Лекции.ИНФО


О принципе дополнительности в языкознании



«Это-то и поразило Бора, это и определило главное

направление раздумий всей его жизни -то, что могут

существовать два взаимоисключающих подхода

к одному и тому же вопросу, которые, однако,

в равной степени необходимы».

[Мороз 1978: 124]

Принцип дополнительности Нильса Бора, безоговорочно при­знанный в физике, иногда понимается с позиций некоей «глобальной эстетики мира», «гармонии», которая осознается исследователем в плане «возможности» ее отражения через «два взаимоисключающих подхода». Но в приведенной выше цитате читаем, что оба они «в равной степени необходимы». Правильнее, на наш взгляд, другое высказывание: «немногие люди знают так же хорошо, как он (Бор. -И.Г.), силу анализа, но в то же время чувствуют абсолютную н е -достаточность любой аналитической процедуры: гармония вещей слагается из взаимодействия явно конфлик­тующих друг с другом аспектов» [цит. по: Мороз 1978: 124]. Здесь уже яснее выступает сущность того, что названо «гармонией». ')то - не эстетическая идея в единстве противоположностей, кото­рыми характеризуются явления материального мира, причем слож­ность исследуемого, говоря образно, определяется мерой противоре­чивости, многообразности выражения сущного.

Если обратиться к работам Л.В. Щербы [1931], В.М. Павлова 11967], С.Д. Кацнельсона [1972], Ю.С. Степанова [1975; Степанов и Эдельман 1976], где рассматриваются принципиальные вопросы языкознания в связи с историей лингвистических теорий в плане решения кардинальных вопросов отношений мышления и языка, формы и содержания, мы увидим - при всей независимости сужде­ний и разделейности их во времени и в контекстуальных условиях — некоторые, несомненно, общие констатации и оценки, ведущие нас к необходимости признания принципа дополнительности в языкознании.

«Речевая деятельность, — пишет С.Д. Кацнельсон, - неимманентный процесс, замыкающийся в сфере языка» [1976: 115]. К это­му выводу его подводит анализ работ Л.В. Щербы, Н. Хомского и многих других - анализ не только общеконцептуальных положений, по и конкретных компонентов теории, всех деталей объяснительных составляющих. Так, например, обращаясь к генеративной лингвис­тике Н. Хомского, С.Д. Кацнельсон нашел едва ли не самое слабое се место: «...сама идея (Н. Хомского.- И.Г.) «семантической интер­претации», ставящая семантическую структуру предложения в зави­симость от его формальной структуры, представляется необоснован­ной. Скорее, наоборот, формальная Структура, как ее вскрывает грамматический анализ, является производной от семантической структуры предложения, своего рода «синтаксической интерпрета­цией» глубинной семантической структуры ... генеративный процесс в целом, скорее, имитирует процесс слушания-понимания, нежели процесс мышления-выражения» [Там же: 104-105]. Чрезвычайно близки к этим положениям и выводы Ю.С. Степанова: «Опыт разви­тия языкознания последнего десятилетия свидетельствует о том, что подлинные универсалии заключаются в глубинных принципах организации языковых структур, а не в результатах действия этих принципов - не в самих отдельных конкретных чертах языковых структур» [Степанов 1976: 204]. Как мы старались показать, семан­тический аспект языкового выражения представлен в речевой дея­тельности невербальными латентными компонентами, участвующи­ми в процессах порождения на этапе «докоммуникативном» и на этапе понимания речевого сообщения. Согласно предлагаемому и для языкознания принципу дополнительности мы обязаны, обраща­ясь к семантическому аспекту языкового знака, его функционирова­нию и интерпретации, признать необходимым выйти за пределы формы выражения, за пределы означающего.

Опираясь на данные нейрофизиологов В. Пенфильда и Л. Ро-бертса относительно автономности блоков памяти понятий и блока памяти слов, С.Д. Кацнельсон нашел, что «явления омофонии лекси­ческих значений и омосемии лексем, широко известные под традици­онными именами омонимии, полисемии и синонимии, прямо указыва­ют на относительную автономность семантического и лексиче­ского компонентов». Эта относительная автономность подтверждается также экспериментальным доказательством наличия разных типов (образного и абстрактно-знакового) мышления; важно, однако, отме­тить следующее положение, к которому приходит С.Д. Кацнельсон:

«Как бы сложны и разнообразны ни были способы хранения знаний в нашем уме, в их основе всегда лежат различного рода предметно-содержательные связи» [Кацнельсон 1976: 111-112]. Речь, стало быть, не идет только о возможных вариа­циях памяти и мышления у разных людей. Речь идет главным обра­зом о естественной причине указанной выше относительной авто­номности планов выражения и содержания, о работающем механиз­ме речи, в котором реально выявляются противоречивость, двусто-ронность объекта, наделенного качествами как вербальности, так и невербальности. Полное описание такого объекта невозможно без применения принципа дополнительности.

«Когда семиология сложится как наука, - писал Ф. де Соссюр, -она должна будет поставить вопрос, относятся ли к ее компетенции способы выражения, покоящиеся на знаках, в полной мерс «естественных», как, например, пантомима». И далее: «Но даже если семиология включит их в число своих объектов, все же главным предметом ее рассмотрения останется совокупность систем, осно­ванных на произвольности знака» [Соссюр 1979, 101]. Развитие семиотики (или семиологии - как предпочитал писать и говорить Ф. де Соссюр) показало, что невозможно обойтись без «естественных» знаковых систем, без рассмотрения мотивированных (в разных пла­нах и в разной степени) средств общения - не только потому, что они продолжают активно жить и развиваться (наряду и вместе с сис­темами «произвольных» знаков), но и потому, что статическое опи­сание речевой деятельности невозможно, описание языка в статике неполноценно, а в процессе речи и в генезисе как таковом естест­венные (включая невербальные) системы общения играли и играют, несомненно, весьма важную роль. По существу семиотика благодаря зоопсихологии и антропологии рождает или уже породила в своих недрах эволюционный аспект. Знаковые системы мы обязаны рас­сматривать в широком «диапазоне знаковости» (по Ю.С. Степано­ву), где гораздо плодотворнее не деление на «знак / не-знак», а уста­новление иерархии знаков по степени выявленной сущности «знаковости» и по соотношению с рядом условий знаковых ситуа­ций. И в семиологическом плане, как видим, принцип дополнитель­ности обещает свои перспективы. В связи с проблемой эволюции знаковой деятельности имеет смысл с точки зрения принципа дополнительности пересмотреть отношение и к вопросу о происхож­дении языка: нет никаких причин отказывать всем известным (кроме мифологической, разумеется) гипотезам о происхождении языков в правомерности, в теоретической допустимости. Но наиболее вероят­ный (достоверный) результат мы получим в том случае, если примем всe известные гипотезы в комплексе, сопоставив умозрительные ,предположения с наблюдениями за развитием речи в онтогенезе; здесь выражены все компоненты, без всякого исключения, соотно­симые именно со всеми гипотезами - будь то «теория жестов», прудовых выкриков», «междометная теория» или «теория звуко­подражаний». Эти теории явно находятся в отношениях дополнительности друг к другу. Невербальные компоненты собственно ком­муникативной деятельности на участке передачи сообщения проявляют себя как рудименты древнейшего способа общения, что еще раз убеждает нас в необходимости рассмотрения как синхроническо­го, так и диахронического аспектов речевой деятельности - согласно принципу дополнительности.

Нет ни одной серьезной работы в области кибернетики, где бы не подчеркивалась самая острая необходимость в исследованиях сущности речевой коммуникации, которая, как мы старались пока­зать, далеко не исчерпывается «механизмами языка». Психолингви-стический подход, на наш взгляд, обладает по самому определению возможностями (в духе принципа дополнительности) для достовер­ного описания указанного объекта.

 

Г.И. Богин

Типология понимания текста

ВВЕДЕНИЕ

<...> Знание типологии понимания текстов позволяет решить ряд теоретических и практических задач, среди которых важнейши­ми являются следующие.

1. Определение зависимости успехов в понимании текста от развитости «языковой личности», т.е. человека как носителя языка.

2. Определение соотношений между типами понимания и уров­нями развитости языковой личности.

3. Описание деятельности понимания при различных типах по­нимания текста.

4. Построение типологии текстов по критерию их соответствия возможностям, присущим каждому из типов деятельности понимания.

Уровни развитости языковой личности выделяются на основе системы социальных оценок речевой деятельности [Подробнее см.: Богин 1975]. Уровень развитости языковой личности становится заметным тогда, когда речевое исполнение вступает в противоречие с задачей речи, с некоторой цель», включающей в себя представле­ние об «идеальном» речевом акте. Поэтому при выделении уровня указываются типичные «минусы» - нарушения уровня, дающие ос­нования для критики речевого поступка. При построении структур­ной модели языковой личности (именно из этой модели и выводится впоследствии типология понимания текста) выполняется экстрапо­ляция «минусов» в «плюсы». Выделяются следующие уровни разви­тости языковой личности.

Уровень 1, критикуемый в быту по формуле «Он русского языка (еще) не знает». Например, иностранец делает ошибку: «Я буду прыгнуть сейчас». Критикуя подобные ошибки, субъект соци­альной оценки речи исходит из того, что «точка отсчета всякой оце­ню, речи - так или иначе осознаваемая говорящим правиль­ность, более или менее полно и верно понимаемая языковая нор­ма» [Шварцкопф 1970: 295].

Назовем уровень 1 уровнем правильности.

Некто говорит: «Мы (пауза) товарищи (пауза) соревнуемся (па­уза) это (ангерофразия) по линии озеленения (пауза, ангерофразия) с городом Кустанай. С Кустанаем».

Преддошкольник говорит: «Мама туда ходила, а я ... мама хо­дила ... мама туда ходила, там кошечка, три котеночка ... мама туда ходила, я был один, там кошечка, три котеночка ... и тетя чужая пришла ... тогда».

В этих случаях недостатком, подвергаемым осуждению и/или исправлению, является замедление в передаче информации, т.е. «плохая скорость», связанная, в конечном счете, с недостаточно ин-териоризованным внутренним планом речевого поступка. Поэтому речевой поступок нерационально, недостаточно целесообразно про­текает во времени.

Назовем уровень 2 уровнем интериоризации.

Уровень 3, критикуемый в быту по формуле «У него бедная речь».

Школьник в письменной работе излагает начало романа «Мать» Горького: «В этом городе был завод. На заводе работали рабочие. Рабочие не любили этого завода. Работы они тоже не любили».

Иностранец, читая в русской книге (Носов Е. Берега. М., 1971. С. 66): «Где-то на болотах кричали журавли. Перед восходом солн­ца крик их был так гулок, что казалось, будто птицы кружатся над коньком избы», - понимает все «правильно», но понимает не более того, как если бы в тексте было написано: «Где-то кричали какие-то животные. Перед восходом солнца что-то у них было каким-то, и казалось, что птицы что-то делают где-то».

Критикуя недостатки речевых поступков, относящиеся к этому уровню, оценщик выражает свое стремление к тому, чтобы люди широко использовали» богатство языка».

Назовем уровень 3 уровнем насыщенности.

Уровень 4, критикуемый в быту по формуле «Он не те сло­ва говорит».

Некто, производя предложение, выбирает единицы речевой це­пи, но выбор неадекватен: «Он ударил меня по лицу, и я тоже ... его-о ...по физиономии» «Не знаю, что вам на это сообщить»; «Я же, гражданин следователь, я же объясню, я тогда... следовал в кино».

Или один из собеседников говорит: «Вчера шествую это в ба­ню...». Другой собеседник критикует первого за «неправильное употребление» слова «шествовать». Оценщик, разобравшись в си­туации, говори о втором собеседнике, что тот «шуток не понимает».

Адекватность выбора единиц речевой цепи оценивается, как правило, не в целом тексте, а в одном предложении. Назовем уровень 4 уровнем адекватного выбора.

Уровень 5, критикуемый в быту по формуле «Говорит он то, да получается что-то не то».

Происходит разговор: «— Кладовщиком? Что же, это можно, нам кладовщик нужен... О! А у вас вот тут в трудкнижке... Рабо­тали бригадиром... раньше. Это хорошо...» - «Да, раньше.... Моя звезда закатилась». Второй собеседник делает упущение, произво­дя предложение «Моя звезда закатилась». Но в пределах предложе­ния как такового нет никакого упущения: обеспечены и правиль­ность, и интериоризация, и насыщенность. Неадекватность речевого поступка раскрывается лишь в контексте всего диалога. Точнее, не­адекватность заключается в том, что один из собеседников разруша­ет важный параметр всего диалога - его «тональность», заданную первым собеседником и не усвоенную вторым. Мы имеем здесь дело с нарушением адекватности в тексте, принципиально большем, чем предложение.

Или при описанном разговоре молча присутствует третий чело­век-посетитель. Он правильно воспринял семантику всех слов и предложений, но не заметил того, что в пределах всего диалога вто­рой собеседник «испортил тональность». Посетителю кажется, что предложение «Моя звезда закатилась» - не более, чем «образный перифраз» сообщения о том, что у второго собеседника раньше слу­жебные дела развивались хорошо, а затем плохо. Посетитель не за­мечает социальной неадекватности речевого поступка второго собе­седника.

Назовем уровень 5 уровнем адекватного синтеза.

Все недостатки (а следовательно - и достижения) речевых по­ступков поддаются распределению по названным пяти уровням.

Представление об уровнях развитости языковой личности поз­воляет построить перечень ее готовностей к речевой деятельности. Этот перечень можно наглядно представить в виде параметрической модели языковой личности.

Предложенная модель может подвергаться различным эмпири­ческим интерпретациям. Способ эмпирической интерпретации мо­дели языковой личности в каждом случае зависит от того, какая дея­тельность будет исследоваться (или проектироваться) с помощью этой модели. В частности, как будет показано ниже, возможно ис­пользование модели языковой личности для осмысления теории и для улучшения практики понимания текста.









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 72;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная