Заготовки сельскохозяйственной продукции
Лекции.ИНФО


Заготовки сельскохозяйственной продукции



в колхозах Урала в годы Великой Отечественной войны*

В годы Великой Отечественной войны сельскохозяйственная продукция изымалась государством из сельхозартелей, как по линии обязательных поставок, так и через плату за работу МТС, сдачу в фонд РККА, возврат колхозами семенных и фуражных ссуд. Большую часть заготовок давали обязательные поставки. Накануне и в первые годы войны ассортимент сдаваемых по ним сельскохозяйственных продуктов и сырья зна­чительно расширился. К сдаваемым ранее зерну, мясу, молоку, шерсти, картофелю, добавились еще яйцо, брынза, кожевенное сырье, сено, махорка, семена масличных культур, а также овощные культу­ры - капуста, лук, морковь, свекла, помидоры, огурцы. В 1941 г. в Пермской области для колхозов ввели обязательные поставки льноволокна, в 1942 г. — махорки, в Свердловской области ввели поставки махорки и льна-долгунца (1).

Накануне войны был изменен и порядок начисления обяза­тельных поставок. В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 7 апреля 1940 г. «Изменение в порядке заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов», колхозы стали привлекаться к поставкам продукции растени­еводства не с плана их посева, как раньше, а с каждого гек­тара пашни, закрепленной за ними (2). В размер пашни включа­лась не только освоенная, но и подлежащая освоению земля. Изменился и порядок заготовки продукции животноводства. Ее поставки стали начислять не с количества колхозного ско­та, а с каждого гектара земельной площади. Изменив поря­док начисления поставок, государство тем самым стремилось обеспечить заранее определенный объем заготовок. Новый принцип должен был заинтересовать колхозы в максимальном расширении посевных площадей и увеличении общест­венного стада.

Списки привлекаемых к поставкам колхозов составлялись по каждому виду продукции районным уполномоченным Наркомата заготовок СССР на основе данных о закреплении за хозяйствами земельных площадей. Они утверждались упол­номоченными НКЗ СССР по области, краю, республике (не имеющей областного деления). После этого райуполнаркомзаг выписывал обязательства по поставкам и вручал их под расписку председателю колхоза или заменяющему его лицу.

Колхоз был обязан сдать государству продукцию установ­ленного качества в размерах и в сроки, указанные в обяза­тельствах. Прием продукции в счет обязательных поставок и расчет с колхозами по установленным ценам возлагались на специальные заготовительные организации, которые имели на местах сеть контор, баз и приемных пунк­тов. Так, зерно колхозы сдавали на приемные пункты и скла­ды «Заготзерно», сено — на пункты «Заготсено», скот — на базы «Заготскот», молоко и масло — предприятиям «Главмолоко» и «Главмаслопром» и т. д. Колхозы должны были на своем транспорте, в своей таре и за свой счет подвозить зерно, и другие подлежащие сдаче государству продукты на указанные в обязательствах заготовительные пункты. Приемка от колхозов сельхозпродуктов оформлялась вы­дачей сдатчикам приемных квитанций. За сданные продукты заготовители оплачивали колхозам по установленным ценам их стоимость путем перечисления денег на счет колхоза в ме­стном отделении Госбанка (3). Сдаваемое зерно оплачивалось колхозам по государствен­ным заготовительным ценам с применением скидок (рефрак­ций) за пониженное качество. Если зерно было засорено по­сторонними примесями или повышенной влажности, то за­готовительные пункты принимали его со скидкой с веса и цены, а при влажности выше допустимой — вовсе не прини­мали.

Обязательные поставки формально не являлись налогом. Колхозы сдавали продукцию не бесплатно, а за определенное вознаграждение (продажа производилась по твердым госу­дарственным ценам). Но так как сдача колхозами государ­ству определенной части продукции была обязательна и про­изводилась не по договору, а на основании закона, то эти по­ставки имели силу и характер налога и являлись натураль­ным налогом с коллективных хозяйств. Фактически введенные в январе 1933 г. обязательные поставки в сочетании с на­туральной оплатой за работу МТС означали резкую натура­лизацию экономических отношений между колхозами и госу­дарством.

Нормы поставок утверждались правительством СССР. Они были неодинаковыми для различных зон. В Свердлов­ской области среднеобластные нормы обложения с гектара пашни закрепленных земель составляли в 1941 г.: по зерну — 133,5 кг (99,9 кг—обязательные поставки и 33,6 кг — натур­оплата за работы МТС), по картофелю — 63, овощам— 25,9 кг. Поставки животноводческой продукции с каждого гектара земельной площади составляли в год: молока — 16 л, мяса — 3 кг, яиц — 7 шт. Внутри областей нормы варьиро­вались в зависимости от состояния сельскохозяйственного производства и специализации отдельных районов и колхо­зов. В 1943 г. в Челябинской области колхозы, должны были сдать по 10 л молока с гектара закрепленной земельной площади, в том числе колхозы Катав – Ивановского района — по 20 л, а Брединского—лишь по 3,5 л (4).

По сравнению с довоенным периодом размеры обложения повысились. Уже в 1941 г. на 35% были увеличены нормы поставок сена для колхозов Пермской области. В соответ­ствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 15 фев­раля 1942 г. «О некотором повышении норм обязательных поставок мяса государству» были увеличены нормы для кол­хозов и колхозных дворов. Для колхозов они устанавливались в размере 3,5—5 кг с гектара земельной площади. В февра­ле—апреле 1942 г. возросли нормы поставок картофеля, ово­щей и других продуктов сельского хозяйства (5). Повышение на­логообложения диктовалось возросшей потребностью страны, в продовольствии и сельскохозяйственном сырье.

Значительное количество зерновых, а также картофель поступали государству и в счет натуральной оплаты произ­водимых МТС работ. В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) «О порядке начисления натуроплаты за работы МТС по зерновым культурам» ее размер определялся количеством гектаров «мягкой пахоты» в зависимости от уро­жайности. Не обслуживаемые МТС колхозы сдавали госу­дарству зерновых на 15% выше нормы (6). Для начис­ления натуроплаты колхозы одного района стали относить к одной из групп урожайности. В случае большой пестроты урожая в районе допускалось отнесение отдельных колхозов к разным группам урожайности. Оплата колхозами работ МТС устанавливалась по ставкам за отдельные виды работ.

При начислении натуроплаты урожайность бралась не фактическая, а биологическая, не учитывавшая потери на уборке. Предложение о внедрении биологического учета урожая Наркомзем СССР внес в марте 1939 г. при выработ­ке третьего пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР. И в целях «правильного» начисления урожайности зерновых и технических культур перед войной перешли к ее определению перед уборкой «по корню». Биологический учет урожая существовал вплоть до сентябрьского (1953 г.) Пле­нума ЦК КПСС. Оценка урожайности производилась грубо, с помощью метровки. В результате, видовая (биологическая) урожайность в 1,5—2 раза превышала урожайность фактическую. В годы войны этот разрыв в ряде хозяйств был еще больше. О соот­ношении фактической и биологической урожайности в колхо­зах Урала говорят следующие данные (в числителе — фактическая, в знаменателе — биологическая урожайность) (7).

Г. 1942 г. 1943 г. 1944 г.

7,6 3,5 3,1 4,8

10,5 7,5 6,6 6,5

Председатели колхозов и работники районных земельных отделов, которые пытались снизить видовую оценку урожая до размеров фактической, строго урожайности наказывались. Так, в Сверд­ловской области за это был снят с работы и отдан под суд заве­дующий Камышловским райзо Феоктистов. В декабре 1942 г. областным земельным отделам было во­обще запрещено пользоваться данными о фактическом намо­лоте, как занижающими фактический урожай и ведущими к укрытию хлеба (8). При оценке урожая разрешалось использо­вать только данные видовой оценки. Нарушителей этой установки привлекали к строгой ответственности. Завышение группы урожайности, а в связи с этим и завышение натуроп­латы, были повсеместно распространенным извращением на­логовой политики.

Детально был регламентирован и строго контролировался порядок сдачи государству растениеводческой продукции. Из первых партий зерна, масличных культур и картофеля пога­шались полученные колхозами от государства ссуды, а также задолженность колхозов за прошлые годы по обязательным поставкам и натуроплате. В дальнейшем из каждой сдаваемой колхозами партии звена половина шла в счет обязатель­ных поставок, а другая половина — в счет натуроплаты за работы МТС. Сдача зерновых и других культур должна была производиться в точном соответствии с врученными обяза­тельствами и счетами за работы МТС (9).

Сдавалась сельскохозяйственная продукция и в фонд РККА. Поставки хлеба в него имели силу налога. Принятое в июле 1942 г. постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) «О создании из урожая 1942 г. хлебного фонда Красной армии» предусматривало в случае невыполнения плана сдачи зерно­вых санкции, аналогичные тем, которые применялись при не­выполнении плана обязательных поставок (10). В соответствии с установленным порядком хлебосдача за каждый год производилась до июля будущего года. В результате, хотя постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) о создании хлебного фонда РККА было принято в 1942 г., часть колхозов сдали зерно в этот фонд в счет 1941 г. Отчисления зерна в этот фонд частично компенсировали сокращение поступле­ний зерновых по обязательным поставкам. Зерно шло государству по линии возврата колхозами семенных и фуражных ссуд, а также хлебосдачи совхозами и гарнцевого сбора (11).

В структуре заготовок зерна на первом месте по размерам поступлений находились обязательные поставки. За 1941—1944 гг. на их долю пришлось 41,5% всех заготовок. За ними следу­ют натуроплата за работы МТС — 36,7% и далее, с большим интервалом, хлебосдача совхозами—12,1%, возврат ссуд колхозами — 4,9% и совхозами – 0,2%, сдача зерна в хлебный фонд РККА — 4,1% и гарнцевый сбор – 0,5% (12). При анализе результатов хлебозаготовок в отдельных областях, следует указать на крупные размеры возвращенных семенных ссуд в южноуральских областях, и значительную сдачу зерна в хлебный фонд РККА в нечерноземных райо­нах. Это свидетельствует о том, что хлебозаготовки в Пермской и Свердловской областях проходили легче, чем на Южном Урале.

Осенью 1941 г. в результате мобилизации всех ресурсов заготовки сельскохозяйственной продукции на Урале прошли успешно. Колхозы дали стране картофеля, овощей, мяса, яиц больше, чем в довоенном 1940 г. В 1942 г. положение в сельском хозяйстве СССР ухудшилось. На Урале валовой сбор зерновых в колхозах уменьшился по сравнению с 1940 г. на 51,6%. Сократилось поголовье скота, снизилась его продуктивность. В этой обстановке для ускорения выполнения хлебозаготовок в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) «Об уборке урожая и заготовке сельскохозяйственных про­дуктов в 1942 г.» засыпка семенных фондов с общих посевов вплоть до выполнения планов заготовок была запрещена (13).

Ограничивалась и свободная продажа хлеба. В сентябре 1943 г. СНК СССР принял специальное постановление «О за­прещении торговли хлебом до выполнения плана хлебозаго­товок» (14). В целях пресечения разбазаривания хлеба, колхо­зам, колхозникам и единоличным крестьянским хозяйствам запрещалось продавать и обменивать зерно и муку до вы­полнения плана сдачи хлеба государству. За нарушение этого постановления председателей колхозов и других должностных лиц привле­кали к судебной ответственности. Задержанные при продаже хлеба колхозники и единоличники в первый раз подверга­лись штрафу в размере до 300 р., а при повторном нарушении они привлекались к судебной ответственности. При этом продукты отбирались и передавались органам Наркомзага (15).

Нередко в хлебопоставки изымали и семенное зерно. Так, под нажимом заготовительных органов его сдали колхозы Гаринского, Исовского, Сысертского, Таборинского и других районов Свердловской области. Это приводило к разбазарива­нию сил и средств артелей, непроизводительному использо­ванию транспорта. На следующий год сдавшие семенное зер­но колхозы брали у государства семенную ссуду. Осенью се­мена сдавали на базы «Заготзерно», а весной везли их обрат­но в колхозы, часто за десятки километров. В Челябинской области, которая отставала по хлебозаготов­кам, пошли даже на прием на заготовительные пункты не­кондиционного зерна. Повсеместным явлением стала приемка на мясопоставки скота, вес которого был ниже сдаточного. Часто практиковалась замена недостающих продуктов други­ми по установленному эквиваленту. Колхозы Свердловской области, например, сдали взамен картофеля сельскохозяйствен­ную продукцию 19 наименований (16).

Война внесла коррективы и в организацию вывозки сель­хозпродукции. Зерно старались быстрее отправить на хлебо­приемные пункты, чтобы им не воспользовались колхозники, однако сделать это было чрезвычайно трудно. Многие колхо­зы располагались за десятки километров от заготовительных пунктов, транспортных средств не хватало, дороги были пло­хими. Выходили из этого положения разными путями. Недо­стающих возчиков заменяли прибывшими на помощь горожа­нами. Если не хватало лошадей, то колхозники запрягали коров. Зерновые возили не только на телегах, но и на лодках, зимой — на санях. Принимаемые меры, в том числе и чрезвычайные, привели к определенным результатам. В 1942 г. колхозы Урала дали стране 11 млн. ц зерна, что было намного меньше, чем в пред­шествующие годы. Однако при оценке этих данных надо иметь в виду, что если в 1940 г. на артельные нужды было оставлено 27,1 млн. ц зерна, то в 1942 г. — в 2 раза меньше — 14,5 млн.

Государству удалось максимально ограничить потребно­сти артелей, заготовив при этом не только все товарное, но и часть необходимого, для воспроизводства зерна. Однако этот успех был достигнут дорогой ценой. Семенные фонды колхо­зы засыпали не полностью; в результате весной 1943 г. при­шлось сократить посевы зерновых и уменьшить норму высева. Это вело к дальнейшему падению валовых сборов. Сдача в мясопоставки скота с весом ниже сдаточного веса вела к сокращению общественного стада. Большинство колхозов установленные планы обязательных поставок не выполняло, да и не могло выполнить. Недоимки прошлых лет включались в план будущего года, что еще больше увеличивало его напряженность.

При высоких нормах поставок и низких заготовительных ценах заготовки сельхозпродукции проходили очень тяжело. Трудности еще больше возрастали в связи с господством административно-командных методов руководства сельским хозяйством. Не­редко сверх установленных планов передовые районы и кол­хозы получали дополнительные задания, чтобы, сдав про­дукцию за отстающие хозяйства, «вытянуть» район или об­ласть к запланированному объему заготовок. Часто такие задания были совершенно нереальны и просто разрушали эко­номику артелей. Так, в мае 1942 г., когда общественный скот доедал последние запасы кормов, Челябинский облисполком принял решение сдать в фонд обороны за счет излишка кор­мов отдельных колхозов и за счет колхозных страховых фон­дов 30 тыс. ц сена (17).

В этой ситуации руководители некоторых хозяйств стреми­лись оставить в артели хотя бы часть продукции, чтобы было чем сеять, кормить скот, оплачивать трудодни. В колхозе «Ирек» (Бардымский район Пермской области) с этой целью были созданы «фонд тракториста» и «свободный фонд», которые районными организациями были признаны незаконными. Случалось, и сами колхозники выступали против тех, кто пы­тался под каким-либо предлогом оставить часть продукции в артели. Так поступила, в частности, секретарь комсомольской организации колхоза «Путь Ленина» (Кировский район Курганской области) Варлакова, «разоблачившая» председателя колхоза, не сдавшего в хлебопоставки 15 ц зерна (18). При этом не учитывался тот факт, что кормить армию и страну надо не только сейчас, сегодня, но и завтра.

В годы войны при проведении заготовок широкое распространение получило применение мер административного воздействия. Отставание по заготовкам, особенно хлебо­заготовкам, рассматривалось как преступление. В принятом в сентябре 1943 г. постановлении Курганского обкома ВКП (б) прямо указывалось, «что виновные в срыве установ­ленных графиков хлебозаготовок, допущении потерь и хищений будут сниматься с постов, исключаться из партии и предаваться суду». За отставание по хлебозаготовкам отвечали, в первую оче­редь, председатели колхозов. В Пермской области по этой причине на разные сроки были осуждены председатель колхоза «Смычка», счетовод и председатель ревизионной комиссии. В Курганской области за перерасход зерна на внутриколхозные нужды на 10 лет был осужден Г. Ф. Ошурков — председатель колхоза им. Свердлова Далматовского района, на 5 лет — А. Б. Забродин, председатель колхоза «Красный боевик» Шумихинского района. За неправильное расходование зерна был осужден военным трибуналом и расстрелян председа­тель колхоза им. Ленина Чашинского района Перебатов (19).

Строго наказывали и руководителей областного масштаба. В 1941 г. за серьезные упущения в сельском хозяйстве реше­нием ЦК ВКП (б) было сменено руководство обкома партии и облисполкома в Оренбурге. Аналогичная ситуация сложи­лась в Челябинской области. Состоявшийся в январе 1942 г. пле­нум Челябинского обкома партии освободил от работы, как не справившегося первого секретаря обкома и утвердил на этот пост Н. С. Патоличева. Однако низкими административными мерами, никакой «перетряской» кадров изменить влияние неблагоприятных погодных условий и компенсировать ослабление материаль­но-технической базы аграрного сектора народного хозяйства было нельзя. Это доказывают резуль­таты развития сельского хозяйства на Южном Урале в 1942 г. Если в 1941 г. колхозы Оренбургской области выполнили план хлебозаготовок на 77,5%, то в 1942 г. — на 15.4. В Челябинской области после смены руководства обкома партии колхозы в 1942 г. выполнили план заготовок хлеба лишь на 17,1% (20).

Источники неоспоримо свидетельствуют о том, что в тяжелей­ших условиях военного времени колхозники работали с ко­лоссальным напряжением. Государству сдавалась не только почти вся товарная продукция колхозов, но и часть продукции, необхо­димой для простого воспроизводства. Однако с выполнением заготовок дела в колхозах обстояли по-разному. По данным Наркомата заготовок СССР, в 1940 г. колхозы пяти областей Урала выполнили план хлебозаготовок в среднем на 86,7%; в 1941 г. - на 81,0%; в 1942 г. - на 37,8%; в 1943 г. – на 47,8%; в 1944 г. — на 65,6% (21).

Рассмотрим, как выполнялись обязательные поставки (а они были основным видом хлебозаготовок) на примере кол­хозов Пермской области. Здесь производство зерновых по сравнению с другими областями Урала сохранилось на более высоком уровне. На Западном Урале сотни хозяйств в годы войны, в частности, в Верхне – Муллинском, Верхне – Городковском, Гайнском, Коссинском районах досрочно рассчитались с государством. Вместе с тем тысячи колхозов планы поставок не выполняли. В 1940 г. не справились с планом хлебозаготовок 27% хозяйств, в 1941 — 33, 1942 — 49, 1943 —.50, 1944—51, 1945-—38%. Не выполняли планы и целые районы, такие как Бардымский, Больше – Сосновский, Уинский, Усинский и др. (22).

Эти районы отставали по хлебозаготовкам на протяже­нии всей войны. Но колхозники там трудились самоотвер­женно, стремясь заменить ушедших в армию односельчан. В Уинском районе десятки колхозников ежедневно выполняли по 2—3 нормы. В колхозе «Память Ильича» Больше – Сосновского района уборочные работы осенью 1942 г. велись круглосу­точно; для ускорения вывозки хлеба колхозники использова­ли все наличное тягло, в том числе и коров (23). Ударно труди­лись сельские труженики Усинского и соревнующегося с ним Бардымского районов. Повсеместно в артелях создавались фрон­товые бригады по сдаче хлеба государству. 4 сентября 1942 г. в колхозе «Красный Восток» Бардымского района был сформирован «Красный обоз» из 37 подвод. В тот день на за­готовительный пункт было сдано 130 ц чистосортного зерна. Хорошо трудились возчики зерна в артели «Красный Урал». Вместо установленных правлением колхоза 40 часов возчики М. Мансуров и Г. Шандуров совершили поездки на заготови­тельный пункт и обратно за сутки. В колхозе «Ирек» этого же района для ускорения хлебозаготовок была организована круглосуточная молотьба (24).

В Пермской области самоотверженно трудились десятки ты­сяч колхозников, однако результаты их производственной дея­тельности существенно различались. Попытаемся выяснить причины этого на примере 4 районов области, среди которых были как отстающие, так и передовые. Для анализа взяты итоги хлебозаготовок в 1942 г. Данные сводных годовых отчетов показывают, что если в 1942 г, в Гайнском и Косинском районах колхозы выполнили план хлебозаготовок на 100%, то в Больше – Сосновском — на 66,6 %, а в Уинском— на 49,5% .

Причины столь заметных различий в результатах произ­водственной деятельности заключались, прежде всего, в ус­ловиях, в которых находились эти районы. Колхозы Больше Сосновского и Уинского районов были многоземельными. На­грузки посевных площадей в них были выше, чем в Гайн­ском и Косинском районах. В Больше – Сосновском район нагрузка посева на трудоспособного колхозника и живое тягло была примерно в 3 раза выше нагрузки в Гайнском. Колхозники Больше – Сосновского района работали с колоссальным напряжением, среднегодовая их выработка составляла в 1942 г. 385 трудодней на одного трудоспособного. Это было выше не только среднеобластной выработки (334 трудодня), но и в 2,4 раза превосходило выработку в передовом Гайнском районе.

Приведенный пример не является единичным. Среднегодо­вая выработка на трудоспособного колхозника составила в Уинском районе 345 трудодней, а в Косинском — 236. При этом Уинский район был отстающим, а Косинский — передовым. Более того, отста­ющие по хлебозаготовкам районы сдали больше зерна в расчете на 1 трудоспособного, чем передовые. Так, пе­редовой Косинский район сдал и продал государству в рас­чете на 1 трудоспособного 5,9 ц зерновых, а отстающий Уин­ский район— в 2,3 раза больше: 13,4 ц. Такое соотношение на­блюдалось и в колхозах других районов.

В условиях резкого снижения уровня механизации в сель­ском хозяйстве высокая интенсивность труда колхозников не гарантировала успешного проведения полевых работ. Нехват­ка рабочих рук и тягла отрицательно сказывалась на их ка­честве. В артелях упала урожайность, уменьшились валовые сборы. В наибольшей степени они снизились в многоземель­ных колхозах, которые из-за высокой нагрузки посева хуже обрабатывали землю и не успевали полностью убирать уро­жай. Этого не учитывала существующая система хлебозаго­товок.

В результате колхозы Больше – Сосновского и Уинского районов должны были сдать по обязательным поставкам 48,4% валового сбора, в то время как колхозы Гайнского и Коссинского районов — всего 18,8%. Мобилизовав все резервы, много­земельные колхозы сдали по обязательным поставкам 26,2% валового сбора зерновых и выполнили при этом план всего на 54,2%. Малоземельные колхозы сдали всего 18,8% валового сбора зерновых и выполнили план по заготовкам на 100%. Приведенные данные убедительно показывают, что усилий колхозники мно­гоземельных колхозов прилагали больше, а результаты по­лучали хуже, чем хозяйства с меньшей нагрузкой посевных площадей. На Урале преобладали многоземельные колхозы.

Характерен пример колхоза им. Ильича Очерского района Пермской области. В 1940 г. колхоз имел 530 га пашни, из них обрабатывал 387 га. В хозяйстве насчитывалось 70 трудоспо­собных колхозников и 17 рабочих лошадей. В военные годы колхозники сельхозартели им: «Ильича» трудились самоотверженно, стараясь дать больше сельхозпродукции для фронта. В 1943 г. пахарь Е. Кайгородов, бороновальщица Д. Артемова выполняли норму на 130%. Колхоз поставил на от­корм скот для освобожденных районов. На посев не хватило семян, и колхозники досеивали поля своими семенами. Од­нако рабочих рук и тягла недоставало, колхоз отставал с уборкой урожая. Из-за отставания по хлебозаготовкам председатель артели был снят с работы и отдан под суд. В колхоз был направлен новый председатель. Но положение артели не улучшилось, да и не могло улучшиться. В 1945 г. в хозяйстве из 70 трудоспособных колхозников осталось 29, а из 17 рабочих лошадей — 11. Несмотря на это, что выработ­ка на трудоспособного колхозника увеличилась в среднем с 315 трудо­дней в 1940 г. до 412 в 1945 г., хозяйство было отсталым. При нагрузке посева на трудоспособного колхозника в 13 га, а на рабочую лошадь — в 35 га, обработка почвы проводилась упрощенно и с большим опозданием. В результате урожайность зерно­вых снизилась с 7,7 ц с га в 1940 г. до 2,8 га в 1945 г., а вало­вой сбор уменьшился на 72%. Артель сдавала государству основную часть своей продукции и при этом была в числе от­стающих.

В 1945 г. колхоз им. Ильича сдал государству 34,1% сбора зерновых, 85,7% картофеля, 66,6% моло­ка, 74,1% яиц, 100% шерсти и т. д. и при этом был в числе отстающих. Трудовой подвиг колхозников сельхозартели им. Ильича станет нам более понятен, если учесть тот факт, что они не только в 4 раза перевыполнили обязательный мини­мум трудодней, но и работали практически бесплатно. В 1945 г. на трудодень в этом колхозе было выдано всего по 120 г зерна и 3 коп. деньгами (25).

Тяжелым был и 1943 год. Несмотря на то, что в этом го­ду значительно увеличился сбор картофеля и подсолнечника, в целом по стране валовая продукция сельского хозяйства ос­тавалась почти на уровне 1942 г. Заготовка зерна составляла лишь 30% к уровню 1940 г., а скота и птицы —60%. Такое положение объяснялось не только трудностями военного вре­мени, но и крайне сложными погодными условиями – засухой в Поволжье, ранними заморозками в Сибири, длительны­ми дождями в центральных районах РСФСР. В 1943 г. потребность в продовольствии по сравнению с 1942 г. увеличилась. Красная армия освободила 2/3 оккупи­рованной территории, на которой проживали десятки мил­лионов советских людей. Однако положение в сельском хозяйстве продолжало ухудшаться. Освобожденные районы были разорены и нуждались в помощи. В ноябре 1943 г. ЦК ВКП (б) и СНК СССР разработали систему мер по увеличению хлебозаготовок. Для оказания помощи местным партийным и советским организациям в выполнении плана хле­бозаготовок на места были направлены А. А. Андреев, И. А. Вознесенский, А. Н. Косыгин, А. И. Микоян, Н. М. Шверник и другие члены ЦК ВКП (б) (26).

Крестьяне, несмотря на тяжелую обстановку, продолжали, производить для страны продовольствие и сельскохозяйствен­ное сырье. Многие коллективные хозяйства продавали государству сельскохозяйственную продукцию дополнительно. Однако далеко не все хозяйства так успешно справля­лись с хлебозаготовками. В большинстве из них планы вы­полнялись с напряжением. Многие колхозники сдавали за колхозы свои продукты, помогая тем рассчитаться с государ­ством. В декабре 1942 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление «О разрешении приема хлеба в фонд Красной армии из личных запасов хлеба колхозников» (27). Внесенное из личных запасов зерно засчитывалось в общий план выполне­ния хлебосдачи колхозами.

Данные показывают, что на протяжении первых двух с половиной лет войны в колхозах успешно шла заготовка ово­щей. Неплохо обстояло дело и с заготовкой картофеля, что свидетельствует о развитии в ряде хозяйств овоще - картофельного направления. Поступление же животноводческой продукции уменьшилось, что было связано с сокращением численности колхозного стада и снижением его продуктивно­сти. Заготовки животноводческой продукции проходили на Урале тяжело. Это объяснялось, прежде всего, порядком начисления обязательных поставок, несоответствием между размерами облагаемых земельных угодий и фактическим по­головьем скота в колхозах. В 1943 г. в Брединском районе Че­лябинской области для выполнения плана кожпоставок надо было бы сдать по 1,3 кожи с каждой головы крупного рога­того скота и по 8,4 кожи с каждой наличной свиньи. В Варненском районе колхозам требовалось сдать в молокопоставки по 5570 л молока с каждой коровы. В Оренбургской области колхоз «Красный пахарь» Тепловского района в 1944 г., чтобы рассчитаться по мясопоставкам, должен был бы продать го­сударству весь скот, и при этом остался бы еще должен 252 ц мяса (28).

Проведенные накануне войны изменения в политике заготовок подходили для тех районов, где были необходимые условия для расширения сельскохозяйственного производст­ва. На Урале колхозы не имели возможности осваивать но­вые земли и увеличивать плотность стада. Введенный в 1940 г. новый принцип начисления обязательных поставок приводил к передаче из уральских колхозов основной части произведенной продук­ции. Это влекло за собой сокращение колхозного стада, уменьшение семенных, фуражных, продовольственных и про­чих фондов и отрицательно сказывалось на состоянии произ­водства. Завышенные нормы поставок означали и уменьше­ние выдачи по трудодням, что способствовало оттоку трудо­способного населения из деревни. Новый, порядок обязательных поставок продолжал действовать и в воен­ное время, хотя в тех условиях расширять, и эффективно ис­пользовать всю пашню было практически невозможно. В результате уральские области всю войну планы поста­вок по всем видам заготовок, как правило, не выполняли.

Особенно тяжело шло выполнение поставок в многозе­мельных колхозах Южного Урала. Хозяйства в Курганской, Оренбургской, Челябинской областей имели недоимки по видам сельскохозяйственной продукции. В годы войны на Урале сложилось совершенно нетерпимое положение, когда большая часть колхозов оказалась недоимщиками по многим видам продукции и не имели пер­спектив по ним рассчитаться. Применение самых жестких ад­министративных рычагов не давало в этой обстанов­ке ощутимых результатов. Поэтому в стране были приняты меры по совершенствованию налогообложения, приведению его в соответствие с экономическим потенциалом хозяйств. Решениями правительства из обложения исключалась часть за­крепленных за колхозами земель, непригодных для использования под сенокосы и пастбища. В Пермской области из обложения исключили 30 тыс., а в Челябинской — 230 тыс. га таких земель (29).

На заключительном этапе войны было произведено массовое списание с колхозов недоимок по обязательным поставкам. Одновре­менно в ряде случаев были изменены нормы обязательных поставок. В 1945 г. для колхозов Свердловской и Челябин­ской областей были снижены нормы поставок зерна, а для последней — еще по мясу и сену. Кроме того, в целях стимулиро­вания производства картофеля, овощей и корнеплодов СНК СССР разрешил Наркомзагу и Пермскому облисполкому уменьшить на 10%, начиная с 1945 г., нормы обязательных поставок зерна колхозам пригородной зоны (30).

Предпринимаемые меры были весьма своевременны. Си­стема заготовок настолько противоречила реальному положению дел в сельском хозяйстве, что это грозило окончательно подорвать экономику колхозов. В условиях передачи госу­дарству даже той части прибавочного продукта, которая шла на возобновление простого воспроизводства, функционирование части колхозов было под вопросом. Исключение из обло­жения части земель, списание недоимок, снижение норм сдачи сельскохозяйственных продуктов облегчили положение колхозов. Благоприятно сказалось и общее улучшение положения в сельском хозяйстве, наступившее на заключительном этапе войны. Это сразу же облегчило проведение заготовок в крае. В 1944 г. зерна и картофеля уральские колхозы дали стране больше, чем в предшествующем году.

Хуже обстояло дело с продукцией животноводства. Умень­шение численности стада, снижение его продуктивности вели к сокращению валовой продукции. В то же время колхозы больше сдали и продали государству скота. Однако рост заготовок скота отражал не улучшение, а наоборот, ухудшение положения в животноводстве. Зачастую скот сдавали из-за нехватки кормов, чтобы, не допустить падежа. Количество сдаваемого скота увеличилось и потому, что большая его часть имела упитанность, ниже установленной нормы. Численность его постоянно росла. Если в Пермской области до войны удельный вес сдаваемого в мясопоставки ско­та ниже средней упитанности составлял 52%, то в 1941 г. - 61, в 1942 г. — 77, в 1943 г. — 84%. Каждый килограмм живого ве­са такого скота засчитывался только за 750 г мясопоставок (31). Со стороны заготовительных организаций («Заготскот») допускались нарушения правил приемки скота при определе­нии его упитанности. Недостаточно была развернута сеть за­готовительных баз, вследствие чего колхозы несли большие потери в весе скота из-за перегона его на дальние расстояния.

Колхозники Урала, а также Сибири, находились в сложных условиях. Убыль трудоспособ­ных колхозников на Урале была наибольшей, нагрузка посева превосходи­ла общесоюзную. Именно здесь сельское хозяйство особенно сильно пострадало от снижения уровня механизации. Это не учитывалось в существовавшей системе налогообложения. В результате на Урале, как целые области, так и отдельные районы, колхозы и совхозы крайне редко становились победителями социалистического соревнования, поскольку не могли выполнить за­вышенных планов заготовок. Колхозы края сдавали и продавали государству большую, чем до войны, часть своей продукции. Рост отчислений сель­скохозяйственной продукции шел за счет сокращения ее .ис­пользования на производственные нужды колхозов и продажи на колхозном рынке, а также за счет уменьшения фондов потребления в колхозах.

Сдаваемая государству продукция оплачивалась по низ­ким заготовительным ценам, которые не менялись с начала 30-х гг. В 1931 г. заготовительная цена картофеля в Ураль­ской области составляла 4, а ржи — 5,2 руб. за центнер. В 1943 г. в Свердловской области заготовительная цена картофеля оста­валась неизменной, а ржи составляла 4,6—4,65 р. за цент­нер в зависимости от района (32). Такая цена была во много раз ниже себестоимости сельхозпродуктов и возмещала лишь небольшую часть затрат на их производство.

За 1940-е гг. отсутствуют данные о себестоимости колхоз­ной продукции. Для сравнения можно использовать сведения о себестоимости продукции совхозов. В 1943 г. себестоимость зерновых в совхозах Урала составляла 109, а картофеля — 34 руб. за центнер (33). Заготовительные цены возмещали незна­чительную часть затрат на производство растениеводческой продукции. В результате поступления колхозов от сдачи зер­новых — основы сельского хозяйства на Урале — составля­ли небольшую часть их доходов. Несколько выше были заку­почные цены. Так, в Свердловской области закупочная цена карто­феля составляла 12 руб. за центнер, молока — 48—65 коп. за литр (34). Однако и закупочные цены были намного ниже себе­стоимости продукции, и в сотни раз уступали ценам колхозно­го рынка. В 1943 г., по сравнению с 1940 г., индекс цен на колхозных рынках увеличился на продукты растениеводства в 12,6 раз, а на продукты животноводства — в 13.2. Максимальный рост цен наблюдался в промышленных областях Урала. В 1943 г. на рынке Нижнего Тагила кило­грамм ржаной муки стоил 160 руб., картофеля — 37, литр мо­лока – 120 руб. (35).









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 251;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная