Лекции.ИНФО


Как зародилось и созрело дело о смерти Господа Спасителя у врагов его со времени явления им Себя миру, и как относился к этому Сам Господь



Дивные события рождения Господня во пло­ти прошли для врагов истины бесслед­но. Явление Им дивной мудрости пред тог­дашними многоучеными мудрецами, на двенад­цатом году своего человеческого возраста, мог­ло оставить в голове их вопросы, но как потом ничего подобного не повторялось, то скоро все то забылось; когда явился Предтеча, власти церковные поспешили форменно осведомиться, кто он такой, и, удостоверясь, что не он Обе­тованный, успокоились или, может быть, по­ложили высматривать, кто это будет тот Див­ный, Которому сам Иоанн недостоин разре­шить ремень сапог его. Не видев Его, они не имели основания враждовать на Него, однако ж из слов Иоанна, обозвавшего их порождения­ми ехидны, могли догадываться, что Он едва ли будет одного с ними духа.

Почему, когда Господь в первую Пасху из­гнал бичом из храма торжников, которые по­мещались там не без их соизволения, они тот­час приступили к Нему с вопросом: «кое знаме­ние являеши, яко сия твориши? « (Ин. 2,18). Вопрос искал только разъяснения дела, одна­ко ж само дело, столь смелое и властное, исходя от такого невидного по внешности лица, не могло не породить подозрительности. И породило; и они начали с сего времени пресле­довать Его с заметною настойчивостью. Никодим уже боится их и, боясь, прячется от них, и тайком приходит к Господу. И Сам Господь, по поводу речей их о том, что Он больше, чем Иоанн, творит учеников, оставил Иудею и извратился в Галилею, видя в этом их к Нему недоброхотство, начало неприязненности (Ин.4,3).

Тут народ принял Его с радостью; фарисеи же и книжники сразу стали относиться подозрительно и критически к делам и словам Его. Что назаретяне восстали на Него (Лк 4 15—30), это можно еще объяснить тем, что Он гласно обличил их неверие и что предпочел Капернаум Назарету. Но когда они в Капер­науме в доме напали на Него за то, что Он отпустил грехи расслабленному, то это могло произойти только от не с добрым намерением творимого надзирания за Ним, хотя то, что породилось в их душе по случаю отпущения грехов, должно было исчезнуть после того, как Он власть Свою отпущать грехи подтвердил исцелением расслабленного (Мф. 9, 2—8; Лк. 5, 17—26). Святой Лука замечает, что эти вопрошатели, криво толковавшие дела и слова Господа, были фарисеи и законоучители, при­шедшие из всякой веси Галилейской, Иудей­ской и Иерусалимской. Это — «Иерусалимской» — порождает вопрос, что привело их сюда?

Вслед за сим видим Господа в доме Мат­фея, только что Им призванного к следованию за Собою. Книжники и фарисеи и тут не упус­тили случая придираться: зачем Господь ест и пьет с мытарями и грешниками? Зачем учени­ки Его не постятся, как делают ученики фари­сейские и Иоанновы? То и другое Господь объяснил им: первое — что не требуют здра­вые врача, а болящие; а второе — что придет время, и ученики Мои станут поститься. Но не видно чтоб возражатели тем удовольствовались (Мф. 9, 9-17; Мк. 2, 13-22; Лк. 5, 27-39).

Настала вторая Пасха. Господь прибыл на нее в Иерусалим. Там исцелил Он тридцати­восьмилетнего расслабленного, лежавшего при овчей купели, в субботу. Иудеи стали гнать Его, и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу, а когда в оправдание Свое указал Он на Свое равенство Богу Отцу, они еще сильнее искали убить Его (Ин. 5, 15—18). Раздражение неудобообъяснимое, ес­ли не признаем, что им передано было все, что делал Господь в Галилее, и с кривотолкованием.

На возвратном пути в Галилею, когда в субботу проходил Он с учениками по засеянно­му полю, ученики, чувствуя голод, стали сры­вать колосья, растирать и есть. Фарисеи уко­ряли Его, зачем позволяет ученикам Своим делать то, что делать не следовало в суббо­ту (Мф. 12, 1—8). В другую за тем субботу вошел Господь в синагогу и учил. Там был некто сухорукий. Книжники и фарисеи наблю­дали, не исцелит ли его Господь в субботу; и когда исцелил, пришли в бешенство, и, вышедши, составили с иродианами совет, как бы погубить Его (Мф. 12, 14; Мк. 3, 6; Лк. 6, 11).

И все так было: мало-мало делалось что не по-фарисейски, фарисеи тотчас выступали про­тив того. Кажется, стая их отряжена была из Иерусалима для наблюдения за Господом, как можно заключить из того, что евангелисты не раз замечают о пришедших из Иерусалима возражателях. Так, когда однажды исцелил Господь слепого и немого и народ начал толко­вать: «не это ли Христос, Сын Давидов»,— фарисеи и книжники, пришедшие из Иеруса­лима, пустили в ход хулу, что «Он изгоняет бесов силою князя бесовскаго веельзевула, и что Сам в себе имеет веельзевула». Мо­жет быть, иерусалимские власти так повелели толковать, ибо чудес и знамений отвергать было нельзя. Господь наглядно представил не­лепость такой хулы, но они все продолжали свое: «о веельзевуле» (Мф. 12, 22—30; Мк. 3, 22—27). Так, когда Господь, по воскрешении дочери Иаировой и исцелении двух слепых, изгнал и духа немого, народ возглашал: «николиже явися тако во Исраили», а фарисеи внушали ему опять: «о князе бесовстем из­гонит бесы» (Мф. 9, 34).

И Господь заметил это изменение к Нему речи фарисейской и, давая наставления Апос­толам, когда вскоре после того посылал Апос­толов на проповедь, помянул: «аще господина пому веельзевула нарекоша, кольми паче домашния его» (Мф. 10, 25). Это было пред третьею Пасхою. После чудного насыщения пяти тысяч святой Иоанн замечает, что Гос­подь все ходил по Галилее, а в Иудею не хо­тел идти, потому что тамошние хотели Его убить (Ин. 7, 1). Так замечено, надо полагать, в объяснение, почему Господь не был на тре­тьей Пасхе, ибо она прошла. Можно заклю­чить, что убийственные замыслы иудейских властей сделались гласными.

И опять видятся близ Господа иерусалимс­кие соглядатаи — книжники и фарисеи. Они укоряли Господа, зачем позволяет Он учени­кам Своим принимать пищу, не умывши рук; а Он строго обличил их за нарушения заповеди в отношении к родителям в силу предания человеческого, назвал их лицемерами; и, созвав народ, гласно дал ему внушения, противные фарисейским понятиям — и учениям. В первый раз так строго отнесся Господь к фарисеям, как бы в противодействие их хуле: о «веельзевуле». Фарисеи соблазнились. Ученики заметили это и сказали Господу, и Он назвал их (фарисеев) вождями слепыми (Мф. 15, 1—20; Мк. 7, 1-23).

Когда после чудного насыщения четырех тысяч, переплыв море, Господь вступил в пре­делы Магдальские и Далмануфские, обступили Его фарисеи и саддукеи, предлагали вопросы, заводили споры и требовали знамения. Гос­подь, назвав их лицемерами и родом лукавым, объявил, что не дастся им иного знамения, кроме знамения Ионы пророка. Разделение, вражда и сопротивление фарисеев усилились. И Господь заповедал ученикам беречься зак­васки фарисейской и саддукейской (Мф. 16, 6; Мк. 8, 10—15).

Началось последнее хождение Господа по Галилее, фарисеи и соглядатаи опять тут. Гос­подь изгнал беса. Народ дивился, а те: о веель­зевуле. Господь, назвав их родом лукавым и прелюбодейным, объяснил для народа, как и прежде, как бессмысленно так думать (Лк. 11, 14—29). Но когда вслед за сим один фарисеи позвал Его на обед и изъявил некое неудоволь­ствие, что Он возлег к трапезованию не умыв рук, Господь, оговорив его, указал другой спо­соб (милостыню) сделать, чтоб все у нас все­гда было чисто, и затем строгое произнес обли­чение на фарисеев вообще, а потом и на книж­ников. Те сильно раздражились, поднялись, стали приступать к Господу, вынуждая ответы, чтоб уловить Его (Лк. 11, 37—54). За это Господь, когда собралось много народа, всем ска­зал: «берегитесь закваски фарисейской» (Лк.12, 1-12). В одну субботу Господь в синагоге исцелил скорченную. Начальник синагоги воз­негодовал за нарушение субботы и сказал к на­роду: есть шесть дней для дел, тогда и прихо­дите исцеляться, а в субботу не приходите. Господь обличил его в лицемерии, и народ ра­довался о славных делах Его, а противники стыдились (Лк. 13, 10—17).

Кончилось последнее хождение Господа по Галилее. Подошел праздник Кущей; Господь сошел в Иерусалим и нашел тут сильное раз­дражение властей против Себя. Вероятно, фа­рисеи и книжники из Иерусалима, соглядатаи, все передавали властям, как Господь относился к ним, и, как обычно им, с кривотолкованием. От этого неприязнь их к Господу росла и к сему времени возросла до того, что синедрион постановил отлучать от сонмища всякого, кто исповедует Его Христом,— Обетованным (Ин. 9, 22). Вследствие сего никто уже не говорил о Нем явно, «страха ради Иудейска» (Ин. 7, 13); и в народе разошлась молва, что власти хотят убить Его (Ин. 7, 25).

Господь появился в храме в половине празд­ника и, по обычаю, начал учить. Между бесе­дою помянул Он: «что Мене ищете убити? « Они отпирались: « кто Тебе ищет убити? « Но некие из иерусалимлян тут же, когда про­должал Господь Свою беседу, говорили между собою: «не сей ли есть, егоже ищут уби­ти»? Но вот Он явно говорит,— и ничего (Ин. 7, 19—26). Да и дела их обличали это: они тут же хотели взять Его, но не взяли, потому что не пришел час Его (ст. 30); слуг посылали схватить Его и привести, которые, если не схватили, то только потому, что сила слова Господня не допустила их решиться на это, как сами они исповедали сие, говоря: «николиже тако глаголал есть человек, яко сей чело­век» (ст. 32, 46); наконец они раздражились до того, что «взяли камни, да вергут Нань», но Он стал невидим и прошел посреде их (Ин. 8, 59).

Сие происходило на празднике Кущей, но и потом, на празднике Обновления, поднялась буря не менее сильная. Они взяли «камни, да побиют Его». Когда Господь спросил: за какое это дело? — они отвечали: за то, что Ты Сы­ном Божиим Себя объявляешь (Ин. 10, 22, 31—36). Когда же Господь объяснил им, что слова Его подтверждаются делами, говоря: дела Мои показывают, что «Отеи, во Мне, к Аз в Нем», они вящше (более) «искали яти Его», но Он «изыде от рук их»,— и отошел за Иор­дан (ст. 38—40).

Вероятно, ярость их обнаружилась при сем с такою силою, что оставила глубокий след в душах учеников. Ибо они, когда Господь, про­быв за Иорданом, сказал им: «идем во Иудею паки», в страхе напоминали Ему: «Равви, ныне искаху Тебе камением побити Иудее, и па­ки ли идеши тамо? « (Ин. 11, 7, 8).— У тех в самом деле убийственное рвение не пресека­лось и только по отсутствию предмета своего не обнаруживалось. Но когда Господь воскре­сил Лазаря и чудо сие произвело на народ неописанное впечатление, архиереи и фарисеи поспешно собрали сонм, чтоб решить, что де­лать, «яко человек сей много знамения тво­рит». И решили устами первосвященника Каи-афы: «уне есть нам, да един человек умрет за люди... И от того дне совещаша, да убиют Его» (Ин. 11, 47—53).

Решение принято бесповоротное, но испол­нение его пришлось отложить до времени. Ибо как до праздника оставалось еще немало дней, то Господь удалился на этот срок в Ефраим. Не видя Его более, власти иудейские постано­вили и обнародовали наказ, чтобы «кто ощутит Его, где будет», давал знать о том, и Его можно бы было схватить (ст. 57). Как бы в ответ на это постановление Господь, по воз­вращении из Ефраима и после вечери в Вифании, совершил торжественный вход Свой в Иерусалим. Возбуждение народа меры не зна­ло. Смотря на это, фарисеи говорили между собою: «видите, никакой нет пользы» от на­ших мер, «весь мир по Нем идет» (Ин. 12, 19).

В словах сих слышится боязнь, как бы жертва не ускользнула из рук. Почему можно с вероятностью предположить, что вследствие сего было ими постановлено строже наблюдать за Ним, чтоб собрать побольше случаев, к коим можно придраться и обличить Его. Такие именно придирки видятся в словах их по слу­чаю взывания детей в храме: «слышиши ли, что сии глаголют»? (Мф. 21, 16), и по слу­чаю властного учения Его в храме: « коею властию сия твориши? « (ст. 23),— особенно же в той злобе, с какою искали погубить, в чем, если не успевали еще, то потому только, что народ неотступно окружал Его, слушая Его (Лк. 19, 47—48).

По сей же причине, скрепя сердце, должны были они на второй день после входа Господня в Иерусалим выслушать строго-обличительные для них слова Его и в притчах, и в безжалост­ном перечислении всех худостей в фарисей­ском поведении и действовании. Но, терпеливо выслушав это обличение, они опять собрались на совет, как бы хитростию взять Его незамет­но для народа. Может быть, они ничего бы не придумали в исполнение такого решения, если б не подоспел к ним на помощь Иуда. Он обе­щал предать Господа и доставить им случай взять Его тайно от народа (Мф. 26, 3—5, 14_16; Мк. 14, 1—2, 10—11; Лк. 22, 2—6).

Иуда исполнил свое злое обещание, когда, оставя Тайную вечерю, пришел к ним и уверил их, что в эту ночь удобно будет взять Господа. Те поспешили собрать множество народа из служителей храмовых, из воинов, старейшин, книжников и даже первосвященников и, пору­чив их водительству Иуды, отпустили в сад Гефсиманский. Они двигались туда, когда Гос­подь молился о чаше, и пришли, когда молитва была окончена и Господь ждал их.

Господь все сие видел; видел и то, чем все кончится. Во все продолжение Тайной вечери чаша, которую положено было в совете Божием испить Спасителю нашему, носилась пред очами Его. И не только теперь это было, но и во все сии последние дни, и прежде в Галилее, Да и с самого начала явления Им Себя миру она виделась Ему.

Первый указал на это святой Предтеча, когда по крещении, сорокадневном посте и по­беде над диаволом приходил Господь на Иор­дан,— говоря: се «Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1, 29). Сам же Господь воз­вестил сие о Себе на первой Пасхе, когда на вопрос властей храмовых, по случаю изгнания Им из храма торжников: «кое знамение являеши нам, яко сия твориши? « — ответил: «ра­зорите церковь сию, и треми денми воз­двигну ю» (Ин. 2, 18—19), разумея под церковию тело Свое, а под разорением ее — стра­дания Свои и смерть. И скоро после сего не приточно, а прямым словом поучал Никодима: «якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Челове­ческому, да всяк веруяй в Онь не погиб­нет, но имать живот вечный. Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Еди-нороднаго дал есть» (Ин. 3, 14—16).

Пребывая в Галилее, Господь не тотчас определительно объявил, что Его ожидают стра­дания и смерть, но сначала намекал только на сие приточною речью. Так, когда фарисеи про­сили у него знамений, Он дважды отказывал им, говоря: не «дастся вам знамение кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12, 39—40; 16, 1—5). И еще,— когда беседовал Он о хлебе небесном, сказал: «хлеб сей — плоть Моя, юже Аз дам за живот мира» (Ин. 6, 51).

Определенно же открыл Он о сем,—и то только ученикам Своим, тайно, уже после того, как они исповедали Его обетованным избави­телем Христом, Сыном Бога Живого (Мф. 16, 13-20; Мк. 8, 27-30; Лк. 9, 18-21). «Оттоле же», замечают евангелисты, «начат Иисус сказовати учеником Своим, яко по­добает Ему ити во Иерусалим и много пострадати от старец и архиерей и книж­ник, и убиену быти, и в третий день востати» (Мф. 16, 21; Мк. 8, 31; Лк. 9, 22). Сие было в пределах Кесарии Филипповой, после третьей Пасхи, незадолго до вхождения Господа в Иерусалим, где и совершилось пред­сказанное Им.

После Кесарии Филипповой видим Господа на Фаворе. Здесь Моисей и Илия говорят с Ним об исходе Его, а Сам Он потом сказал Апостолам, что как с новозаветным Илиею (Иоанном Предтечей) поступили власти иудей­ские, так и «Сын Человеческий имать пост­радати от них» (Лк. 9, 31; Мф. 17, 12). По схождении с горы и исцелении бесноватого, когда все дивились, Господь настоятельно вну­шал ученикам: «вложити вы во уши ваши словеса сия: Сын Человеческий имать предатися в руце человечесте» (Лк. 9, 44). И затем, проходя по Галилее, опять говорил уче­никам: «яко Сын Человеческий предан будет в руце человечесте, и убиют Его, и убиен быв, в третий день воскреснет» (Мк. 9, 31). Но ученики, как прежде, так и теперь, ничего не поняли... «сокровен был глагол сей от них» (Лк. 9, 45).

Во время последнего хождения Своего по Галилее Господь дважды помянул о Своей смер­ти, и притом всенародно: в первый раз, когда возвестили Ему, будто Ирод желает убить Его. Он сказал тогда: «шедше рцыте лису тому: се изгоню бесы и исцеления творю днесь и утре, и в третий день скончаюся. Обаче подобает Ми днесь и утре и в ближний ити, яко невозможно есть про­року погибнути кроме Иерусалима» (Лк. 13, 32—33). Во второй раз помянул, когда гово­рил о втором пришествии. Сказав, что оно будет, как молния, Он прибавил: «прежде же подобает Сыну Человеческому много пострадати, и отвержену быти от рода се­го» (Лк. 17, 25).

Приблизились «дни взятия Господа от мира» (Лк. 9, 51), и Он, по обхождении Галилей (как изображает евангелист Лука, гл. 9—18) восходит в Иерусалим на праздник Кущей. Он явился прямо в храм в половину праздника и начал учить. Зная, как раздражатся против Него власти, Он внушал им, что действует и учит не Сам от Себя, но послан от Отца Небесного и Его волю исполняет, чем внуша­лось: поопаситесь, ибо, враждуя и убийственные строя замыслы против Меня, вы оказываетесь богоборцами. К сему приложил Он: «еще мало время с вами есмь, и иду к Послав­шему Мя» (Ин. 7, 33), говоря как бы им: вы хощете Меня убить назло; а это вот куда поведет; Я не только не боюсь, но с радостию готов на это.

Утром после последнего дня праздника Ку­щей Господь опять пришел в храм и говорил, что Он — свет миру, что не один учит и дей­ствует, но что с Ним и Отец, пославший Его. Потом опять прибавил прежнее: «Аз иду; и взыщете Мене, и во гресе вашем умрете» (Ин. 8, 21)... «аще не имате веры, яко Аз есмь» (что Я есмь то, что говорю), «умрете во гресех ваших» (ст. 24). Как слышавшие неясно виде­ли, кто есть Пославший Его и, не понимая, куда Он хощет идти, разно толковали это, то Он сказал им: «егда вознесете Сына Человеческаго, тогда уразумеете, яко Аз есмь « (что есмь то, что о Себе говорю), «и о Себе ничесоже творю, но, якоже научи Мя Отец Мои, сия глаголю» (ст. 28). Сим предуказы­валась и смерть, и род смерти.

В пространстве времени между праздником Кущей и праздником Обновления Господь, по исцелении слепорожденного, говоря о Своем пастырстве, опять указывает на Свою смерть, говоря: « пастырь добрый душу свою пола­гает за овцы» (Ин. 10, 11). «Аз есмь пас­тырь добрый... и душу Мою полагаю за овцы» (ст. 14—15). Потом прибавляет, что это делает Он не по какому-либо принуждению или насилию, но Сам о Себе. «Аз душу мою полагаю, да паки прииму ю. Никтоже возмет ю от Мене, но Аз полагаю ю о Себе; область имам положити ю, и область имам паки прияти ю» (ст. 17—18).

Так во все сии дни Господь видел пред Со­бою смерть и всем явно говорил об ней. И вра­ги напоминали Ему о ней своими порывами на побитие Его камнями. Ввиду сего, так как еще не пришло время смерти Его, Он удалился за Иордан.

Из-за Иордана вызвала Господа смерть Лазаря. Начав свое по сему случаю движение в Иерусалим, на последнее там и вообще на земле пребывание, Он сказал ученикам Своим особо: се «восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереом и книж­ником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком, и поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его» (Мк. 10, 33—34). Вот что и теперь было пред очами Господа! — И это, конечно, побу­дило Его, при переходе чрез Иерихон, сказать в доме Закхея притчу о некоем человеке, отхо­дящем в дальнюю страну — приять царство и возвратиться. Ибо сей высокого рода муж есть Он Сам, отхождение Его — Его страдания и смерть (Лк. 19, 11—27).

Славное воскрешение четверодневного Ла­заря не закрыло в Нем уничижительного обра­за готовящейся Ему смерти. А если б и случи­лось это невероятное, церковные власти поза­ботились отдернуть эту завесу своим определе­нием: «уне есть, да един человек умрет за люди» (Ин. И, 50). Потом же, когда, пребыв в пустыне Ефраимской подобающее время, перешел Он оттуда в Вифанию и принял от знаемых в честь Его вечерю, об этом напомни­ла Ему Мария, помазав Его миром, как Сам Он определил смысл сего ее деяния, сказав: «на погребение Мя сотвори» (Ин. 12, 7).

На другой день как торжествен был вход Господа в Иерусалим! А Он плачет, предзря его грядущую горькую участь за предание Его смерти. В храме же тем, что еллины желали видеть Его, открывалось пространство имев­шего устроиться на земле царства Его, а Он видит пред собою скорбный час Свой, и столь скорбный, что возмутился духом и воззвал к Отцу: «Отче, спаси Мя от часа сего», хотя тотчас и успокоился в предании Себя предвеч­ным определениям триипостасного Бога: но «сего ради приидох на час сей» (Ин. 12, 27). Ибо иначе нельзя было. «Аще», говорит, «зерно пшенично пад на земли не умрет, то еди­но пребывает; аще же умрет, мног плод сотворит» (ст. 24)... «И аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе. Сие же глаголаше, назнаменуя, коею смертию хотяше умрети» (ст. 32—33).

В следующие после сего дни Господь прихо­дил в храм и учил. Святые евангелисты пере­дают только то, что говорил Господь во второй день. Здесь между притчами, кои говорил Он, обращаясь к первосвященникам с книжниками и старейшинами, притча о винограднике и ви­ноградарях вся направлена к живейшему пред­ставлению смерти Его, имеющей быть делом тех самых, к коим она изрекалась. Винограда­ри, перебив слуг хозяина, когда увидели сына его, идущего к ним, сказали: это сын и наслед­ник! — пойдем и убьем его, и наше будет на­следие; схватили его, вывели из виноградника и убили. То же самое сделали с Господом церковные власти, слышавшие сие. Они слышали, поняли, и однако ж, все же сделали, как предсказано (Мф. 21, 38-39; Мк. 12, 7-8; Лк. 20, 14-15).

Кончив беседы в храме и потом с ученика­ми на Елеоне, Господь заключил день сей та­кими словами: «через два дня Пасха будет, и Сын Человеческий предан будет на пропятие» (Мф. 26, 2).

Обстоятельства текли своим чередом и вы­зывали Господа к соответственным деяниям и речам. А у Него — мысль все о смерти, и смерти, которая проторгалась и в течение бесед Его. На третий день в доме Симона прокажен­ного в Вифании была для Него вечеря. Жена некая помазала Его миром. В некоторых из бывших на вечери обнаружилось роптание из-за такой траты... Господь сказал: оставьте ее. Она хорошо сделала: ибо «возлиявши на Меня миро сие, она приготовила Меня к погре­бению» (Мф. 26, 12; Мк. 14, 8).

На другой день после сего,— четвертый после входа в Иерусалим,— была у Господа Тайная вечеря с учениками. Она была про­щальная, и очень естественно, что мысль о смерти непрестанно входила в беседу в продол­жение всей вечери. Только что возлегли, как Он, «зная, что пришел час Его, прейти от мира сего к Отцу» (Ин. 13, 1), сказал: «же­ланием возжелех Я сию пасху ясти с ва­ми, прежде даже не прииму мук. Ибо ска­зываю вам, яко отселе не имам ясти от нея» (Лк. 22, 15—16).

По омовении ног, сказав ученикам по ходу речи: «и вы чисти есте, но не вси», возму­тился духом и свидетельствовал им: «истинно, истинно говорю вам, что один из вас пре­даст Меня... и се рука предающаго Мя со Мною есть на трапезе» (Ин. 13, 10, 21; Лк. 22, 21). А предателю, когда он, хотя неясно еще, сознан был таковым прочими учениками, столь довольно, однако ж, обличен был слова­ми Господа, что ему лучше было удалиться с вечери, сказал: «еже твориши, сотвори ско­ро» (Ин. 13, 27).

В продолжение вечери, установляя таинство Тела и Крови, что говорил Господь? — «Сие есть Тело Мое, за вы даемо... Сия есть Кровь Моя, за вы изливаемая « (Мф. 26, 26—29; Мк. 14, 22—25; Лк. 22, 19—20).

Кончилась вечеря. Господь начал прощаль­ную завещательную беседу. Много говорено; но все, что было говорено, исходило от смерти Его и к ней возвращалось. Она шла как бы в преддверии смерти. «Чадца мои! Не много уже Мне быть с вами (Ин. 13, 33). Да не пущается сердце ваше... Иду уготовати место вам» (Ин. 14 1—2)

«Иду к Отцу Моему» (ст. 12).

« Еще мало, и мир ктому не увидит Мене, вы же увидите Мя» (ст. 19).

«Да не смущается сердце ваше... слышасте, яко Аз рех вам: иду и прииду к вам... Иду ко Отцу... Ныне рех вам, прежде даже не будет, да егда будет, веру имете. Ктому не много глаголю вам» (ст. 27, 30).

«Ныне иду к Пославшему Мя... Но, яко сия глаголах вам, скорби исполних сердца ваша. Но истину вам глаголю: уне есть вам, да Аз иду. Аще бо не иду Аз, Уте­шитель не приидет; аще ли же иду, послю Его к вам» (Ин. 16, 5—7).

Вмале и ктому не видите Мене, и па­ки вмале и узрите Мя, яко иду ко Отцу... Аминь глаголю вам, яко восплачетеся возрыдаете вы, а мир возрадуется... Но печаль ваша в радость будет... Паки узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас» (ст. 16, 20, 22).

То же и в первосвященнической молитве Своей ко Отцу молится Он об учениках: «Отче Святый, соблюди их во имя Твое... Егда бех с ними в мире, Аз соблюдах во имя Твое... Ныне же к Тебе гряду» (Ин. 17 11—13).

мТак говорить мог только Тот, Кто глаз своих не отводил от лица предстоящей Ему смерти. Ему уже нечего ожидать; еще шаг, и Он от­даст Себя в руки врагов Своих, которые осу­дят Его, измучат и предадут позорной смерти.

Все сие Он видел и, однако же, пошел на то не колеблясь, говоря: «востаните, идем».

Час-другой спустя, вероятно, и Иуда по­добное слово сказал своему сборищу: пора! пойдемте.

Так дело созрело.

Но обратимся к началу сего конца земного поприща Господа Спасителя нашего.

Начало сие, собственно, положено было мо­лением Спасителя о чаше в саду Гефсиманском. Но, судя по тому, о чем шла речь на пути в Гефсиманский сад, к нему следует относить и переход в сей сад с Тайной вечери.

 

Переход Господа на Елеон

Когда кончено было все на вечери, Господь повторил: «востаните, идем» (Ин. 14, 31). «И воспевше изыдоша» (Мф. 26, 30; Мк. 14, 26). « И изшед Иисус, иде со ученики Своими на онпол потока Кедрска по обычаю в гору Елеонскую, идеже бе вертоград». (Он впере­ди) «по Немже идоша ученицы Его» (Лк. 22,39; Ин. 18, 1).

Настало время, когда Господу Спасителю нашему надлежало совершить жертву, или Себя принесть в жертву, за род наш, для коей Он и на землю пришел.

Тайная вечеря, на коей Он вместо видимого установил таинственное Свое среди верных присутствие в таинстве Тела и Крови,— кон­чена; завещательное слово ученикам предло­жено; первосвященническая молитва к Богу Отцу вознесена. Теперь делается первый шаг к страданиям и смерти крестной. И с какою ре-шительностию изрекает Господь: «востаните, идем отсюду».

Воззвание: «востаните, идем отсюду» — приводится только святым Иоанном, и оно стоит у него не пред самым выходом, а выше того. После сего воззвания беседа продолжа­лась долгая, простирающаяся на три главы (Ин. главы 15, 16, 17). И после нее уже говорится: «сия рек, изыде» (18, 1). Следовательно, преж­де изречения всего не выходил и, следователь­но, беседа та (Ин. главы 15, 16, 17) была в Доме. Надо положить, что, когда сказал Гос­подь «востаните», все встали. Но беседа про­должалась, как обычно бывает при прощании любящих друг друга, что и вставши — говорят, и сделав несколько шагов — говорят, и пред самыми дверьми — говорят. Признать сие за­ставляет и важность предметов, о коих шла речь. Что говорилось об них, должны были знать все ученики, но на дороге трудно всем все слышать. Потому напрасно некие в своих Евангельских историях ставят сии речи в про­межутке между выходом из дома вечери и вступлением в сад Гефсиманский. Можно так положить: по слову Господа, встали; но Гос­подь все еще говорил, стоя, а ученики слушали, стоя. Когда все переговорено было, Господь мог сказать: теперь пойдемте отсюда. Вышли и пошли. Этим оправдывается, почему в нашем своде сказаний о сем переходе помещено: по­вторил Господь: «востаните, идем». Можно и без — «востаните», так: теперь идем отсюда, так как они все стояли уже. Беседа после воз­звания начинается словами: «Аз есмь лоза» (Ин. 15, 1). Иные толкуют, что поводом к сему слову послужили виноградники, мимо коих проходили. Этим хотят оправдать, почему речь ту влагают в уста Господу в продолжение пере­хода на Елеон. Но тогда Сион был внутри города, где виноградникам неуместно быть; а ограда городская шла очень близко к обрыви­стой окраине Сиона, так что за нею места не было для садов.— Стало быть, виноград не мог подать повода Господу начать речь: «Аз есмь лоза», и Он говорил по Своим намерениям внутренним.

«И воспевше изыдоша.— Воспевше» — не «начавши петь», чтоб продолжать дорогою, но «пропевши».

Проповеди

 









Читайте также:

  1. D. Правоспособность иностранцев. - Ограничения в отношении землевладения. - Двоякий смысл своего и чужого в немецкой терминологии. - Приобретение прав гражданства русскими подданными в Финляндии
  2. I. Местное самоуправление в системе институтов конституционного строя. История местного самоуправления
  3. I. Наименование создаваемого общества с ограниченной ответственностью и его последующая защита
  4. I. Особость как замещение Любви
  5. I. Ультразвук. Его виды. Источники ультразвука.
  6. I. Характер отбора, лежавшего в основе дивергенции
  7. I.6. Педагогика как учебный предмет и задачи профессионального
  8. II этап (середина XVII в. - середина XIX в.) – психология как наука о сознании.
  9. II. Вычленение первого и последнего звука из слова
  10. II. Однородные члены предложения могут отделяться от обобщающего слова знаком тире (вместо обычного в таком случае двоеточия), если они выполняют функцию приложения со значением уточнения.
  11. II. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА (по источнику «ПОУЧЕНИЕ ГЕРАКЛЕОПОЛЬСКОГО ЦАРЯ СВОЕМУ СЫНУ МЕРИКАРА»
  12. II.1. Общая характеристика отклоняющегося поведения несовершеннолетних.


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 60;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная