Лекции.ИНФО


Завет Бога с еврейским народом



 

Завет сей окончательно утвержден на Си­нае, но приготовление к нему начато с первого приближения Божия к Израилю в Египте. Положительная религия сходит с неба, но се­ление ее на земле всегда есть сердце. В нем она насаждается, им усвояется и хранится. Потому надобно предварительно образовать сие сердце по духу новой религии, предрасположить к ней, чтобы, сходя в него, она сходила, как на жаждущую землю. К этому исключительно направлены все действия Божий в Египте, и от Египта до Синая: ими Он вводил душу и серд­це Израиля в завет с Собою — невидимый, внутренний, чтобы потом заключить и види­мый, устный.— Следственно, раскрытие серд­ца, поколику оно образовано под особенным влиянием крепкой руки Божией, в это время есть первое и самое близкое руководство к уразумению существа и духа завета Синайского.

Живя между язычниками, Израиль начал уклоняться от веры отцов своих, а затем не­минуемо упал и в духе.— «Соблудисте во Египте, в юности своей соблудисте» (Иез. 23, 3). Господь говорил им с клятвою, чтобы «кийждо мерзости от очес своих отверг, и в творениих египетских не осквернялся. Но они отвергошася Его, и не хотеша по­слушати. Тогда определил Господь излити ярость Свою на ня, и скончати гнев Свой на них среди земли Египетския» (Иез. 20 7—8). Фараон как бы для своих видов решил перехитрить, озлобить, смирить род сынов Израилевых; «и гнушахуся египтяне сынми Израилевыми, и насилие творяху египтяне сыновом Израилевым нуждею, и болезненну тем жизнь творяху в делех жестоких» (Исх.1,10-14). Удар Божий глубоко пал на сердце Израилю и смирил его. Душа невинная при насилии воодушевляется мужеством и растет в крепости духа, укрываясь под сень веры. Ду­ша, забывшая Бога и веру отцов, падает при первой их встрече. Совесть тайно указует здесь гневный перст Божий и тем подавляет всякое внутреннее возбуждение в душе к возвраще­нию себе свободы, уничтожает даже самое сознание права на то. Израиль пал в духе и предал себя в руки бедствий. Что оставалось ожидать от Израиля при таком порядке? — Еще мало — он смешался бы с египтянами в служении и обычаях, и исчез в нем, как исче­зает в море и огромная груда земли, не имею­щая внутренней связи.— Но над ним бдел Тот, Кто еще за 400 лет определил переселить его в землю не свою, и здесь поработить, озлобить и смирить (Быт. 15, 13). Такое расслабление и упадок жизненных сил намеренно допущен Богом с тем, чтобы, возродив новую жизнь, воскресив дух в сем нравственном ничтоже­стве, дать потом ему, как из мертвых живому, полному новых сил энергии,— и новую форму, новые законы и постановления.

«И возстенаша сынове Израилевы от дел и возопиша... и познан бысть ими Бог» (Исх. 2, 23, 25). Продолжительность и великость страданий оправдали их наконец пред собою: мера скорбей уравновесилась с мерою суда совестного, что дало место молитве смиренной, но сильной и дерзновенной, восшедшей к пре­столу Бога (ст. 24). Дух благочестия ожил, но не оживил с собою духа народного: вера, пре­данность в волю Божию исполнили их душу, но не возродили в нем сознания своей значи­тельности, силы и крепости. И не ожил бы сей дух и не возродилось бы сие сознание, если бы рукою крепкою и мышцею высокою не при­близился к ним Бог. Сознание своего значения необходимо для народа, но народ Божий дол­жен сознавать свою крепость только в Боге. Потому и не дано ему самому возникнуть к се­му сознанию, попущено даже так упасть в нем, что среди чрезмерного обилия чудес он очень медленно восходит до него, чтобы тем очевид­нее был истинный источник его силы. Это главная и преимущественная цель распоряже­ний Божиих об израильтянах и всех сил, яв­ленных пред ними в земле Египетской и по исходе из нее,— как можно глубже в душе его положить убеждение, что они сами по себе совершенно бессильны и ничтожны, и, обратив их сердца к Себе, укрепив их веру, в духе сей веры образовать сознание своей значительнос­ти, силы и крепости уже не в себе самих, а в Боге (Исх. 3, 9—10; 6, 7—12; 19, 4. Втор. 4, 35—39). Силу всех Его бесед к израильтянам в Египте и значение всех Его дел здесь, можно выразить Его же словами: «Аз Господь... изве­ду вас... избавлю вас... отъиму вас... прииму вы Себе в люди и буду вам Бог...» (Исх. 6, 6—7) «... Дерзайте, стойте» (14, 13).

Скоро постиг намерение Божие Моисей; как бы мгновенно образовался у него дух сми­ренного сознания силы своей в Боге (Исх. 3, И—12) — и без сомнения, с мыслию: вся могу о укрепляющем мя Боге, он пришел из Мадиама в Египет — возбуждать тот же дух и в на­роде.— «И вероваша людие, и возрадовашася» — о возможности избавления (4, 31); но и вера, и радость их были не более как краска на лице мертвеца. Еще более ослаб дух их, когда после первого предложения Моисеева фараону об их освобождении участь их сдела­лась несноснейшею, они навсегда обрекли себя на страдания, подавив всякую мысль о свобо­де (Исх. 14, 11): не хотели даже слушать Моисея — от малодушия и от дел жестоких, когда он, в другой раз, стал им говорить о том (6, 9). Так сильно выразили они здесь упадок своего духа, что у самого Моисея осла­били ревность о ходатайстве за них (ст. 12). Господь показал теперь народу, что Он есть Сам в Себе, и поставил потом как бы только зрителем Своей силы над фараоном, не обра­щаясь к нему.— Девять чудесных знамений совершается пред их очами; семь раз Моисей и Аарон приносят им от лица фараона весть о свободе, и семь раз фараон снова укреплял узы их рабства. Сначала их сердце могло ожив­ляться радостью при обещании облегчения и снова замирать от скорби и страха при вести о жестокости фараона, могло возникать в надеж­де и снова падать в отчаяние, могло меньше надеяться и глубже падать. Но, когда потом они увидели, что сила Божия не сокращается, но более возрастает, когда, несколько раз пре­даваясь отчаянию, они извлекаемы были из него крепкою рукою Божиею, тогда неминуемо должна была в душе их зародиться мысль, что ряду чудес, верно, и конца не будет, должно было образоваться убеждение, что Бог отцов их, приблизившийся к ним для спасения, не опустит руки, не прекратит поражений. Убеж­дение благотворное. Спокойно, без смятений, отдыхало их сердце теперь под крепким покро­вом Божиим, оградившим его от казней. Бог поражал врагов их в защиту их,— и сердце их согрелось благонадежностию: Бог по нас, кто на нас? С этим чувством своей безопасности под кровом Божиим они покорно, без проти­воречий выполняют распоряжения, данные Моисеем к исходу,— и, когда после последне­го чувствительнейшего поражения египтян по­лучают свободу, торопливо удаляются из Рам­сеса в Сокхоф.

Впрочем, это последнее обстоятельство до­вольно ясно показывает, что их благонадеж­ность, чувство безопасности, сознание своей крепости в Боге, как новые в душе их, были еще очень слабы и готовы поколебаться при первой неудаче. Оттого Бог не повел их прямо в Палестину (Исх. 13, 17), оттого и в пустыне водил их среди разных намеренных искушений, чтобы укрепить сии чувства; часто поставляет в таких крайних обстоятельствах, где остается ожидать одной смерти,— и тут же подает ско­рую руку помощи, в опытное и внутреннейшее убеждение, что они сами по себе ничто и что вся сила их в Боге. В пустыне Бог дал народу устав и закон, и там испытывал его (Исх. 15, 25); а испытание, собственно, и есть раскрытие пред сознанием человека его силы в Боге и бессилия в себе.

Первый опыт такого испытания, по образу которого устроялись и другие, был при Чермном море.— Впереди море, сзади фараоново войско, Израиль в смертном страхе: расслаб­ление духа, открывавшееся в Египте, снова возникло и овладело им еще в большей мере. Не зная, на что решиться, в смятении, он только ропщет (Исх. 14, 10—12). «Дерзайте, стойте... Господь поборет по вас»,— вооду­шевляет его Моисей (ст. 13)... Колесницы фа­раоновы и сила его погрязают в море; сушею посреде моря прешедший Израиль (15, 4, 19) видит руку великую, верит Богу и Моисею, угоднику Его, и поет благодарственную песнь, полную воодушевленной благонадежности, чув­ства совершенной безопасности и сознания сво­ей крепости в Боге: «Бог высоко превознесен и грозен (15, 1, 3, 11), но грозен для врагов моих; их гневом Своим попаляет, как солому, и для меня всхолмляет воды и очищает пучи­ны (15, 7, 8); Он простер десницу, и пожрала их земля, но милостию ведет народ Свой..- и провождает его силою (ст. 12—13); он Бог мой, Бог отца моего (ст. 2), народы слышат и трепещут (ст. 14), но страх и трепет их от величия мышцы Божией, явившейся тогда, когда проходил народ Его, народ Им приобре­тенный (ст. 16)». Народ видит, что все усилия врагов его ничтожны, что все народы в сравне­нии с ним — ничто; но усвояет себе такую силу и значение потому только, что он — народ Бо­жий, народ, Богом избранный. Здесь дано ему ощутить Божие благоволение, внимание к себе, свою близость к Нему, и даже как бы сыновство, что, собственно, и должно быть основа­нием сознания своей крепости в Боге.

В таком же точно духе и с такою же целию воздвигнуты были и искушения при водах Мерры, в Рефидиме,— жаждою, в пустыне Син — голодом и пред Хоривом — нападени­ем амаликитян. Поставляя в такие обстоятель­ства и тут же подавая скорую помощь, Гос­подь опытно внушал народу Своему, что Он не попустит ему страдать от естественных нужд и притеснений со стороны языков, что Изра­иль всегда может ожидать и получать от Него довольство и безопасность, и в постоянное воз­буждение и укрепление сих чувств дает им манну во всегдашнюю пищу и повелевает пере­дать потомству Свою непременную волю об истреблении первых притеснителей — амали­китян. Так возбуждено и укреплено в сердце Израиля чувство своей близости к Богу и Его покровительства, сознание своей силы и значи­тельности, довольства и безопасности в Нем. При всем том сделано еще не все. Такие чув­ства не могут быть первоначальными, корен­ными. Они по существу своему суть чувства, близкие к главному и только ограждающие его; а основное чувство, или убеждение, должно зародиться и воспитаться еще глубже в сердце уже под их благотворным влиянием и защи­тою,— это убеждение в необходимости испол­нять волю Божию. Совесть не попустит обра­зоваться чувству близости к Богу и Его покро­вительства в том, кто преступает волю Божию, не даст места радости и блаженству от чувства безопасности и довольства в Боге в сердце того, кто неправо ходит пред Богом. С другой стороны, кто чувствует близость свою к Богу, кто уверен в Его покровительстве и избрании и в Нем сознает свою силу и величие,— в душе того не может не зародиться желание действо­вать как бы от лица Божия, не может не об­разоваться решимость ходить не иначе, как по Его предписаниям. Оттого видим, что сие пос­леднее расположение и образуется у Израиля непосредственно вслед за первым, и даже в одно и то же время, попеременно с ним, того чтобы они в образовании и возрастании помогали взаимно друг другу.

Ожил дух Израиля в Египте под крепкою рукою Божиею — и Бог дает ему выполнить первую волю Свою: распоряжения касательно исхода из Египта и заповедь о Пасхе, из коих только последняя объявлена постоянным зако­ном. Израиль в первый раз вкусил чувство свободы под защитою Божиею вне пределов рабства своего в Сокхофе — и получает два закона: о празднике опресноков и о посвяще­нии первенцев Богу, с подробными внушения­ми постоянной памяти о значении их и с повеле­нием передать их потомству (Исх. 13, 9—16). По переходе чрез море Израиль вполне понял и восчувствовал свою безопасность, силу и величие, свою близость к Богу и особенное Его покровительство себе, и чрез три дня, при водах Мерры, Бог открыто уже поставляет сии блага в полной зависимости от исполне­ния Своей воли. Всегда будешь под кровом Моим,— как бы так говорил ему Бог,— всегда будет тебе благо, если послушаешь гласа Мо­его и сотворишь угодное предо Мною (Исх. 15, 26). И, чем больше дух народа укреплялся в благонадежности, тем сильнее внедрял Гос­подь убеждение в необходимости исполнять волю Его, и, когда покойная жизнь под кровом Его делалась как бы обыкновенного от посто­янства и могла дать место оплошности и по­слаблению, Он показует Себя бдящим над путями людей: «искушу их, аще пойдут в законе Моем, или ни» (Исх. 16, 4),— и опыт­ным ощутительнейшим образом уверяет, что ни одно преступление не может укрыться от ока Его и что у Его правды всегда готов для него суд и казнь (ст. 20, 28). Все это должно было образовать в душе Израиля,— под чув­ством безопасности, силы и значительности своей в Боге,— желание и решимость творить всегда угодное Ему и убеждение, что и под кровом Его нельзя быть покойным тому, кто не ходит путями Его.

После сего довольно понятно всякому серд­це Израиля у подножия Синая, для каждого видны чувства, исполнявшие его здесь. Они доселе, можно сказать, только не выяснены для самого Израиля, не раскрыты до понятной определенности пред его сознанием, не благо­словлены и не освящены Богом,— вообще, не возведены в полноту и не поставлены в закон. Это сделано заветом Бога с народом.— Бог обещает им то, что в чувстве они ожидают от Него, или даже чем в чувстве уже обладают от Него, и требует того, что в чувстве давно уже предложено и предано Ему. «Сами видесте», говорит Господь, «елика сотворих египтяном, и подъях вас яко на крылех орлих и приведох вас к Себе; и ныне аще слухом послушаете гласа Моего, и сохраните за­вет Мой, будете Ми людие избрании от всех язык: Моя бо есть вся земля; вы же будете Ми царское священие и язык свят» (Исх. 19, 4—6). То есть как бы так говорил Господь: сами в себе вы ничтожны, но видите, как Я укрепил и возвеличил вас в Египте, как упокоил и обезопашивал потом. И отныне будете под покровом Моим,— изби­раю вас Себе из всех народов,— только слу­шайте гласа Моего. Народ того и жаждал. Он дошел уже до чувства своего избрания и осо­бенной близости Бога к себе, ощутил свою безопасность и силу под кровом Его и сердцем вкусил радости и блаженства от сих преиму­ществ: он желал теперь одного, чтобы Сам Бог благословил и избрал тот порядок, который познакомил его с неземными ощущениями. Предварительно еще в душе его зародилось желание творить угодное Богу, покровителю своему, и возросло до убеждения в необходи­мости такой жизни: теперь ему хотелось толь­ко, чтобы Бог Сам открыто принял сию жер­тву сердца, хотелось увериться, что их реши­мость творить угодное Ему Ему благоугодна. После сего очень понятен тот восторг, то воо­душевление, с каким неоднократно израильтя­не выражали свою готовность принимать и выполнять повеления Божий: «отвещаша вси людие единодушно и рекоша: вся, елика рече Господь, сотворим и послушаем» (Исх. 19, 8).

То есть — народ изъявлял воодушевленную решимость творить всегда волю Божию, в чув­стве особенной близости Бога к себе и себя к Богу, особенного Божия избрания и покрови­тельства,— в полной уверенности, что, будучи сам по себе ничтожен и слаб, он будет прослав­лен и вознесен Богом, и под Его покровом всегда будет жить в довольстве и безопаснос­ти. Моисей пространно изображает это содер­жание в одной из последних речей своих к народу. «В день сей заповеда тебе Господь Бог твой, сотворити вся оправдания сия и судбы; и сохраните и сотворите я от всего сердца вашего и от всея души вашея. Господа избрал еси днесь быти тебе в Бога, и ходити во всех путех Его и хранити оправдания и заповеди, и судбы Его, и послушати гласа Его. И Господь избра вас днесь, да будете Ему люди избранный, якоже рече тебе, хранити вся заповеди Его, и быти тебе вышше всех язык, иже сотвори тя именита и хвальна и славна, быти вам людем святым Господу Богу ва­шему, якоже глагола» (Втор. 26, 16—19).

Вот душа, коренное настроение, внутреннейшее, основное расположение Израиля. Оно вызвано Божественным влиянием и укреплено навсегда Божиим благословением в завете и составляет надежнейшую сердечную основу для наздания всего законоположения. Душа обру­чилась волею Божиею и как закон совести будет теперь принимать каждое определение ее. После сего положительные постановления Божий часто перестают быть положительны­ми: они радостно приемлются сердцем и обя­зывают уже извнутри.

Следовательно, страх и трепет не принадле­жат к существу завета и законоположения Си­найского. К завету, как завету, они и не могут принадлежать, потому что завет и заключается для избежания всякого страха. Страх здесь составляет только внешнее облачение завета, внешний образ явления Бога и Его закона, его делало необходимым одно обстоятельство — возраст иудеев, по коему они готовы везде ожидать послаблений и надеяться на извине­ния. Оттого Господь держит постоянно иудеев в страхе Своего Имени, чтобы, имея сей страх пред глазами, они не грешили (Исх. 20, 20), но производит это как бы стороною, внешно, не прямо. К этому направлены страшные каз­ни над египтянами, строгое определение на амаликитов и особенно ужасы Синайские и кровь завета. Первые два случая с первого ра­за внушили израильтянам чувства слабого под рукою Сильного, но вместе заставляли и тре­петать — Бога, карателя противящихся Его воле; последние — давали разуметь, что пред­смертный страх ожидает преступника в самом действии преступления и неминуемая скорая смерть после него. Бог являл Себя величай­шим, неприступным Властителем вселенной, благоволительным к покорным Ему и гневным к врагам Своим, уверял в Своем внимании, но держал всегда в притрепетном отдалении от Себя. Всякий подзаконный должен был в чув­стве сердца хранить убеждение: благо мне под кровом Божиим, но страшусь, как бы не пре­ступить воли Божией.

Ближе к понятию о Боге, существеннее в отношении к завету, значительнее по влиянию на жизнь было само собою образовавшееся между всем сим убеждение в неизменности и ненарушимости завета со стороны Бога; то есть что Бог никогда уже не уничтожит силы сего завета, что те, кои вступили с Ним в завет, навсегда пребудут Его частию, Его неотъемлемою собственностию, что хотя они и оставят Его, но Он не оставит их и не презрит, а только изменит Свое отношение к ним и, как попечительный отец, не прекратит наказаний, пока не доведет их до исправления, и что, сле­довательно, им остается одно из двух — или творить волю Божию, или страдать. Еще про­должительный ряд казней над египтянами до­вольно ясно уверял, что Бог непременно уже сделает что определил, что воле Его нет сопро­тивлений, что если угодно Ему покорить кого Своей воле, то Он покорит непременно. Но это поучение в чужом лице редким могло быть обращено на себя; в собственном лице поняли и ощутили сию истину израильтяне по преступ­лении завета пред Синаем. Здесь Бог то опре­деляет всеобщую погибель,— то с Ангелом по­велевает отступить от горы, чтобы не погубить всех,— то в столпе облачном вслед за скиниею Моисеевою оставляет стан, и оставляет для того, чтобы решить, что сделать Израилю (Исх. 32, 7); кто не ощущал при сем, что страшный Бог обходит вокруг, нося с Собою казнь, гото­вую открыться в каждое мгновение? Израиль уже смирился, сетует, кается, но Бог все еще держит его в страхе и не прежде решается вос­становить милостивые к нему отношения, как по самом искреннем и решительном раскаянии; кто не убедился, что праведная рука Божия не опускается и не может опуститься, пока не сломит гордого упорства, не сокрушит сердца? Господь определяет казни за нарушение заве­та (Лев. гл. 26), и притом так, что всемеро обеща­ет увеличить их, если не послушают Его (Лев. 26, 18), и еще всемеро прибавить ударов, если после сего пойдут против Него (ст. 21),— и еще всемеро (ст. 24),— и еще всемеро (ст. 28) — пока признаются в беззаконии своем и поко­рится необрезанное их сердце; и все это пото­му, что как бы израильтяне ни отделялись от Него, Он не презрит, не возненавидит их до истребления, не нарушит завета Своего с ни­ми (ст. 44). То есть — вступивший в завет с Богом вечно будет стоять в пределах сего за­вета, как бы в некоем ограждении, без воз­можности выступить из них,— что в нем он произвольно наложил на себя некое иго, кото­рое сложить с себя сам собою уже не властен.

Вот два убеждения и чувства, не входящие в существо завета, но непосредственно близкие к нему и служащие необходимым, хотя вне­шним, его облачением и ограждением для ис­порченных сердец,— и потому все, однако ж, должны иметь место между чувствами и рас­положениями вступающего в завет с Богом и войти в состав общего настроения его сердца.

 









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 62;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная