Лекции.ИНФО


ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ЯЗЫКА И ЛОГИКИ



В аспекте связи языка и мышления проблема соотношения язы­ка и логики может иметь двоякий смысл в зависимости от пони­мания самого термина «логика», который употребляется неодно­значно.<407>

«Логика» («логический») употребляется в широком смысле как синоним мышления, мыслительного, а поскольку мышление отра­жает действительность, то обозначение «логический» распростра­няется в этом случае и на объективные закономерности. Такое по­нимание логики связано с понятием диалектической логики, от­ражающей объективную (естественную) диалектику вещей. «Логика есть учение о внешних формах мышления, о законах развития всех материальных, природных и духовных вещей, т. е. развития всего конкретного содержания мира и познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира» [42, 84].

Широкое значение термина «логический» выступает в таких контекстах, как, например: «внутренняя логика развития», «логика предмета, характера», отражение в языке «логических закономер­ностей мышления» и т. п.

«Логика» («логический») употребляется в более узком смысле как обозначение формальной логики — науки о законах и формах правильного (непротиворечивого) мышления, которая противо­поставляется содержательной диалектической логике. Но и в этом случае термин «логика» не совсем однозначен. К формальной логике, как известно, относится и традиционная аристотелев­ская логика и математическая (символическая) логика. Известно, что между ними существуют важные различия (они раскрываются, правда, в литературе неоднозначно). Формальная логика не при­равнивается к теории познания. Обычно подчеркивается, что она не изучает мышление в целом, а только охватывает некоторые его стороны, в частности, что она должна служить орудием контроля за точным и однозначным оперированием понятиями внутри тео­ретической системы.

«Современная формальная логика с ее аксиоматическими по­строениями довольно далеко отошла от структуры естественного мышления и не сделала своим непосредственным предметом струк­туру теоретического мышления наших дней, а именно последнее является объектом интересов логики науки» [56, 139]. Характер­но также следующее высказывание А. Эйнштейна: «Чисто логи­ческое мышление само по себе не может дать никаких знаний о мире фактов; все познание реального мира исходит из опыта и завершается им. Полученные чисто логическим путем положения ничего не говорят о действительности» [100, 62].

В настоящее время проблемы логики приобрели особую акту­альность в связи с развитием кибернетики и логики науки и широ­ко дискутируются на различных симпозиумах и в печати. Особо обсуждается вопрос о необходимости синтезирования существую­щих видов логики, в частности ее широкого и узкого вариантов. Показательно в этом отношении, например, что в резолюции сим­позиума по логике и методологии науки (июнь 1965, г. Киев) кон­статируется, «что в настоящее время разработка актуальных проблем теории мышления невозможна на основе средств тради<408>ционной формальной логики», «что противопоставление друг другу «содержательной» и «формальной» логики диалектической и мате­матической логик несостоятельно».

Для плодотворного обсуждения вопроса о соотношении языка и логики, очевидно, прежде всего необходимо установить, какая логика имеется в виду. Однако в большинстве работ по этому вопросу виды логики не разграничиваются, не уточняется, какой аспект логического анализа предполагается в данном случае. Это приводит к подмене понятий и является причиной самых противо­речивых точек зрения.

Для изучения взаимосвязи мышления и языка особенно важ­но дифференцировать широкое и узкое понимание логики32. Это необходимо прежде всего для решения традиционной проблемы соотношения логических и языковых категорий (часто ее форму­лируют как соотношение логических и грамматических категорий, хотя вопрос, как правило, не ограничивается грамматическими категориями, если не понимать грамматику широко, как равно­значную языку).

При широком понимании логики под логическими категориями в конечном счете понимают мыслительные категории, отражающие реальные объекты. Такое понимание лежит в основе теории по­нятийных категорий, представленной у О. Есперсена, а также у И. И. Мещанинова. Так, Есперсен пишет: «Следовательно, при­ходится признать, что наряду с синтаксическими категориями, или кроме них, или за этими категориями, зависящими от струк­туры каждого языка, в том виде, в каком он существует, имеются еще внеязыковые категории, не зависящие от более или менее слу­чайных фактов существующих языков. Эти категории являются универсальными, поскольку они применимы ко всем языкам, хотя они редко выражаются в этих языках ясным и недвусмысленным образом. Некоторые из них относятся к таким фактам внешнего мира, как пол, другие к умственной деятельности или к логике. За отсутствием лучшего термина я буду называть эти категории понятийными категориями. Задача грамматистов состоит в том, чтобы в каждом конкретном случае разобраться в соотношении, су­ществующем между понятийной и синтаксической категориями». [22, 57—58].

Из такого же широкого понимания логических категорий исходит также, например, М. Докулил, разграничивая синтакси­ческие и гносеологико-логические категории и подчеркивая, что<409> последние отражаются в синтаксических категориях опосредство­ванным и сложным образом [21]. Из узкого понимания логики ис­ходит, например, В. 3. Панфилов, который относит к логическим категориям только категории «логико-грамматического уровня», противопоставляя последние грамматическим категориям, не свя­занным, по его мнению, непосредственно с мышлением, хотя и обла­дающим определенным значением [63].

Если речь идет о связи языка и формальной логики (т. е. логики в узком понимании), то вопрос о соотношении логических и грам­матических категорий должен быть ограничен соответственно ка­тегориями, формами мышления, которыми занимается формаль­ная логика.

Наиболее часто обсуждение вопроса о соотношении логики и языка (грамматики) исходит из традиционной формальной логики, соответственно этому предметом рассмотрения являются такие проблемы, как соотношение понятия и слова, суждения и пред­ложения. Значительно меньше внимания привлекает проблема умозаключения как логической формы мышления и языковых форм ее выражения. Нужно подчеркнуть, что и в отношении этих ограниченных и достаточно старых проблем отмечается чрезвы­чайная пестрота взглядов и концепций, которые можно рассмотреть здесь только в самом общем схематическом виде.

Соотношение слова и понятия является одним из самых спор­ных вопросов и в логике и в языкознании. Основа споров — это отношение понятия и значения слова. Обобщая самые разнообраз­ные высказывания, можно выделить два основных взгляда: 1) зна­чение слова приравнивается понятию (или, наоборот, понятие отождествляется со значением слова); 2) значение слова рассматри­вается как языковая категория плана содержания, познаватель­ным субстратом которой является понятие как логическая кате­гория. Второй взгляд представляется нам правильным и соответ­ствующим тому пониманию языкового значения вообще, которое развивалось в предыдущем разделе. Нужно подчеркнуть, что эта концепция соотношения понятия и значения слова находит все большее признание не только среди лингвистов, но и среди логи­ков, философов. Такой взгляд на соотношение понятия и значения развивает, например, А. А. Абрамян: «Значение, не сливаясь с понятием, предполагает его» [1, 82].

Сходную мысль с подчеркиванием двух возможных аспектов рассмотрения содержания слова находим также у А. Шаффа: «В за­висимости от того, воспринимаем ли мы данное мыслительно-языковое образование с точки зрения мыслительного процесса или языкового (т. е. в зависимости от того, на какой из двух сто­рон мы акцентируем ваше внимание), оно выступает или как поня­тие (содержание понятия), или как значение слова» [92, 290].

В области языкознания проблеме «слово и понятие» также пос­вящено много работ, в которых очень убедительно доказывается,<410> что значение слова неправомерно просто отождествлять с поняти­ем, соответственно тому, как нельзя отождествлять язык и мышле­ние (см. гл. «Знаковая природа языка» раздел «Понятие языко­вого знака»).

Пожалуй, еще более спорной, но не менее популярной являет­ся проблема соотношения суждения и предложения, логических и грамматических субъекта и предиката. Сложность и запутанность ее прежде всего обусловлена тем, что не существует общеприня­того определения суждения и его членов (терминов) S и Р, а тем самым их соотношения с соответствующими языковыми катего­риями33. Основными линиями расхождений можно считать следую­щие. Существует два основных определения логического сужде­ния. Во-первых, суждение рассматривается как познавательный акт, в котором предмету (субстанции, вещи) приписывается какой-либо общий признак. Предмет является содержанием логического субъекта, признак — логического предиката, отношение между S и Р может быть либо истинным, либо ложным. Считается — яв­но или неявно, — что S и Р тем самым выражаются грамматическими подлежащим и сказуемым (слово в именительном падеже обозна­чает носителя признака, выраженного в сказуемом). Во-вторых, суждение определяется как высказывание чего-то о чем-то, соот­ветственно этому субъект и предикат суждения рассматриваются как «подвижные» категории, а это означает, что S и Р могут выра­жаться любыми членами предложения. Так, например, в предло­жении Строится дом предикат усматривается в подлежащем, а субъект в сказуемом; в предложении Он приехал быстро считают предикатом быстро, а субъектом Он приехал.

Вторая концепция в сущности уравнивает логическое сужде­ние с тем, что с конца прошлого века интерпретировалось как пси­хологическое суждение, да и в настоящее время в зарубежной лингвистике всегда фигурирует под этим названием (например, у Л. Блумфилда, Е. Куриловича, Ш. Балли и многих других).

Таким образом, вся эта проблема усложняется неразграниче­нием в мышлении логического и психологического. Различие меж­ду ними просто снимается: либо психологическое суждение вооб­ще устраняется, либо целиком отождествляются оба понятия.

Между тем можно отметить попытки аргументированного разграничения психологического и логического суждения [87]. Заслуживает внимания также анализ соотношения психологи­ческого и логического в общефилософском аспекте у Т. Д. Павло­ва, который рассматривает его как диалектическое единство субъективного и объективного [61].<411> По вопросу о соотношении суждения и предложения суще­ствуют также две точки зрения. Одни исследователи считают, что в каждом предложении выражается суждение, а суждение может выражаться только в предложении. Некоторые авторы, прини­мающие этот постулат, пытаются только как-то разрешить сомне­ния, возникающие в связи с вопросительными и побудительными предложениями, а также односоставными.

Другие полагают, что суждение не обязательно заключается в любом предложении. Исходя из понимания суждения как выра­жения единства отдельного и общего («особенного» и «всеобщего» у Гегеля) различают предложения, выражающие суждение (т. е. отношение отдельного и общего, предмета и признака), и предло­жения, не выражающие суждения (т. е. не имеющие этого призна­ка). Так, Гегель пишет: «Суждения отличны от предложений; в последних содержатся такие определения субъектов, которые не стоят в отношении всеобщности к ним, — состояние, отдельный поступок и т. п.». Гегель считает, что нельзя считать суждением предложения типа Я хорошо спал; Цезарь родился в Риме в таком-то году и т. п. [14, 275]34.

Если сравнивать обе точки зрения на соотношение суждения и предложения, то можно установить, что их противоречивость коренится в одностороннем подходе и к суждению и к предложе­нию. В первом случае исходят из понимания суждения как позна­вательного акта — обнаружения признака в предмете, а в пред­ложении усматривают только одну его сторону — формирование мысли. Отсюда делают вывод об обязательной коррелятивной связи между ними: если есть суждение, то должно быть предложе­ние, и наоборот. Во втором случае категорически противопостав­ляются мыслительное и коммуникативное содержание предложе­ния, причем актом мысли признается только установление отно­шения отдельного и общего, если именно это отношение выступает на первый план. Если же предложение преследует непосредствен­но коммуникативную цель, то считается, что оно не выражает суж­дения (как, например Я хорошо спал или Вчера приехала моя се­стра).

Нужно признать совершенно естественным, что обе точки зре­ния не удовлетворяют требованиям развивающихся языкознания и логики. Многие пытаются найти более доказательные способы выяснения соотношения между логическими и языковыми катего­риями, в частности между суждением и предложением. Усилия направлены в большинстве случаев на то, чтобы преодолеть тен­денцию усматривать между ними непосредственное прямолиней<412>ное соотношение. Однако при этом ограничиваются, как правило, частными вопросами, связанными с отдельными видами предло­жений и суждений [89; 90; 101; 108].

Нам представляется, что основной недостаток существующих вариантов решения проблемы соотношения логических и языко­вых категорий заключается в том, что это соотношение интерпре­тируется как прямолинейно-однозначное в самом общем виде, что роль языка в мышлении сводится к форме выражения логических категорий. При этом игнорируется сложность и мышления и язы­ка, специфическое переплетение в них познавательного и комму­никативного компонентов, а также особенностей их функциони­рования в разных сферах человеческой деятельности.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. А. А. Абрамян. Значение как категория семиотики. «Вопросы фи­лософии», 1965, №1.

2. В. Г. Адмони. Введение в синтаксис современного немецкого языка. М., 1955.

3. В. Г. Адмони. О многоаспектно-доминантном подходе к граммати­ческим явлениям. — ВЯ, 1961, №2.

4. В. Г. Адмони. Партитурное строение речевой цепи и система грам­матических значений в предложении. «Филол. науки», 1961, №3.

5. Н. Д. Арутюнова. О простейших значимых единицах языка. — В сб.: «Проблемы языкознания». М., 1967.

6. Ш. Балли. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955.

7. А. Берг, И. Но вик. Развитие познания и кибернетика. «Ком­мунист», 1965, №2.

8. Л. Блумфилд. Язык. М., 1968.

9. С. Блэк. Лингвистическая относительность (Теоретические воззре­ния Б. Л. Уорфа). — В сб.: «Новое в лингвистике», вып. 1. М., 1960.

10. В. А. Богородицкий. Общий курс русской грамматики. М., 1935.

11. Н. Винер. Кибернетика и общество. М., 1958.

12. В. В. Виноградов. Основные вопросы синтаксиса предложе­ния. — В сб.: «Вопросы грамматического строя». М., 1959.

13. Л. С. Выготский. Мышление и речь. М. — Л., 1934.

14. Гегель. Соч., т. 1. М. — Л., 1929.

15. Г. Глисон. Введение в дескриптивную лингвистику. М., 1959.

16. Б. Н. Головин. Введение в языкознание. М., 1966.

17. Б. Н. Головин. Заметки о грамматическом значении. — ВЯ, 1962, №2.

18. М. М. Гухман. Лингвистическая теория Л. Вейсгербера. — В сб.: «Вопросы теории языка в современной зарубежной лингвистике». М., 1961.

19. М. М. Гухман. О единицах сопоставительно-типологического ана­лиза грамматических систем родственных языков. — В кн.: «Структур­но-типологическое описание современных германских языков». М., 1966.

20. М. М. Гухман. Э. Сепир и этнографическая лингвистика. — ВЯ, 1954, №1.<413>

21. М. Докулил. К вопросу о морфологической категории. — ВЯ, 1967, №6.

22. О. Есперсен. Философия грамматики. М., 1958.

23. Н. И. Жинкин. Механизмы речи. М., 1958.

24. Н. И. Жинкин. О кодовых переходах во внутренней речи. — ВЯ, 1964. №6.

25. Л. Н. Засорина. Трансформация как метод лингвистического эк­сперимента. В сб.: «Тезисы докладов на конференции по структур­ной лингвистике, посвященной проблемам трансформационного мето­да». М., 1961.

26. В. А. Звегинцев. Лингвистические универсалии и лингвистика универсалий. — В сб.: «Проблемы языкознания». М., 1967.

27. В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию. М., 1962.

28. В. А. Звегинцев. Теоретико-лингвистические предпосылки ги­потезы Сепира — Уорфа. — В сб.: «Новое в лингвистике», вып. 1. М., 1960.

29. И. П. Иванова. К вопросу о типах грамматических значений. «Ве­стник ЛГУ», 1956, №2.

30. А. В. Исаченко. О грамматическом значении. — ВЯ, 1961, №1.

31. С. Карцевский. Об асимметричном дуализме лингвистического знака. — В кн.: В. А. Звегинцев. История языкознания XIX—XX ве­ков в очерках и извлечениях, ч. II. М., 1965.

32. Г. Клаус. Кибернетика и философия. М., 1964.

33. Г. В. Колшанский. Логика и структура языка. М., 1965.

34. Г. В. Колшанский. О функции языка. — В сб.: «Иностранные языки в высшей школе», вып. 2. М., 1962.

35. М. М. Кольцова. Физиологическое изучение явлений обобщения и абстракции. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

36. П. В. Копнин. Природа суждения и формы его выражения в язы­ке. — В сб.: «Мышление и язык». М., 1957.

37. И. М. Коржинек. К вопросу о языке и речи. — В кн.: «Пражский лингвистический кружок». М., 1967.

38. Н. Н. Коротков, В. З. Панфилов. О типологии грамматиче­ских категорий. — ВЯ, 1965, №1.

39. К. Г. Крушельницкая. Грамматические значения в плане взаимоотношения языка и мышления. — В сб. «Язык и мышление». М., 1967.

40. К. Г. Крушельницкая. Трансформационный метод и пробле­ма значения. — В сб.: «Иностранные языки в высшей школе», вып. 3. М., 1964

41. Е. С. Кубрякова. Комментарий к кн.: Л. Блумфилд. Язык. М., 1968.

42. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29.

43. В. И. Ленин. философские тетради. М., 1947.

44. A. A. Лeонтьев. Психолингвистика. М., 1967.

45. A. A. Лeонтьев. Слово в речевой деятельности. М., 1965.

46. А. Н. Леонтьев. Культура, поведение и мозг человека. «Вопро­сы философии», 1968, № 7.

47. А. Н. Леонтьев. О механизме чувственного отражения. «Вопро­сы психологии», 1959, №2.

48. А. Р. Лурия. Теория развития высших психических функций. «Воп­росы философии», 1966, №7.

49. К. Маркс. Из ранних произведений. М., 1956.

50. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3

51. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23.

52. А. Мартине. Основы общей лингвистики. — В сб.: «Новое в лин­гвистике», вып. 3. М., 1963.

53. Г. П. Мельников. Кибернетический аспект различения созна<414>ния, мышления, языка и речи. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

54. И. И. Мещанинов. Соотношение логических и грамматических категорий. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

55. И. И. Мещанинов. Члены предложения и части речи. М. — Л., 1945

56. И. С. Нарcкий. О проблеме противоречия в диалектической ло­гике. «Вопросы философии», 1967, №6.

57. О. A. Hopк. Основные интонационные модели в немецком языке. «Иностранные языки в школе», 1964, №3.

58. Т. И. Ойзерман. Основные ступени процесса познания. М., 1957.

59. В. М. Павлов. Проблема языка и мышления в трудах В. Гум­больдта и в неогумбольдтианском языкознании. — В сб.: «Язык и мыш­ление». М., 1967.

60. Т. Д. Павлов. Информация, отражение, творчество. М., 1967.

61. Т. Д. Павлов. Теория отражения. М., 1949.

62. Р. В. Пазухин. Учение К. Бюлера о функциях языка как попытка психологического решения лингвистических проблем. — ВЯ, 1963, №5.

63. В. З. Панфилов. Грамматика и логика. М. — Л., 1963.

64. В. З. Панфилов. К вопросу о соотношении языка и мышления. — В сб.: «Мышление и язык». М., 1957.

65. А. М. Пешковский. В чем же, наконец, сущность формальной грамматики? — В кн.: А. М. Пешковский. Избранные труды. М., 1959.

66. А. М. Пешковский. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1938.

67. Я. А. Пономарев. Психика и интуиция. М., 1967.

68. А. А. Потебня. Мысль и язык. Харьков, 1913.

69. А. А. Реформатский. Дихотомическая классификация диффе­ренциальных признаков и фонематическая модель языка. — В сб.: «Во­просы теории языка в современной зарубежной лингвистике». М., 1961.

70. Ю. В. Рождественский. О лингвистических универсалиях. — ВЯ, 1968, №2.

71. С. Л. Рубинштейн. Принципы и пути развития психологии. М., 1959.

72. Б. А. Серебренников. К проблеме типов лексической и грам­матической абстракции. — В сб.: «Вопросы грамматического строя». М., 1955.

73. Б. А. Серебренников. Об относительной самостоятельности развития системы языка. М., 1968.

74. И. М. Сеченов. Соч., т. 2. 1908.

75. А. В. Славин. Образная модель как форма научно-исследователь­ского мышления. «Вопросы философии», 1968, №3.

76. Н. А. Слюсарева. Об универсализме в грамматике. — В сб.: «Ино­странные языки в высшей школе», вып. 3. М., 1966.

77. А. И. Смирницкий. Морфология английского языка. М., 1959.

78. А. И. Смирницкий. Синтаксис английского языка. М., 1957.

79. М. И. Стеблин-Каменский. Об основных признаках грам­матического значения. «Вестник ЛГУ», 1954, №6.

80. Ю. С. Степанов. Основы общего языкознания. М., 1966.

81. В. С. Украинцев. Информация и отражение. «Вопросы филосо­фии», 1963, №2.

82. А. И. Уемов. Вещи, свойства и отношения. М., 1963.

83. А. И. Уемов. Строение умозаключений как проблема логики науч­ного познания. «Вопросы философии», 1966, №7.

84. Э. М. Уленбек. Еще раз о трансформационной грамматике. — ВЯ, 1968, №3, 4.

85. Д. С. Уорс. Трансформационный анализ конструкций с творитель<415>ным падежом в русском языке. — В сб.: «Новое в лингвистике», вып. 2. М., 1962.

86. А. А. Уфимцева. Слово в лексико-семантической системе языка. М., 1968.

87. Ф. Ф. Фортунатов. Избранные труды, т. 2. М., 1957.

88. Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч., т. II. М., 1949.

89. П. В. Чесноков. Логическая фраза и предложение. Ростов-на-Дону, 1961.

90. П. В. Чесноков. О взаимосоответствии формальных типов языко­вых и логических построений. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

91. А. А. Шахматов. Синтаксис русского языка. Л., 1941.

92. А. Шафф. Введение в семантику. М., 1963.

93. Ф. Н. Шемякин. Язык и чувственное познание. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

94. Е. О. Шендельс. О грамматическом значении в плане содержа­ния. — В сб.: «Принципы научного анализа языка». М., 1959.

95. Е. О. Шендельс. О грамматической полисемии. — ВЯ, 1962, №3.

96. Д. А. Штеллинг. О неоднородности грамматических категорий. — ВЯ, 1959, №1.

97. Г. П. Щедровицкий. Что значит рассматривать языки как зна­ковую систему? — В сб.: «Материалы к конференции «Язык как зна­ковая система особого рода»». М., 1967.

98. Г. П. Щедровицкий. Языковое мышление и его анализ. — ВЯ, 1957, №1.

99. Л. В. Щерба. О трояком аспекте языковых явлений и об экспери­менте в языкознании. — В кн.: В. А. Звегинцев. История языкознания XIX—XX веков в очерках и извлечениях, ч. II. М., 1965.

100. А. Эйнштейн. Физика и реальность. М., 1965.

101. В. С. Юрченко. О взаимосвязи мышления, языка и речи на комму­никативном уровне. — В сб.: «Язык и мышление». М., 1967.

102. Р. Якобсон. Типологические исследования и их вклад в сравни­тельно-историческое языкознание. — В сб.: «Новое в лингвистике», вып. 3. М., 1963.

103. В. Н. Ярцева. Проблема формы и содержания синтаксических еди­ниц в трактовке дескриптивистов и «менталистов». — В сб.: «Вопросы истории языка в современной зарубежной лингвистике». М., 1961.

104. К. Ammer, G. Ìeier. Bedeutung und Struktur. «Zeichen und System der Sprache». Bd. III. Berlin, 1966.

105. Ì. Dokulil. Zum wechselseitigen Verhäitnis zwischen Wortbildung und Syntax. TLP, 1. Prague, 1964.

106. A. V. Isačenko, R. Růžička. Semantik der Grammatik. «Zei­chen und System der Sprache». Bd. III. Berlin, 1966.

107. O. Lečka. Zur Invariantenforschung in der Sprachwissenschaft. TLP, 1. Prague, 1964.

108. F. Schmidt. Logik der Syntax. Berlin, 1957.

109. W. Timm. Zum Verhältnis zwischen Bewußtsein und Information. «Deutsche Zeitschrift für Philosophie». 1963, N 7.

110. Universals of language. Cambridge (Mass.), 1963.<416>

ГЛАВА ШЕСТАЯ









Читайте также:

  1. I.Социалистическая индустриализация. Проблема накоплений и переход к административным метода.
  2. III.3. Проблема неосознаваемой регуляции преступного повеления в превентивной теории и практике.
  3. VI. Суждение и проблема авторитета
  4. Актуализация теоремы Коуза (Дж. Стиглер). Формулировка теоремы Коуза: две версии. Проблема оптимальной структуры собственности.
  5. Актуальная проблематика управления финансовой устойчивостью предприятия в современных условиях
  6. Близнецовый Метод и Проблематика «Предрасположенность-Окружающая Среда»
  7. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ, СКОТОВОДСТВА И РЕМЕСЛА. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ПЕРВОГО ПЕРИОДА ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА И ПРОБЛЕМА ПУТЕЙ РАЗВИТИЯ
  8. Возникновение психики и проблема критериев психического. Гипотеза А.Н. Леонтьева о возникновении психики в филогенезе
  9. Волосы как современная проблема
  10. Вопрос 3. Проблема происхождения языка.
  11. Вопрос 48. Понятие о жанре. Речевые жанры. Проблема речевых жанров в учении М. М. Бахтина. Концепция Т. В. Шмелёвой.
  12. Вопрос № 31. Проблема происхождения языка.


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 94;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная