Лекции.ИНФО


Социология познания, герменевтика и эпистемология



Прежде чем перейти к разговору об индуктивном методе Бэкона, целесообразно вспомнить высказывание Карла Маннгейма, известного социолога науки: "Теория... "идолов" может рассматриваться... в определенном смысле как предшественница современного понятия идеологии. "Идолы" - это иллюзии (рода, пещеры, рынка и театра), источники ошибок, происходящие из самой человеческой природы или отдельных индивидуумов. Их можно отнести к обществу или к традиции. Во всяком случае, идолы препятствуют истинному познанию. Несомненно, существует определенная связь между современным термином "идеология" и идолами Бэкона".

Ганс Георг Гадамер, известный современный теоретик герменевтики (теории интерпретации), критикует "разочаровывающую" методологию Бэкона, но вместе с тем отмечает: "Результат его работы состоит главным образом в том, что он исследовал предубеждения, порабощающие человеческий дух; иными словами, выработал методику самоочищения ума, которая представляет собой скорее дисциплину (в латинском понимании термина), нежели собственно методологию. Знаменитая доктрина "предрассудков" впервые сделала возможным методичное использование разума. Именно в этом смысле она полезна, поскольку в ней эксплицитно формулируются, пусть с критическими намерениями, ситуации конкретного опыта, например, когда Бэкон упоминает среди идолов племени тенденцию человеческого духа хранить в памяти только позитивное, забывая все негативное. Вера в оракулов питается, по его мнению, этой человеческой забывчивостью; память сохраняет сбывшиеся пророчества, забывая все прочие". По мнению Гадамера, "предубеждения" являются составляющими человеческого ума. Человеческий ум не был и никогда не будет "чистой доской"; он всегда полон идей, т.е. предубеждений, постоянно подвергаемых испытанию опытом, с тем чтобы

исправить их или устранить. С этим согласен и эпистемолог Карл Р. Поппер, для которого свободный (от идей, предположений, предубеждений) разум ничего не видит: наука строится именно на базе предубеждений или предположений, проверяемых опытом. Конечно, Бэкон, как его характеризует Поппер, скорее идеально типический образ, нежели тщательная историографическая реконструкция. Однако, замечает Паоло Росси, эти "антиципации природы", исключенные из науки Бэконом как плод сознательной воли и "нелюбви к опыту", окажутся главными в прогрессе науки; но "призыв к экспериментам, это желание придать человеческому интеллекту не крылья, а "свинцовые гири"", недоверие к дерзостным гипотезам выполнили историческую роль решающего значения. Основатели Королевского общества - Бойль, Гассенди, Ньютон, Дарвин ощущали себя последователями и продолжателями метода Бэкона.

Цель науки: открытие "форм"

Освободив ум от "идолов", а дух от поспешных "антиципации", человек, по мнению Бэкона, может обратиться к изучению природы. "Назначение и цель человеческих возможностей заключается в создании и введении в некоторое тело новой природы. Задача и цель человеческой науки заключается в открытии формы природы, природного отличия, т.е. особых свойств породы, источника эманации". Эта центральная идея мысли Бэкона нуждается в некотором разъяснении.

Что имел в виду Бэкон, когда говорил о "создании и введении в некоторое тело новой природы"? Вот проекты, иллюстрирующие идею Бэкона: создать металлические сплавы для различных целей; получить более прозрачное и небьющееся стекло; найти способ хранения в течение всего года лимонов, апельсинов, других цитрусовых; достигнуть более быстрого созревания зеленого горошка, клубники и черешни. Последний его проект заключается в поисках путей к получению - из железа в соединении с кремнем или каким-нибудь другим камнем - металла, более легкого, чем железо, и не подверженного коррозии; Бэкон предвидел широкое применение этого сплава (наша сталь): "Прежде всего, для кухонных приборов - вертелы, печи, сковороды и т.д.; во-вторых, для военных целей - артиллерийские орудия, заслонки, решетки, цепи и т.д.". Примеры позволяют понять, что подразумевается под "вводом в некоторое тело новой природы". Это относительно первой части рассуждения Бэкона.

Во второй части речь идет о том, что "задача и цель науки состоит в открытии формы данной природной сущности, т.е. ее особых свойств, источника эманации". Бэкон находит у Аристотеля доктрину четырех причин: материальной, действующей, формальной и целевой. Так, например, мы постигнем статую, если выясним, из чего она сделана (материальная причина - мрамор); кто ее сделал (причина действующая - скульптор), какова форма (формальная причина - идея, которую скульптор воплощает в мраморе), цель, ради которой она сделана (целевая причина, побудившая скульптора изваять ее). Бэкон согласен с Аристотелем в том, что "истинное знание есть знание причин", но из этих причин, добавляет он, "целевая наименее полезна для науки, скорее, она разрушает последнюю". С другой стороны, действенная причина и материя, "будучи удалены от скрытого процесса формообразования, остаются причинами внешними, поверхностными и малоценными для действенной науки".

Итак, остается лишь формальная причина для изучения, если мы хотим придать "новую природу" определенному телу: "Человек, знающий формы, может получить результаты, которых никогда не давали ни естественные изменения, ни случай, ни опыт". Знать форму различных вещей означает, проникнув в глубинные тайны природы, стать ее господином. Бэкон считал, что этих тайн немного по сравнению с разнообразием и богатством природных явлений. Бэкон стремился овладеть азбукой природы, чтобы понять ее язык. Слова - природные явления, а буквы ее азбуки - немногочисленные и простые формы. Но что же такое формы? Как их понимает философ? Бэкон различает "скрытый процесс" и "скрытый схематизм". "Мы собираемся говорить не о мерах, знаках или степенях видимых процессов, но о постоянном процессе, который по большей части ускользает от наших чувств". Относительно "скрытого схематизма" Бэкон пишет, что "никакое тело нельзя одарить новой природой, равно как нельзя превратить в новое, если не знать в совершенстве природу тела". Анатомия органических тел, по мнению Бэкона, в какой-то мере, пусть и недостаточной, дает представление о нем. Можно сказать, что скрытый схематизм - это структура природы, сущность природного явления; в то время как скрытый процесс можно рассматривать как закон, управляющий и продуцирующий явления. Понять форму - значит понять структуру явления и закон его протекания. События происходят в соответствии с законом, и в науках действует тот же закон. "Кто знает форму, выявляет единство природы даже в самых несхожих материях. <...> Поэтому за вскрытием формы следует истина наблюдения и свобода действия". Можно сказать, что этими догадками Бэкон предвосхитил появление биохимии и даже современной атомной физики.

Индукция путем элиминации

После освобождения разума от "идолов" для восприятия природных форм следует посмотреть, какими путями, с помощью каких процедур и какого метода достижима эта цель. Нужна процедура исследования, состоящая из двух частей: "Первая состоит в извлечении аксиом из опыта, вторая - в выведении новых экспериментов из аксиом". Но что нужно сделать, чтобы извлечь аксиомы из опыта? По Бэкону, путь, которым надо следовать, - это путь индукции, но "законной и истинной индукции, дающей ключ к интерпретации", а не аристотелевской индукции. Последняя, по мнению Бэкона, - индукция путем простого перечисления отдельных случаев; она "очень быстро переходит на опыт и частности", следуя дурной привычке ума немедленно перескакивать от незначительного опыта к абстрактным идеям, "сразу приступает к обидам, бесполезным понятиям". Такая индукция скользит по фактам, в то время как индукция путем элиминации постигает форму, или суть явлений.

Поиск форм, по мнению Бэкона, происходит следующим образом. Прежде всего, исследуя какое-либо природное явление, например тепло, нужно "перечислить в уме все известные случаи, отмечаемые в природе, в самых разных материях". Так, если мы изучаем природу тепла, мы должны составить "таблицу присутствия": "1) лучи солнца, особенно летом и в полдень; 2) лучи солнца, отраженные и сфокусированные в малом пространстве, как, например, среди гор или между городских стен или в зажигательных стеклах; 3) огненные метеоры; 4) пылающие молнии; 5) пламя, вырывающееся из горных кратеров вулканов; 6) любой тип пламени; 7) раскаленные твердые тела; 8) естественные горячие источники... 18) негашеная известь, обрызганная водой... 20) животные, особенно их внутренности; и т.д.". Составив "таблицу присутствия", можно переходить к составлению "таблиц отсутствия", где регистрируются сходные случаи, в которых, однако, данное явление (в нашем случае

тепло) не присутствует: это лучи луны (как и лучи солнца, ярки, но холодны), "блуждающие" огни, явление морской фосфоресценции и т.д. Закончив составление "таблицы отсутствия", переходят к "таблице степеней", где отмечаются все случаи, в которых данное явление представлено с большей или меньшей интенсивностью. В нашем случае следует обратить внимание на изменение тепла в одном и том же теле в разных средах или при разных условиях.

Имея такие таблицы, Бэкон переходит к индукции, следуя процедуре исключения, или элиминации. "Цель и назначение этих трех таблиц, - пишет Бэкон, - воспроизвести в уме все возможные случаи явления. После этого следует обратиться собственно к индукции". Бог, "творец форм", и, "может быть, также ангелы и небесные силы" имеют "возможность воспринять формы непосредственно и с самого начала". Однако человек не обладает этой возможностью, и ему "дано идти вначале путем отрицания, и только в конце, по завершении процесса элиминации, перейти к утверждению". Природу следует разложить на составляющие огнем ума, "схожим с божественным огнем". В чем состоит процесс элиминации? Обратимся к примеру с природой тепла. В таблицах присутствия, отсутствия и степеней исследователь должен исключить, или элиминировать, как свойства присущие, так и не присущие теплому телу, свойства, присущие холодному телу, и свойства, остающиеся неизменными при увеличении тепла. Процесс исключения опирается на аргументацию. Тепло - небесный феномен? Нет, ведь и лучи земного происхождения обладают теплом. Может, это чисто земное явление? Нет, и солнце источает тепло. Все ли небесные тела обладают теплом? Нет, например Луна холодная. Может, тепло зависит от присутствия в теле чего-то вроде древнего элемента, именуемого огнем? Нет, любое тело, если его потереть, может стать теплым. Может, это качество зависит от особого строения тел? Нет, любое тело может быть согрето, независимо от его строения. И так далее, пока не подойдем к "первому сбору урожая", т.е. гипотезе, сочетающейся с данными, изложенными в трех таблицах и оцененными путем отбора и исключения. В примере с теплом Бэкон приходит к следующему заключению: "Тепло - экспансивное, вынужденное движение, распространяющееся малыми частями". Продолжая в том же духе, Бэкон избирает путь, отличный от пути эмпириков и рационалистов: "Те, кто занимался наукой, были или эмпириками, или догматиками. Эмпирики, как муравьи, собирают и потребляют. Рационалисты, как пауки, ткут паутину из самих себя. Средний

путь - это путь пчел, которые добывают пыльцу с садовых и полевых цветов и превращают ее в мед, насколько достает способностей. В работе истинного философа важна не только сила разума; сырье, извлекаемое из естественной истории и механических экспериментов, - не самоцель и должно перерабатываться интеллектом. Так наша надежда базируется на все более тесном и прочном союзе опыта и ума".

Experimentum crucis ("Решающий аргумент")

Получив "первый урожай", Бэкон использует добытую таким путем первую гипотезу как руководство к дальнейшему исследованию через дедукцию и эксперимент. Из имеющейся гипотезы выводят факты, затем проводят эксперименты в разных условиях с целью проверить, подтвердятся ли факты, предполагаемые гипотезой. Создается нечто вроде поисковой сети, серии "расследований", вынуждающих природу ответить. С этой целью Бэкон придумывает богатый набор экспериментальных технических средств (или прерогативных инстанций), которым он дает фантастические имена (одинокие, мигрирующие, явные, скрытые, составляющие, единоформные или пропорциональные, монадные, отклоняющие и т.д. инстанции), среди которых особо выделяются "перекрестные инстанции", получившие название "благодаря метафоре - креста, который ставят на перекрестках дорог, чтобы обозначить развилку". "Часто разум пребывает в состоянии неопределенности: как следует охарактеризовать причину исследуемого явления? При соперничестве разных причин на перекрестках видно, что связь одной из этих причин с данным явлением постепенна и нерушима, в то время как у других причин эта связь не столь прочна. Таким образом достигается решение проблемы и первая причина избирается как истинная, а другая отвергается. Эти моменты, комментирует Бэкон, вносят ясность и посему имеют большое значение; так что процесс интерпретации иногда, достигши их, здесь и останавливается".

Во второй книге "Нового Органона" нет недостатка в примерах, когда для решения вопроса необходимо обратиться к "перекрестным экспериментам". Бэкон напоминает о теории приливов, дискуссиях по поводу теорий вращения Земли вокруг Солнца или Солнца вокруг Земли; о теории смещения магнитной стрелки (смещает ли ее магнит или земля); о спорах о природе Луны (является ли она "тонкой субстанцией, состоящей из огня или воздуха", или "прочной и плотной"); теории "движения тел, таких как стрелы, ядра"; а также теории, выдвигаемые для решения вопроса о формальной причине веса. Вес, по мнению одних, обусловлен внутренними свойствами тел, по мнению других - силой тяготения. Вот и перекресток: "Или тяжелые тела тяготеют к центру Земли в силу их собственной природы, или же их притягивает земная масса". Если верна первая гипотеза, тогда каждый объект должен всегда иметь один и тот же вес; если верна вторая, тогда "чем большая масса приближается к Земле, тем больше становится сила (impetus) притяжения, чем больше они от нее удаляются, тем более слабой и медлительной становится эта сила..."

Другой перекресток: "Следует взять двое часов, одни из которых функционируют с помощью свинцовых гирек, а другие - с противовесом в виде железной пружины, и проверить отставание одних по сравнению с другими. Первые установить на крыше какого-нибудь высокого храма, а другие оставить внизу, после того как отрегулирован их одинаковый ход; это чтобы можно было с тщательностью следить, не идут ли часы, поднятые на высоту, медленнее, чем раньше, из-за того, что уменьшилась сила тяготения. Опыт следует повторить, установив часы в шахте глубоко под землей, чтобы увидеть, не идут ли они быстрее, чем прежде, благодаря увеличению силы тяготения. И только в случае, если обнаружится, что действительно вес тел уменьшается или увеличивается в зависимости от расстояния до центра Земли, будет подтверждена теория, согласно которой причина веса - притяжение земной массы".

Обратившись к эпистемологическим дискуссиям современности, мы увидим, что experimentum crucis сегодня актуален как никогда. Французский физик и философ Пьер Дюгейм в начале XX века поставит под сомнение ценность эксперимента как решающего (идея Дюгейма позже будет подхвачена и продолжена американским логиком Куайном), а Карл Поппер, наоборот, поддержит идею возможности и значимости (разумеется, не на веки вечные) результатов, полученных с его помощью.









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 64;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная