Лекции.ИНФО


Как освоился народ с новым порядком и чем укреплялся в хождении по нему



 

Таков нравственно-религиозный и обще­ственный порядок, учрежденный в народе ев­рейском! Как порядок чисто положительный, он стоял еще вне его: надобно было сроднить, освоить с ним дух народа, чтобы уже не чуж­дым и сторонним, а своим кровным считал он его; надобно было обезопасить его пребывание в сердце, дать духу крепительную силу к хож­дению по нему. Спрашивается, как сделано то и другое в народе еврейском?

а) Как освоился с сим порядком народ?

аа) Начало такого освоения, возможность, или психическая основа, лежит в состоянии еврейского народа и особенно в настроении его духа. Народ еврейский уже возрос в Египте и был готов принять новое религиозно-граждан­ское устройство. Формы патриархальной жиз­ни стали сменяться у него новым порядком. У него являются уже надзиратели (Исх. 5,13—14) и старейшины (6, 14) — не отцы семейства, священники — не старшие в роде, или первен­цы; но то и другое — лица, составляющие осо­бенный класс; образуются правила и постанов­ления, известные всем и всеми принимаемые, расширяется образ богослужения. Он созрел уже к преобразованию, следы которого начи­нают показываться и сами собою. Значит, на­род еврейский, по степени своего развития, сам в себе не представлял никакой препоны, даже являл себя готовым тому, кто бы хотел дать ему новое образование. Мы знаем уже, как народ еврейский и пал, и омертвел в духе и как Бог чудодейственною силою воскресил сей дух и явил его, как из мертвых, живым. Народ еврейский, значит, был то же, что мертвая масса. Бог взял ее, исполнил новою жизнию и, как художник, мог дать ей какое угодно обра­зование, а новая, еще не устоявшаяся жизнь способна была принять его, в каком бы виде оно ни явилось. Это гражданско-психическое основание усилено потом и освящено религиоз­ным. Народ изъявил воодушевленную реши­мость слышать Бога и творить волю Его. На таком основании можно благонадежно наздавать какое угодно здание, только бы оно во всех своих частях и подробностях носило один общий характер — волю Божию. Так это и сделано. Потому вообще новый порядок при­нят народом, как роса жаждущею землею, как нечто чаемое и желаемое, и, следовательно, легко мог быть усвоен им, потому что народ еще прежде, в предрасположении, уже срод­нился с сим порядком.

бб) При всем том такая основа к освоению не решительно надежна. Как основа более пси­хическая, она легко могла изменяться, подобно самой душе, непрерывно изменяющейся; и, как основа общая, неопределенная, сокрытая еще как бы в семени, могла не быть достаточною для малейших подробностей и частностей, коих так много, потому Господь а) укрепляет ее чу­десным руководством и б) расширяет практи­кою.

а) Сие руководство, вообще давая ощу­щать близость Бога к себе, возобновляло и чувство отношения к Нему, а вместе и созна­ние необходимости ходить в воле Его. Свиде­тель чудес беспрекословно будет исполнять сию волю, что бы она ни предписывала, особенно же такого расположения должно ожидать от него, когда чудеса направлены именно к тому, чтобы образовать в душе его чувства и убеж­дения, непосредственно направленные к ново­му порядку. Действительно, такого свойства все чудеса, виденные Израилем при Синае и вскоре по отходе от него. Одни действия Бо­жий по преступлении народом закона показы­вали непреложность завета и строгое правосу­дие в Боге, готовом на милость, но как бы сквозь гнев возбуждали в оставляемом себе народе сознание своей ничтожности и сильное желание Божественного покровительства, вну­шали, что от него по преимуществу требуется Детская покорность беспрекословная, а в конце воскресили вообще нравственно-религиозный Дух, который после сего, как дважды образо­ванный — сначала свободно, а здесь в болезнях рождения,— стяжал как бы двоякую и кре­пость. Другими судами внушал Господь частнее то святость обрядовых постановлений, в умерщвлении Надава и Авиуда, то неприкос­новенность Моисеева и Ааронова достоинства, в поражении Корея, Дафана и Авирона и в прозябении жезла Ааронова; или укреплял убеждение, что народ без Него — ничто, пре­данием его поражению при Кадес-Варни, и что вся помощь его от Господа — в питании крастелями (перепелами) чрез целый месяц, или вообще при­учал — быть на страже, опытно уверяя, что всякое преступление Он видит и в каждое мгновение готовит для него казнь. А чудеса постоянные — именно, что израильтяне были всегда предводимы небесным путеводителем — свидетелем присутствия Божия в сонме Изра­ильском, что они самым необыкновенным об­разом получали пищу и питие, никогда не оскуде­вали ризами и сохранили крепость тела в столь трудном путешествии,— всякому давали ощу­щать, что он под кровом Божиим, что, следова­тельно, Иегова — Бог его, а он — часть Иего­вы, что потому ему должно жить в воле Его.

б) Впрочем, такое обильное чудесами руко­водство продолжалось недолго и по чрезвы­чайно понудительной силе своей не могло быть всегдашним: при нем не оставалось бы места свободе. По своему значению оно было более приготовлением к другому, действительнейшему способу освоения, именно — к практике, образуя нужные для нее нравственные силы. Потому Господь поставляет народ в обыкно­венной жизни при новорожденном порядке, как бы не возмущая его необыкновенными действиями, и к этой исключительно цели на­правляет некоторые свои особенные дейст­вия — именно: аа) Он не ведет их прямо в Палестину, причем войны, встречи с народами, беспокойства путевые легко могли привесть в забвение новые постановления; а оставляет их в пустыне на 37 лет, вести, как говорит, пасту­шескую жизнь (Чис. 14, 33), где, удаленный от всех развлечений, вблизи с природою, к которой так приспособлены новые учрежде­ния, он, можно сказать, только и имел возмож­ность — совершать оправдания, ходить по за­поведям и творить суды, если была нужда; бб) целым рядом чудесных своих действий воз­буждает в народе особенную доверенность к верховным правителям: Моисею и Аарону, без чего не может стоять никакое, даже малейшее общество, и дает в помощь им 70 мужей, ис­полняя их духом, ревностным к благу народа и славе Божией, мудрым и твердым, подобным духу самого Моисея, чтобы под их надзором и советами соблюдались все постановления (Чис.11, 24); ее) предназначает и избирает для но­вой религии и новое юное поколение, еще не утвердившееся в характере. Новый порядок, при котором оно должно было установиться в своих правилах и нравах, мог быть для него как бы усвоенным с молоком матери, тогда как устарелых трудно переменить. Необходимость такого избрания Господь дважды объявляет Моисею (при Синае и Кадес-Варни), и имен­но жестоковыйностию народа, притом в мину­ты, когда Моисей пламенно молился за него: гг) направляет поход в Кадес-Варни, к преде­лам Палестины, чтобы, показав ее, «великостию ожидаемаго блага» воодушевить юное поколение к 37-летним трудам, а «трудностию достигнуть обладания им», потрясти страхом старое и, тем ослабив и как бы унич­тожив в нем даже и желание к вступлению в сию землю, заставить как бы молча нести тяготу 37-летнего медления в пустыне. После таких приготовлений Господь оставляет их обыкновенному порядку, приучаться к новым учреждениям и зреть под их влиянием в духе. Мы видели, как обрядность может образовать нравственно-религиозный дух и как гражданс­кое устройство, страхом суда, приводило к Богу. Кто подчинил себя тому и другому по­рядку, у того, естественно, сей дух должен был б лее и более возрастать и расширяться; вме­сте с тем требовать большего и большего по­прища для своего упражнения — обрядов и правил, и таким образом необходимо сродняться с ними и в силе своей сравниваться с их объемом. Потому должно ожидать, что чрез 37 лет все постановления Израиль считал уже не внешними, сторонними, а своими, внутрен­ними, как бы уже совестными.

вв) Последний способ освоения с религиею оставлен единственным, или преимуществен­ным, и на последующие времена. Сыны Изра­иля, возрастая среди порядка, которого дер­жатся отцы, естественно приучались к нему и свыкались с ним даже без размышления. По­тому здесь к простой практике приложены еще наставления домашние. Отец должен был на­ставлять закону сыны и сыны сынов своих (Втор. 4, 9), непрестанно говорить им о нем — сидя в дому и идя путем, лежа и восстая (6, 7), рассказывать им свою историю, происхожде­ние всех постановлений и особенные цели их (6, 20—25), объяснять значение каждого праздника, каждого обряда и вообще силу все­го закона (Исх. 12, 26—27; 13, 8, 14—15). Таким образом, он мог провести сына своего мысленно среди всех благодеяний и чудес, яв­ленных в своем народе, а тем незаметно возве­сти сердце его к внутреннейшему завету с Богом, к сокровенному обету — Его единого почитать, Ему единому служить и к Нему еди­ному прилепляться.

а) Если бы неведение или нерадение отца лишали сына такого блага, он сам собою мог вознаградить недостаток его. Было положено в законе, чтобы левиты, «по седми летех во время лета оставления, в праздник ку­щей, егда сходится весь Израиль, явитися пред Господа... читали закон пред всем Израилем во уши их». Для этого должно было созывать мужи и жены, и дети, и при­шельцы, «да услышат и научатся боятися Господа Бога своего и послушают творити вся словеса закона сего» (Втор. 31, 10—12). б) И чтобы непрерывнее, полнее, действеннее входило в душу сие наставление, было запо­ведано — выучить закон (Втор. 5, 1), навя­зать на руку словеса его, «да будут непоколеблемо пред очима», написать их «на празе храмин и врат» и на воскрилиях одежд (Втор. 6, 8—9). Таким образом, сын Израиля на каждом шагу встречал напоминание о предме­тах своей религии, отвсюду приходило к нему наставление в ней и разве только по нерадению он мог оставаться в неведении о своем завете, своих оправданиях, заповедях и судах.

в) Так народ осваивался с своею религиею, узнавал ее, переносил в душу во всем ее объе­ме и составе; спрашивается: чем обезопашива-лось ее существование в сердце? — аа) Как сам человек а) укреплял волю свою в хождении по уставам ее и б) чем были предотвращены возможные уклонения от нее? — бб) и как по­могал ему в этом Сам Бог.

аа) Нравственную силу воли а) внутри со­ставляли побуждения, с особенною силою объясненные Моисеем в последних речах своих к народу,— побуждения и духовные, и чув­ственные. Они, возбуждая коренные требова­ния сердца, чрез них с нравственною необходимостью определяли волю к повиновению зако­нам Божиим. Существеннейшие из них собра­ны вокруг завета, другие извлечены из исто­рии народа, а иные применены к местному его быту. Моисей к покорности закону обязывает волю то воспоминанием завета, торжественно данного Богу (Втор. 4, 13; 5, 2—4; 26, 16—19), то особенным Божиим избранием — особенно Его любовию и покровительством (4, 20, 37, 7, 6-7, 13; 14, 1-2; 10, 15; 8, 5; 28, 9), то неслыханною великостью благодеяний Божиих в прошедшем (8,15—16;4,22—35) и готовностью обильных благословений в буду­щем (28, 1-6, 11, 8; 7, 13), то мудростью самых постановлений (4, 6—7), то особенным величием и силою (28; 13, 7; 22—24), то пре­имущественным возвышением пред всеми на­родами в могуществе, славе и довольстве (7, 14; 28, 1, 10; 15, 6; 28, 12), то вообще счастливою жизнию в земле благословенной,— жизнию веселою, довольною, чуждою болезней, скорбей и опасностей, однако ж не чувственною, а такою, в которой осчастливленный Израиль жрет (приносит жертву) только Богу благодарственные жертвы, радуется и веселится пред Ним с благоговени­ем и любовию (7, 15, 19; 8, 7—9; 4, 40; 11, 8, 9, 11—12, 14, 23); а от уклонения от Него предостерегает угрозами всякого рода бед­ствий, кои (28, 63) Господь будет посылать им одно за другим и не прекратит, пока не вразумится народ, а еще более и более умножит, даже расстроит общественный быт народа, рассеяв его в далеких странах, а в душу его пошлет расслабление, болезнь, трепетное серд­це, так что он побежит ни от кого, и шум листа погонит его (Лев. 26; Втор. 28). б) Сердце, огражденное такими побуждениями внутри, заграждалось от искушений — аа) совне — ре­шительным отделением еврейского народа от всех других народов и в бытность его в пус­тыне, и во время постоянного пребывания в Палестине, как положением страны, в которой жил, так и особенным устройством, своими уставами и законами. Он не должен был вхо­дить в близкие сношения с соседями, а племена палестинские истребить вконец со всеми следа­ми их идолопоклонства, чтобы они не были для него сетию (Втор. 12, 1—3; 16, 21—22). бб) Внутренние же соблазны сердца, у самого входа его, были посекаемы страхом смертного суда, готового на всякого унижающего и оск­верняющего свой народ нечестием, или зло­бою, или неправдою. Всякого рода преступле­ния, как мы видели, наказывались гражданс­ким судом: воздерживаясь по страху от пороч­ных дел, Израиль приучался воздерживаться и от порочных желаний и расположений.

Такое, впрочем, нравственное укрепление воли было только приготовлением к высшему ее укреплению — небесному, благодатному. Быть не может, чтобы Израилю не подавалось такое подкрепление к выполнению условий за­вета! — Уже то одно, что и иудейская Церковь была Церковь Христова, что и она была Его благодатным царством, заставляет думать, что там была и действовала благодать. Видели мы, что предписывается полная любовь к Богу, бескорыстная любовь к ближним и даже ко врагам,— расположения духа, кои производятся только Духом Божиим чрез смерть духа человеческого. Потому совсем неуместны были бы такие предписания, если бы тогда не дей­ствовала благодать. Бог вселяется в скинии, видимо живет среди Израиля. Была бы неизъ­яснимая несообразность думать, что так близ­кий совне Бог нисколько не приближался во­внутрь, не озарял мыслей, не двигал сердца. Путь, коим сообщалась благодать,— это были обряды, и по преимуществу жертвы. Обряды сами по себе суть только тени, формы внутрен­ней силы; но не таковы они, если рассматри­вать их в связи с внутренним расположением совершающего и с обетованиями Божиими. С некоторыми обрядовыми действиями Господь соединил особенные обетования: оно принесет тебе благоволение и благословение Божие, бу­дет тебе прощено, и проч. не потому, чтобы такое соединение было существенно необходи­мо, но потому, что людей, склонных к внешне­му, нельзя было иначе возбуждать и приводить в общение с Собою. Потому кто чрез сии обряды искал возбуждения от Бога и смиренно предавал свой дух Его влиянию, тот вместе с совершением их получал без сомнения и самую благодать и освящение от Бога. Бог не оставляет преданных Ему всецело, уповаю­щих, жаждущих Его душ; но склоняется к ним милостию, благословляет их внутренним благо­словением, и делает способными ко всякому чувству и делу благому,— не пролагает только путь к принятию Духа, а вселяет его и им про­изводит то самое, чего чаяла душа чрез жерт­ву. Так, когда благочестивый иудей приводил животное, чтобы принесть его в жертву умило­стивления пред Господом, тогда благодать Духа, нисходя в сердце, умерщвляла там грех, примиряла с Богом и тем жарчайшую зарож­дала здесь любовь к Нему. Нет сомнения, что такое благодатное укрепление давалось уже тогда, когда раскрывалась внутренняя жизнь и пробуждались высшие потребности, потому что только под этим условием возможна жажда высшей помощи — первое, что нужно для по­лучения благодати. Исполнять обряды, ходить в заповедях можно и без особенного руковод­ства; но Израиль не мог не чувствовать в нем нужды, когда постигал высшие духовные тре­бования своей религии, которым удовлетворить хотел, но не имел возможности. На этом осно­вании отличительными признаками благодат­ных действий Ветхого Завета можно почесть не всеобщность и не непрерывность. Скольки­ми путями можно было входить тогда в обще­ние с Духом Святым, для привлечения Его благодати,—определить трудно. Можно указать на известнейшие.— Образование давало благодать общения с Церковию, вводило в за­вет с Богом, очищало от греха (Григорий Назианзин и Августин) и делало членом Царства Христова; жертвы за грехи низводили благо­дать помилования и примирения; посвящение и облачение первосвященника вводили его в тес­ное общение с Богом; жертвы спасения и все­сожжения привлекали всеобщее Божие благо­словение. Но то несомненно, что, каким бы образом ни сообщалась благодать, нисшед в душу, она уже не с одной какой стороны, а всю ее вообще оживляла, освящала и возгревала в ней все доброе и святое. Так производила она под сению закона тот облак свидетелей, кото­рый в образец христианам поставил апостол Павел в 11 главе послания к Евреям.

Впрочем, в религии подзаконной очевиднее действовала благодать особенная, которая не­которым избранным лицам сообщалась для от­правления известного служения в Церкви. Так Господь дает дух премудрости, разумения и ведения для всякого дела при скинии в душу Веселеила, и в сердце каждого художника вла­гает мудрость (Исх. 31, 4—6; 35, 30—35; 36, 1, 2) — это как бы дух искусственности. Уни­мается от духа Моисея и дается 70 избранным старейшинам,— и действие сего духа, в пер­вый раз сознанное, выражается в обильном потоке нравственного учения, и изречения пра­вил благоразумия (Чис. 11, 16-27). В самом же Моисее была благодать возблагодать, как это показывало необыкновенное просветление лица его. Это благодать законодательная, ходатайственная и правительственная. Послед­нюю он потом чрез помазание и рукоположе­ние предал Иисусу Навину. И такая особенная благодать, по самому значению своему, дава­лась не всякому без разбора, но по некоторому предрасположению приемлющего. Так муд­рость искусственная дается тем, коих влекло сердце (Исх. 36, 2) и кои еще прежде умели изобретать вымыслы (35, 35), имели то есть естественную искусственность; от Моисея пе­реносится дух на старейшин, но тех, коих сам знает и коих избрал; и Иисус Навин был че­ловек, в котором есть дух (Чис. 27, 18). То и другое предполагает естественное предраспо­ложение к принятию даров свыше.

Вот как осваивался народ с своею религиею, вот чем обезопашивалось ее существова­ние в сердце! При таких побуждениях, такой помощи и при таком руководстве она могла быть исполняема и могла стоять сама по себе вечно, отчего все в ней и поставляется в веч­ный закон. Но все подзаконное устроение мог­ло не быть таким, если поставить его в отно­шении к лицам, кои подчинены ему. Здесь возможно то же, что бывает с скорлупою яйца. Птенец внутри зреет и разрывает ее. Созреют люди, и потребуют нового порядка, новых уч­реждений. Можно ли ожидать такой потреб­ности — это откроется само собою, когда рас­смотрим основания, по которым религия в на­роде еврейском явилась в такой, а не в другой форме.

 









Читайте также:

  1. A. Притяжения и отталкивания, силы отталкивания больше на малых расстояниях, чем силы притяжения. Б. Притяжения и отталкивания, силы отталкивания меньше на малых расстояниях, чем силы притяжения.
  2. D. ОХРАНА ГЕОГРАФИЧЕСКИХ УКАЗАНИЙ НА МЕЖДУНАРОДНОМ УРОВНЕ В СИЛУ ПОЛОЖЕНИЙ ДВУСТОРОННИХ СОГЛАШЕНИЙ
  3. F. МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАТЕНТНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ (МПК)
  4. I. Особость как замещение Любви
  5. I. ПРОТОКОЛ К МАДРИДСКОМУ СОГЛАШЕНИЮ О МЕЖДУНАРОДНОЙ РЕГИСТРАЦИИ ЗНАКОВ («МАДРИДСКИЙ ПРОТОКОЛ»)
  6. I.6. Педагогика как учебный предмет и задачи профессионального
  7. II этап (середина XVII в. - середина XIX в.) – психология как наука о сознании.
  8. III. Грех как приспособление
  9. III. КАК БОРОТЬСЯ ПРОТИВ ПОРОЧНЫХ ЖЕЛАНИЙ?
  10. III. Речь как центральное звено психики человека
  11. IV. Исцеление как избавление от страха
  12. IV. СООТНОШЕНИЕ СИМВОЛИЧЕСКИХ И ЕСТЕСТВЕННО-ЯЗЫКОВщХ СИСТЕМ КАК ФАКТОР, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ХАРАКТЕР КУЛЬТУРЫ


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 50;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная