). Примеры: Миша Сердюков кричит откуда-то сверху: Павел придешь? (М. Горький. Мордовка); И стоит Степанровно грозный дуб, / Побелел Степан аж до самых губ (М. Цветаева. Стенька Разин); Как дитя собою радость рада (М. Горький. Девушка и смерть); Но сломался ножточно в камень ударили им . Горький. Старуха Изергиль); Должно быть любовь проще / И легче, чем я ждала (М. Цветаева. Стихи к Блоку); Други его не тревожьте его! Слуги его не тревожьте его! (М. Цветаева. Стихи к Блоку); Чтоб дойти до уст и ложа мимо страшной церкви божьей мне идти (М. Цветаева. Чтоб дойти...).

Усиление функции расчленения речи обнаруживается и при замене запятой на точку. При общем значении — фиксация синтаксически разнообразных единиц речи — эти знаки различаются обозначением степени расчлененности, которая при их помощи передается. И если точка предназначена для употребления на межфразовом уровне, то запятые выполняют схожие функции внутри предложения. Поэтому точку, занявшую позицию запятой (в частности, при перечислении однородных членов), можно считать индивидуально-авторской.

Например, у Блока есть такие строки:

 

О жизни, догоревшей в хоре

На темном клиросе твоем,

О Деве с тайной в светлом взоре

Над осиянном алтарем.

 

О томных девушках у двери,

Где вечный сумрак и хвала.

О дальной Мэри, светлой Мэри,

В чьих взорах свет, в чьих косах мгла.

(«О жизни, догоревшей в хоре...»)

 

Стихотворение это, ныне печатающееся без названия, в рукописи и в первых публикациях имело заглавие «Молитва». Предпосланное цитируемым строкам, оно и объясняет нанизывание управляемых словоформ в качестве перечисляющихся однородных членов.

Оригинальное пунктуационное оформление препозитивных деепричастных оборотов находим у Ю. Куранова: Весною развесив облака цветущих яблонь вдоль холмов над озером. Зимой развернув облака заснеженных лиственниц, кленов и лип. Да берез. Осенней порой вздымая широкие тучи листвы не только над озером, а над всеми лесами. Так стоит поселок уже многие десятки лет (Глубокое на глубоком).

Встретилось такое оформление и у Н. Рериха. Здесь точки разделяют придаточные: Если мы не знаем о каждодневных предметах. Если мы не знаем о душе человеческой. Если мы не знаем, что такое электричество, то нам ли знать о значении и пределах искусства? (Пламя).

Парцелляция, в принципе широко распространенная в современном языке и встречающаяся у многих авторов, может выглядеть и предельно оригинально.

См. такой текст:

О, Сад, Сад!

......................

Где медведи проворно влезают вверх и смотрят вниз, ожидая приказания сторожа.

Где нетопыри висят опрокинуто, подобно сердцу современного русского.

Где грудь сокола напоминает перистые тучи перед грозой.

Где низкая птица влачит за собой золотой закат со всеми углями пожара.

Где в лице тигра, обрамленном белой бородой и с глазами пожилого мусульманина, мы чтим первого последователя пророка и читаем сущность ислама (В. Хлебников).

Или еще:

Все, что было до него, он признает:

Никуда не годным.

Пьесу, постановку, игру.

Авторов, режиссеров, актеров (В. Дорошевич).

 

Такая точка, как видим, кроме своего основного значения, имеет еще и дополнительное — отделительно-акцентирующее. Именно это дополнение к основному и делает знак стилистически значимым, а синтаксические условия его применения — индивидуально избираемыми. Приращение смысла возникает за счет переноса знака в иные, не типичные для него синтаксические конструкции. Так

расширяются границы употребления знаков при сохранении ими общественно осознаваемых основных функций и значений. Узнавание знака, таким образом, происходит благодаря его основному значению, новизна же употребления связана с дополнительными смыслами и проявляется в умении видеть качественный потенциал знака.

Оригинален в использовании парцеллированных структур и В. Маканин. Например, в «Андеграунде» в избытке употребляются типичные для нашего времени расчлененные конструкции, разделенные обычно точками. Однако сам характер расчленения — структурно и содержательно — в высшей степени оригинален.

Вот расчленение обычного типа (знак — точка):

Беседуем. О том, что появился новый американский препарат. О питании. О разном и причем о том, как подействовала на Веню нынешняя осень с ее холодами.

Но одновременно у В. Маканина расчлененность текста осуществляется и по-другому, достаточно необычно — избирается знак точка с запятой. Такой знак не предусмотрен не только правилами, но оказывается и не в русле общих тенденций в применении этого знака:

Есть у меня и другой свитер, более теплый; и более густого цвета. На худощавую фигуру в самый раз.

Едва переступив порог, рухнул лицом прямо на пол; скоропостижно; у себя дома.

Эксперт принес только портфель. Даже не помню его фамилии; мелкое личико; и весь мелкий (Досадно).

И если точка — это дань времени, то точка с запятой в подобных синтаксических условиях — это именно индивидуальная интерпретация ситуации и индивидуальная нагруженность известного знака новым, не свойственным ему значением.

3. Принципиально как индивидуально-авторские воспринимаются знаки, передающие ритмику текста, а также такие его качества, как мелодика, темп — убыстренный или замедленный. Такие знаки не привязаны к синтаксическим структурам и потому не поддаются типизации с точки зрения условий их применения. Здесь можно обнаружить лишь внутренний принцип, диктуемый конкретным текстом и субъективно избираемый автором — внутритекстовую систему. Как правило, ритмико-мелодическую организацию текста (в основном стихотворного) проявляет знак тире, ибо обладает наибольшей разделительной функцией, которая усиливается и зрительным эффектом, сопровождающим этот знак. Вот некоторые примеры:

Двое мы тащимся вдоль по базару,

Оба в звенящем наряде шутов.

Эй, полюбуйтесь на глупую пару,

Слушайте звон удалых бубенцов!

(А. Блок. Двойник.)

 

Это из жизни не той и не той,

Это когда будет век золотой,

Это когда окончится бой,

Это когда я встречусь с тобой.

(А. Ахматова. «Справа раскинулись пустыри...»)

 

4. Оригинальность в употреблении знаков может быть связана с экономией речевых средств, доводящей передаваемую мысль до высшей степени конденсации. В таком случае активизируется внимание опять-таки к тире. При этом сохраняется его функциональная значимость: ведь одно из основных значений тире — указание на пропущенные звенья высказывания. При индивидуализированном употреблении знака концентрация смысла достигается путем предельного сокращения словесных компонентов высказывания. «Темнотой сжатости» назвала М. Цветаева такое качество стихотворной речи Б. Пастернака, когда мысли автора передаются в столь сжатой форме, что не сразу и не всегда становятся понятными при восприятии. Именно таким свойством обладают и стихотворные и прозаические тексты самой М. Цветаевой. И это не случайно.

Возможности тире для индивидуального использования оказываются особенно заметными именно у авторов, склонных к сжатости речи. Тире как знак препинания особенно активен у поэтов, скупых на словесные средства выражения. Например, уплотненной до предела стих М. Цветаевой часто содержит лишь смысловые ориентиры, те ключевые слова, которые не могут быть угаданы, все же другие элементы высказывания опускаются, так как в данном случае не несут главной мысли. Развернутая мысль спрессовывается до нескольких таких слов, причем связи между словами могут оказаться затемненными, и тогда на помощь приходит тире, делая паузу значимой. Например:

 

Площадка. И шпалы. И крайний куст

В руке. Отпускаю. Поздно

Держаться. Шпалы. От стольких уст

Устала. Гляжу на звезды.

(«Поезд».)

Это как отдельные штрихи или мазки — в графике, в живописи (вероятно, здесь еще проявляется и связь с «малым абзацем» XIX в., ср. у М. Лермонтова, А. Пушкина и др.).

Вот тире у Б. Пастернака, помогающее в сжатой словесной форме проявить подтекст и, следовательно, снять «темноту» у «сжатости»:

 

Осень. Отвыкли от молний.

Идут слепые дожди.

Осень. Поезда переполнены

Дайте пройти! Все позади.

(«Осень. Отвыкли от молний».)

 

5. Индивидуальность в применении знаков препинания может проявиться не только в расширении границ употребления знаков или в усилении их функциональных свойств. Некоторая комбинация знаков или нарочитое повторение одного из знаков также могут быть чисто авторскими и подчас являть собой индивидуально изобретенный литературный прием, найденный автором для передачи особого состояния лирического героя, тех настроений или настроения, которыми проникнуто все произведение в целом. Пунктуация в таком случае подчинена внутреннему голосу, осознана как важнейшая деталь, помогающая придать утонченность мысли. Например, у А. Блока есть стихи «Мне снились веселые думы», где знак «многоточие» оказывается основным:

 

Мне снились веселые думы.

Мне снилось, что я не один...

Под утро проснулся от шума

И треска несущихся льдин.

Я думал о сбывшемся чуде...

А там, наточив топоры,

Веселые красные люди,

Смеясь, разводили костры:

Смолили тяжелые челны...

Река, распевая, несла

И синие льдины, и волны.

И тонкий обломок весла...

Пьяна от веселого шума,

Душа небывалым полна...

Со мною весенняя дума,

Я знаю, что Ты не одна...

Знак здесь объединяет вещные образы (смолили тяжелые челны, обломок весла) и состояние души через образы сна и думы. Композиционно скрепляющим стихотворение оказывается многоточие после слов Я не один (начало) и Ты не одна (конец). В первом случае — в контексте «мне снилось»; во втором — «Я знаю».

Так знак включается в систему стилистико-изобразительных средств, становится поэтически осознанным и значимым. Индивидуальность употребления многоточия просматривается здесь на фоне всего художественного контекста.

В других случаях излюбленным приемом общей орнаментации стиха может послужить другой знак, например тире, как у М. Цветаевой в стихотворении «На красном коне». Надо сказать, что многоточие как символ неуловимости, недосказанности, нескончаемости в стихах М. Цветаевой знак редкий, почти отсутствующий. Элегическая плавность ей чужда. Энергия художественной формы, резкость ритма и экспрессия лучше передаются знаком тире, именно он и становится для нее излюбленным:

 

Кто это вслед скоком гоня

Взор мне метнул властный?

Кто это вслед скоком с коня

Красного в дом красный?!

 

Если знак включается в систему литературных приемов, помогающих вскрыть сущность поэтической мысли и создаваемого при ее помощи поэтического образа, он становится мощным стилистическим средством, как, например, в следующих стихах М. Цветаевой, где тире, дважды (параллельно) выхватывающее контрастные по отношению друг к другу образы(сильного пригибающийся), сгущает смысл, концентрирует его на этом контрасте и потому служит немаловажной деталью в создании эстетико-стилистического эффекта.

 

Не возьмешь моего румянца

Сильного как разливы рек!

Ты охотник, но я не дамся,

Ты погоня, но я есмь бег.

Не возьмешь мою душу живу!

Так, на полном скаку погонь

Пригибающийся и жилу

Перекусывающий конь

Аравийский.

 

Итак, индивидуальность в использовании знаков препинания заключается в усилении их значимости как дополнительных средств выражения мыслей и чувств в письменном тексте, в расширении границ и условий их применения и, следовательно, в повышении гибкости пунктуационной системы языка в целом. Индивидуализированная пунктуация несет в себе заряд экспрессии, она стилистически, а иногда даже композиционно значима и становится помощником писателя и поэта в создании художественно выразительной формы. А это, в свою очередь, повышает степень развитости и гибкости самой пунктуации. Так творческая индивидуальность, пользуясь выразительными и изобразительными возможностями пунктуации, одновременно обогащает ее, оттачивая тонкий, безошибочно действующий инструмент.

Многие писатели и поэты тщательно отрабатывают свою пунктуацию (и даже орфограммы), глубоко осмысливают ее и заставляют служить своим творческим целям. При работе с корректурами своих произведений, в частности, А. Блок, отстаивал каждый свой знак. Внимательным в этом вопросе был и И. Бунин. Например, к издателю «Темных аллей» он обращается с просьбой: «Сохранить мои знаки препинания, поставить ударение (') над теми словами, что указаны мною, а две точки (ё) над буквой ё, где это нужно по смыслу»1.

Однако чрезмерная индивидуализация, проявляющаяся в забвении основ пунктуации, может таить в себе опасность утраты своей общественной значимости. Повышенная изощренность в использовании знаков сведет на нет основное назначение пунктуации, которое образно выразил А.П. Чехов, назвав знаки препинания «нотами при чтении». Ноты должны звучать слаженно и гармонично. И в нужном регистре. И главное — должны быть воспринимаемы и осознанны.

1 Седых А. Далекие, близкие. Нью-Йорк, 1962. С. 210. В кн.: И.А. Бунин. Собр. соч.: В 9 т.









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 178;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная