Лекции.ИНФО


МЫСЛИ И ИЗРЕЧЕНИЯ СВЯТЫХ ПОДВИЖНИКОВ ИЗ РАЗНЫХ ПАТЕРИЧЕСКИХ СБОРНИКОВ МОНАСТЫРЯ СВЯТОГО САВВЫ ОСВЯЩЕННОГО



 

Когда увидишь или услышишь что не по­лезное и не назидательное, будь как глухой, слепой и безъязычный.

Не осуждай блудника, хотя сам целомудр, но убегай дела, не понося делающего. Ибо сказавший: «не прелюбодействуй», сказал и: «не осуждай». Потому, если и не прелюбодей­ствуя сам, ты осудишь блудника,— вместе с ним осужден будешь, ибо подобно ему престу­паешь закон.

Осуждающий другого должен вспомнить, что хотя он не имеет тех грехов, кои видит в брате своем, но имеет другие, может быть большие и срамнейшие; потому должен ожи­дать и сам осуждения Господня: «лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, тогда узриши изъяти сучец из очесе брата тво­его» (Мф. 7, 5).

Не только есть пост, чтоб есть поздно, но и чтоб мало есть; и не то только подвиг, чтоб принимать чрез два дня пищу, но и чтоб не иметь разнообразных яств. Трапеза подвижни­ка должна состоять из одной снеди, и он дол­жен гнушаться изысканностью в яствах, как вещью поносною.

Как пользует пост тех, кои разумно присту­пают к нему, так вредит тем, кои проходят его без рассуждения.

Не думай стяжать добродетель чистоты без того, чтоб наперед не трудиться ради ее даже до крови. Ибо греху блуда должно противо­стоять даже до самого смертного часа.

Ничто так не истребляет добродетели, как шутки, празднословие и забавы, и ничто столь­ко не способствует обновлению души и ее при­ближению к Богу, как страх Божий, непрес­танная молитва и поучение в словесах Гос­подних.

Одно доброе слово ввело в рай разбойника, и одно слово — недолжное — лишило святого Моисея земли обетования. Итак, не должно думать, что языкоболие есть малая болезнь, ибо злословники и шутники затворяют для се­бя дверь Царствия Небесного.

Итак, хорошо сказал один мудрый, что лучше пасть с высоты на пол каменный, неже­ли пасть от языка; и апостол Иаков: «да бу­дет всяк человек скор услышати, и косен глаголати. Аще бо кто в слове не со­грешает, сей совершен муж, силен обуздати и все тело» (Иак. 1, 19; 3, 2).

Говори к Богу много, а к людям мало; исправишь же ты то и другое поучением в законе.

От Благого все произошло добрым, и ниче­го нет злого в сущем, ибо от Благого по су­ществу невозможно произойти чему-нибудь злому.

Благое по существу есть собственно сущее, и всегда сущее и одинаково сущее (неизмен­но), которое есть безначальное начало всего, неизреченная единица, Триипостасное един­ство, Отец неисходный вечно, Родитель Сына и существенно источник Святого Духа.

Все происшедшее произошло из ничего, по­лучив бытие по воле Сущего. Оно имеет нача­лом и концом своим Бога, а Сей не имеет ни начала, ни конца, Сам будучи причинным кон­цом всего.

Однострастные не имеют единения, а с ревностью проходящие одну и ту же добродетель бывают в глубоком между собою мире. Если гневливый будет жить с гневливым, или коры­столюбивый с подверженным той же страсти, или чревоугодник с другим, зараженным тем же злом, то у каждого из них всегда будут брани и неудовольствия с сожителем своим, потому что самолюбие всегда будет побуждать одного превзойти другого в стяжании вещей, к коим пристрастен, чем причиняется ущерб одному со стороны другого и разрывается доброе едине­ние. А проходящие одни и те же добродетели самыми благами, к коим оба стремятся, приво­дятся к превосходящему всяк ум миру. Какое неудовольствие или какую брань будет иметь воздержный с воздержным, целомудренный с целомудренным, бескорыстный с бескорыст­ным, кроткий с кротким и, кратко сказать, всякий украшенный какого бы то ни было рода добродетелями с единонравным ему, когда вся­кое добро ему друг, а одно злое — враг?

Смиренномудрие есть сознание ума своей бедности и слабости, созерцающего в своем су­ществе недостаточность и скудость. Ибо из не сущих волею Сущего получив бытие, он недо­волен к тому, чтоб существовать самому по себе. Волею же Сотворшего принятый в приснобытие и благобытие, он праведно почерпает то из общения с Сущим.

Все тварное несамодовольно, а несамодо­вольное имеет нужду в помощи Самодовольно­го. Один из таковых есть и человеческий ум, который потому несамодоволен и имеет нужду в помощи Божией, без которой не может произвести ничего доброго. Потому творящему добро, приписывая совершение его Подателю сил, должно говорить: Он — «подаст кре­пость сотворити силу»; и: «крепость моя и пение мое Господь, и бысть мне во спа­сение» (Ис. 12, 2); и: то и то добро не я сделал, но благодать Божия, яже со мною.

Христос, укоряя чрез Павла присвояющего себе причину добрых дел и возносящегося пред братиями, как нерадивыми, взывает: «что имаши, егоже неси приял? аще же приял еси, что хвалишися, яко не прием?» (1 Кор. 4, 7). «Се, оставляется дом твой пуст» Моего за­ступления (ср.: Мф. 23, 38).

Кроткий и смиренный есть священное покоище Божие. Ибо Он говорит: в ком «упокоюсь», если «не в кротком, смиренном, безмолв­ном, и трепещущем словес Моих?» (ср.: Ис. 66, 2).

Когда внедренный в нас страх обращен к Самосущему, тогда рождается благоговение; когда же ум раболепствует сущему из ничего, тогда произрастает нечестие. Причина восхожде­ния к лучшему — уверенность и память о смерти и неуклонной правде будущего суда; а ниспадение в хуждшее — любовь к телу и украшениям и рождающийся из того гневный нрав.

Бог есть существенная жизнь, начало и ко­нец разумных тварей, приведенных жизнию в бытие, чтоб опять возвратиться к жизни, когда случайно прившедшая смерть будет уничтоже­на. Ибо она не получила бытия от Сущего, чтоб ей пребывать всегда. «Бог бо смерти не сотвори, ниже радуется о погублении жи­вых» (Прем. 1, 12).

Страх Божий есть родитель разумности; а от разумности происходящее неленостное ис­полнение заповедей привлекает ведение, пото­му что вместе с бесстрастием вселяется в душу мудрость, которая есть знание вещей Божес­ких и человеческих и их причин.

Благоговеющий пред Единым не убоится многих, паче же многие будут бояться его ради Единого. Ибо говорит: «аще убоитеся Госпо­да Бога вашего и послушаете гласа Его, никто не постоит противу лица вашего, но страх ваш и трепет будет на всех языцех» (см.: Втор. 11, 25).

Приятия мудрости обыкновенно сподобля­ются чрез исполнение заповедей, ибо Бог не подаст ее прежде богатства благих дел, как сказал некто из мудрых по благочестию: «вож­делев премудрости, сохрани заповеди, и Гос­подь подаст ю тебе» (Сир. 1, 26).

Хотящему иждивать богатство мудрости в сласти тщеславия Бог не склонится подать ее, хотя бы он приложил тмы молитвенных возно­шений, ибо Бог не благоволит склоняться на подаяние зле просящим, как говорит Иаков, ученик Христов: «просите и не приемлете, зане зле просите, да в сластех ваших иждивете» (Иак. 4, 3).

Когда сила вожделетельная, пронзенная Божиим страхом, движется на любовь к луч­шему, тогда сила разумная вразумляется про­тив обходов зла и, открыв следы лукавых злодейств демонских, предает их силе раздра­жительной (яростной), чтоб, благовременно подвигнув ее на гнев, далеко отогнать их силь­нейшими угрозами. К чему возбуждает ее и Давид, говоря: «гневайтеся и не согрешай­те» (Еф. 4, 26).

Душа тогда оскверняет свою раздражитель­ную силу, когда, ниспадши в сласти мирские, побуждает ее воевать из-за них, потому что в таком случае непрестанно подвходят в нее (в ду­шу) неудовольствия и злопамятство и неволь­но понуждают ее изощрять гнев против одно­родных, не рассуждая, что раздражительная ее сила, будучи осквернена неестественным дви­жением, теряет свою естественную силу, кото­рую получила она от Творца против демонов и страстей.

Если диавол назван в Евангелии искушаю­щим, то очевидно, что он не знает наших помышлений прежде искуса. Ибо ум, говорит некто из мудрых отцов, ведом единому сотворшему нас Богу. И подлинно, не может быть ведомо находящееся в нашем уме диаволу и слугам его, потому что они не суть существен­ные разумы и далеко отстоят от Того, Кто есть таков (то есть Бога).

Если смысл сотворенных вещей сокрыт в сокровищах Мудрости, то он недоведом тем, кои не причастны Существенной Мудрости. Потому лгали эллинские философы, хвалясь знанием сущностей вещей.

Бегающий подражания глупому, а не бегаю­щий вместе с тем осуждения его, забывает, что делает не лучше осуждаемого.

Не осуждай блудника, хотя ты целомудр, но бегай дела, не уничижая делающего. Ибо ска­завший: не блудодействуй, сказал и: не осуж­дай. Потому, если, не делая блуда, осуждаешь блудника, вместе с ним осужден будешь, пото­му что подобно ему преступаешь закон.

Подвизающийся об истинном смиренномуд­рии, будучи всегдашним исследователем своих только дел, благоговейно предстоит Богу и Судии и испрашивает у Него милости, Ему единому воздавая силу и власть судить всех, ибо, будучи естества осуждаемых, боится сесть вместе с Судиею по естеству, как неразумный судитель однородных.

Когда помысл возносит тебя судить и осуж­дать ближнего, тогда, обратясь на себя, начи­най тщательно исследовать свои дела, чтоб не укрылось, что ты сам обременен, может быть, тягчайшими грехами, между тем как осужда­ешь легчайшие падения ближнего, и чтоб за то не потерпеть тебе чего, подобного фарисею, который, рассматривая строгим оком ума паде­ния мытаря, просмотрел свои грехи и имел осудителем своим осужденного, потому что Бог осудил его чрез сближение с мытарем. И вооб­ще, возношение судится смиренномудрием.

Тот, кто злословит сказавшего или сделав­шего ему что злое, равно падает в грех и ока­зывается, подобно ему, малодушным и нерас­судительным. Ибо мстит злом за зло и, созлодействуя зло сотворившему, вместе с ним ста­новится преступником закона, который гово­рит: не воздавай зла за зло или поношения за поношение.

Если вера, по Иакову, без дел мертва есть, а мертвое не есть сущее, то мнящийся иметь веру, лишенную добродетелей, прельщается, принимая не сущее за сущее. А если так, то верный, худо живущий, есть неверный, хотя он проповедует, что имеет веру в Бога.

Праведный богочестив, сказал Иов, потому что он деятельностию исправил свое в Бога благочестие, ибо словом только чтущий Бога, а делом отметающий Его заповеди есть непра­ведный богочтец, который и услышит: «что Мя глаголеши: Господи, Господи! и не тво­ришь, чего Я хочу».

Вера есть внутреннейшее сердечное убеж­дение верующего в веруемом; или иначе — вера есть непытливое убеждение верующего в веруемом, высшее доказательств.

Верный есть благоумный, неприступный страж вверенных Богом законов.

Если истинно подвизаешься против страс­тей и о добре, то, чтоб скорее совершить тече­ние сие, нужно тебе не принимать худой мысли на ближнего твоего. Хотя то, что он говорит или делает в отношении к тебе или другому, имеет некоторый вид зла, но ты, сам оправды­вая его, будь сам защитником его пред собою. Таким образом, ты никогда не допустишь по­мыслов ложного подозрения, осуждения и гор­дости, а также злопамятства, гнева и оскорбле­ния (на него). Добротою рассевая рой пока­занных зол, ты приготовишь тем душе своей беспрепятственный путь (отсюда).

Кем обладает мир, того не избавляет время, а кем не обладает мир, того не порабощает время. Это яснейшим образом оказалось на старцах в отношении к блаженной Сусанне и на юном Иосифе. Те в старческом возрасте были уловлены юношескою страстью, а сей в юношеском возрасте показал сединный нрав целомудрия.

Три, думаю, главных причины, по коим бо­лят любостяжанием: первая — сокровенная не­которая гордость, которая, изображая недоста­точность унизительною, (то есть) во время нужды просить или получать от другого что из необходимых потребностей, побуждает, сверх нужды, иметь и собирать золото; вторая — суетное некоторое услаждение самым стяжани­ем вещества; третья — слабость веры, которая истощает душу и внушает — не иметь сокро­вищницею необходимых потребностей упова­ние на Бога, а собирать и иметь, как бы для нужды, не столько, впрочем, сколько требует нужда, а сколько внушает любостяжательность. Почему Павел и назвал ее идолослужением, поколику она заменяет упование на Бога и уверенность в помощи Его. Ибо говорит: «и любоимание, еже есть идолослужение» (Кол. 3, 5).

Любостяжатель тот, кто стяжавает сверх нужды и своим необщительным нравом обижа­ет бедных.

Экономен, а не любостяжателен тот, кто хотя имеет сверх своей собственной нужды, но ради вспомоществования другим, а не по стра­сти к стяжанию; ибо хотя и кажется, что он имеет более своей нужды, но по истине — не более, потому что он считает собственно своею нуждою облегчение участи других.

Не праведен, кто желает стяжать более брата и превзойти его в чем, отвергая равен­ство по праву.

Притворяющийся бедным, подобно воров­ски окрадающему милостивых, есть неправед­ный похититель, ибо, что надлежало бы полу­чить истинно бедному, он то тайно похитил чрез свое притворство.

«Время, говорит, рыдати и время ликовати» (Еккл. 3, 4). Рыдающий есть тот, кто наказует себя сокрушительными обличениями совести, а ликующий — кто делами показыва­ет образ Божественных словес.

Желающий сохранить свою раздражитель­ную силу несмущенною и безгневною прежде Должен уцеломудрить силу (похотную) вожде­летельную, чтоб она не была удобопоползно-венна к плотским сластям, ибо, когда сия не здравствует, необходимо не здравствует и сродная ей сила раздражительная. Потому су­етен труд того, кто налагает на себя закон безгневия, не обуздав наперед поползновенные стремления вожделения, из коих, как из источ­ников, течет возмущение в силу раздражи­тельную.

Воздержан тот, кто пребывает непреклон­ным на всякое неразумное влечение.

Бесстрастен тот, кто чрез крайнее воздер­жание обратил в навык противоборство (стра­стным помыслам), коим окачествованный, он не бывает возмущаем никакою сластию.

Сила воздержания есть страх Божий, а кре­пость бесстрастия — искренняя любовь к свя­щенной Единице.

Дело воздержания — удерживаться от вся­кой неразумной сласти и не делать никакого зла ближнему в противность заповедям, а дело любви — оказывать всякое благотворение дру­гим и бесстрастно переносить со стороны их неудовольствия и оскорбления.

Бог по благости привел нас из небытия в бытие, а по сотворении управляет судом прав­ды, растворяя, впрочем, милостию правду, ибо есть благ по существу.

Слово Божие в Святом Писании называет­ся рукою Божиею, ибо говорит: «Словом Гос­подним небеса ушвердишася» (Пс. 32, 6); и: «Аз рукою Моею утвердих» небо. А Дух Святый называется милостию Божиею: «излию, говорит, от Духа Моего на всяку плоть» (Иоил. 2, 28); и: «милость Господня на вся­ку плоть». Итак, сотворив нас благостью, Он влечет к Себе нас, разъединенных с Ним, судом правды Своей, а милостью приемлет. Ибо Всесвятый Сынотворящий Дух — елей радования, оправданные воздействиями прав­ды разумные твари представляет благоприят­ными Отцу в правде.

Совершенный праведник имеет в себе все добродетели равносильными, не будучи более кроток, нежели целомудр, ни более целомудр, нежели мудр, так как несовершенный правед­ником быть не может, ибо праведность есть равносильное исповедание всех родов добро­детели.

Если в Священном Писании иные правед­ники особенно прославляются за одну какую-либо добродетель, как Иосиф за целомудрие, Иов за терпение и мужество, Даниил за ра­зумность, родители блаженной Сусанны за правду, то не потому, чтоб у них недоставало Других добродетелей, а потому, что оказаться славными в сих качествах подала им повод злоба врагов. Так Иосиф, испущенную на него демоном блуда чрез египтянку стрелу отразив­ший щитом целомудрия, равным образом твердостью мужества показал совершенное незло­бие к братьям своим, и опять, добродетелью разумности прорек участь сновидцев, правдою правил Египтом, творя должное каждою добродетелью соответственно времени. То же най­дешь, если исследуешь жизнь и других святых.

Как, подлагая коноплю и масло и другое какое горючее вещество, мы удерживаем огонь как бы связанным, если же лишим его таких веществ, то огнь отходит, некоторым образом как бы разрешенный нами; так, когда Бог хочет разрешить душу, которую связал телом, устрояет ущерб в чем-нибудь из того, чем поддерживается жизнь тела, и таким образом, чрез расстройство гармонии, душа разрешает­ся волею Божиею. Каким образом душа ра­зумная держится узами тела, сего сказать нельзя. Можно сказать только то, что бесте­лесное держится телом силою неизреченной воли Божией.

По мере пристрастия своего к веществу, разумная тварь отступает от Бога, но она мо­жет опять как бы некою тропою возвратиться к Тому, от Кого отступила, если вступит на путь заповедей Его. Ибо в Священном Писа­нии заповеди, оправдания и свидетельства на­зываются путями, как: «путь заповедей Твоих текох; на пути свидений Твоих насладихся; в путь оправданий Твоих настави мя» (см.: Пс. 118). Знаки и мили сего пути суть догма­ты, кои побуждают нас тещи показанным пу­тем и чрез кои можно узнать, как далеко отстоим мы от конца сего благого течения.

Должно есть по необходимости, поддержи­вая жизнь тела, а не услаждать плоти страст­ным вкушением, с вожделением предлежащих яств.

Не поздно только есть — есть пост, но и мало есть; не вкушать только чрез два дня есть подвиг, но и не вкушать разнообразных яств.

Неразумен пост, терпящий до узаконенного времени, но в час пищи необузданно стремя­щийся к столу и с плотию и ум связывающий сластию предлежащих яств.

Плотию и кровию Апостол назвал плотские страсти и расположение, приковывающее к ним ум, когда сказал: «плоть и кровь царствия Божия наследити не могут» (1 Кор. 15, 50). Такая плоть есть пища демонов: «во еже бо приближитися на мя злобующим снести плоти моя». Потому истощающий показанные плоти посредством добродетелей морит гладом демонов и делает их немощнейшими к брани против него.

Умерший в сей жизни смертью греховною и почитающий жизнь по плоти истинною жизнью справедливо боится разрешения от плоти, потому что оно отнимает из рук его жизнь его. А праведный, еще прежде разрешения от пло­ти отрешившийся от плоти и жизнь по плоти почитающий смертию, как говорит блаженный Павел: «окаянен аз человек! Кто мя изба­вит от тела смерти сея?» — как бы присту­пая к жизни, вожделенною почитает чувствен­ную смерть, потому что она вводит его в ис­тинную жизнь.

Там всякий охотно желает быть, где стяжа­ние, к которому привязано его вожделение. Итак, чье вожделенное стяжание на небе, тот, как бы возвращаясь в отечество свое, радостно встречает исход из тела, а кто беден сим луч­шим (стяжанием), тот отвращается от исхода, потому что он лишает его всего, что имел и что почитал благом.

Злой союз вожделения и раздражительности рождает неудовольствие, гнев, зависть, не­праведную ненависть, злопамятство и тому подобное; когда же ум лучшим помыслом разъединяет сии две силы одну от другой и во­оружает раздражительность защищать и хра­нить блага, которым научает Божественный страх, тогда обуздывает неразумные стремле­ния вожделения, возбуждая раздражительность на благословный гнев, чтоб то есть вожделение не погрешило уклонением на зло. И это-то значит: «гневайтеся и не согрешайте».

Добрые труды деятельной силы походят на семена, и неукоризненное исправление их отраждает ведение. Ибо говорится: сейте себе плод жизни; просветите себе — свет ведения.

Из чувственных семян каждое, каково само по природе, производит подобное себе по роду, как то: зерно пшеницы произращает пшени­цу же, зерно боба или других семян дает по­добное же. А в отношении к семенам доброде­тели — бывает иначе. Ибо здесь часто одно и то же дело, сеемое двумя, или тремя, или боль­шим числом, чрез деятельность, произращает у одного один, а у другого другой плод, так что одного делает рабом Божиим, другого — дру­гом, а иного — сыном. Такое различие плодов, рождающихся от одного и того же семени, за­висит от мудрований (чувств и расположений), коими возбуждаются бросающие семена дел. Добро, сеемое по мудрованию страха Божия, произращает раба Божия, (добро) из началь­ной любви производит друга Божия, а добро из любви совершенной делает сыном Божиим.

Когда познаем, какими мы сделали себя чрез свои злые дела, тогда познаем и то, каки­ми сотворил нас Бог по естеству.

Воздержание есть узда, удерживающая стремление вожделения к яствам, или богатст­ву, или славе.

Три подвига встречают душу в делании и хранении добра: первый — противостоятельная брань от претящих, когда устремляется сделать что доброе; второй подвиг, чтоб сохранить неокраденным сделанное добро,— против помыс­ла, ищущего внешних похвал; третий подвиг — против самодовольства и самомнения.

Если милостив Господь и праведен, то оче­видно, что, сотворив нас благостию, правдою наказует отступивших и милостию приемлет.

Когда убегаешь подражания злым, убегай вместе и осуждения их, ибо осуждение отвер­гает любовь и презирает страх.

Послушание есть неразмышляющая вера, беспечально парящая к исполнению приказа­ний; или иначе: послушание — всесовершенная покорность, лишенная своей воли и по одному только мановению настоятеля несмущенно дви­жущаяся на дело.

Кто работает Богу по страху будущих мук, того твердость ненадежна при искушениях, угрожающих потерею житейских благ: ибо в сем случае страх настоящий изгоняет будущий. А кто творит добродетель по любви к Богу, того никакое из находящих бед не сильно от­клонить от добродетели, творимой по воле Воз­любленного.

Никто, боримый демоном, не был бы по­бежден, если б наперед, разделившись сам на себя, не был побежден страстными пожелани­ями плоти, предаваясь их неразумным стремле­ниям, и диавол, пользуясь ими как орудиями, воцаряет и укрепляет страсти против души и делает их непобедимыми.

Без полного воздержания подвизающемуся невозможно христианствовать и достигнуть предложенной цели. Апостол говорит: «подвизаяйся от всех воздержится» (1Кор. 9, 25), где слово всех означает — воздерживаться все­гда и от всякого рода неразумных помышлений и дел. Ибо, в какой части ослабевает сила воз­держания, в той возрастает и сила греха, и тем приготовляется диаволу победа над душою.

Воздержание чувственное есть уклонение от всех чрез плоть совершаемых неразумных дел, а воздержание умственное есть уклонение ума от сласти страстных помышлений. Первое не может быть исправлено, если не будет второе хранимо и не пребудет всегда неотлучно в душе.

Коль скоро посредством веры предоставля­ем действовать Богу, то да бегаем двумыслия и недоумения о том — как что будет, ибо ничего нет непроходного и недостижного всемощной воле сущего над всем Бога.

В двух преимущественно деланиях прохо­дит добрая жизнь: в воздержании и терпении. Того, что в нас есть, делатель — воздержание, а того, что не в нас,— терпение. Первое укрепляется страхом, а второе заимствует силу от любви. Ибо «любы, говорит, вся покрыва­ет, вся терпит, вся уповает, любы николиже отпадает» (см.: 1 Кор. 13, 4—8).

Если, по Иоанну, «Бог любы есть» (1 Ин. 4, 8), то любящий в Боге пребывает и Бог в нем, а ненавидящий ближнего, однородного, удален от Бога.

Истинно кающийся в своих злых делах и сам себя укоряет, и терпеливо сносит укоры других, а притворно кающийся, не помня о своих падениях, спорит и, ссорясь, в негодова­нии говорит: Бог да воздаст ему по достоянию, а о себе дерзостно говорит: что я сделал? Уко­ряя такого, Бог говорит чрез Иеремию проро­ка: «несть человек каяйся — от злобы своея глаголяй: что сотворих».

Признак истинного смирения не то, чтоб самому на себя изливать укоры, но терпеливо сносить, когда укоряют другие.

Кто, отвергая славу человеческую, охужда­ет сам себя, а оскорбляется, когда поносят его другие, тот прельщается мнимым смирением, охуждая сам себя более по человекоугодию, нежели по добродетели.

Кто для получения чего-либо от Бога подъемлет труды добродетели, а не для Самого Бога, тот очевидно трудится в добродетелях не с совершенным намерением.

Прежде должно отмщать Христа в себе, а потом и в других. Так Моисей, прежде пока­завший кротость и незлобие к погрешившим против него, благословно и естественно гневал­ся на согрешивших в Бога, движимый не злопомнением и страстию, но славою Божиею и любовию к тем, против коих по видимому вос­ставал.

Кто злопамятствует на оскорбившего, или обидевшего, или вообще сделавшего ему ка­кую-либо неприятность, тот оскорбляет ми­лость Божию к нему самому, не тою мерою, какою мерил ему Господь, возмеряя сорабу. Как же благоприятна будет Богу ревность по Боге, когда он в другом ревнует отмщать Бога, а в себе презирает Его и оскорбляет?

Искренно желающий стяжать какое-либо духовное благо не останавливается препятстви­ями к достижению желаемого, но с ревностью предпринимает и делает все, способствующее к тому. Так, желающий стяжать твердое цело­мудрие не ищет ни роскошных яств и пития, ни красивых и мягких одежд, ни красных слов, рассеивающих благоговение, ни радости и ве­селых бесед с юношами и девами, и ничего другого, подобного, но старается подвизаться в противном тому, то есть в воздержании и неук­рашении, степенности и благоговении, в без­молвии и смирении — сей сокрывательнице всех добродетелей, коею обрадованный Гос­подь подаст искомое благо и силу сохранить его.

Невозможно стяжать ничего доброго без терпения и всецелого воздержания. Ибо гово­рит: в терпении вашем стяжите души ва­ша (Лк. 21, 19), и: подвизаяйся от всех воздержится (1 Кор. 9, 25). Но воздержа­ния нельзя исправить без частой молитвы, ибо непрестанно, говорит, молитеся (1 Сол. 5, 17). Молитва же не может быть благоприятна без смирения, ибо призре, говорит, на молитву смиренных и не уничижи моления их (Пс. 101, 18). Итак, если желаем стяжать доброде­тели, будем подвизаться — на воздержание, терпение, смиренномудрие, особенно же — ча­стую молитву,— и удобно достигнем иско­мого.

Как без искусства и искусника, без орудий и вещества невозможно построить дом или корабль, так невозможно достигнуть конца до­бродетельной жизни без воздержания, терпе­ния, смиренномудрия и молитвы. Ибо воздер­жание отрешает ум от мирских сластей и по­ставляет его выше всякого злострадания; тер­пение научает его терпеливо сносить труды и приходящие отвне искушения против воздер­жания; смиренномудрие внушает причастнику своему подвизаться в самопознании, быть судиею более себя самого, а не других, воздавая достодолжно власть судить единому Господу, верно знающему все добрые и худые дела каждого,— а чрез то приводит его к кротости и мирному состоянию, возбуждает искать со­вершенного безмолвия, чтоб всегда быть в себе и чрез то — в Боге, а частая неразвлеченная молитва, чрез беседу к Богу, отводит ум от мирских мудрований и представляет Богу; а чрез такое приближение к Богу исполняет его благоговения и блаженной тишины и теплоты Духовной.

Ничто из творимого нами добра не делает ум так страшным для демонов, как частая мо­литва, ибо она, сподобляя его близости Божией (ибо, говорит, «близ Господь призывающим Его» — Пс. 144, 18), разрушает все покуше­ния против него врагов.

Как накаление огнем делает железо непри­косновенным, так частые и усердные молитвы делают ум страшным в силе. Потому демоны всячески стараются вложить в нас леность на приседение в молитве, зная, что она есть их наветница, а за ум сильная воительница.

Знаем из Божественного Писания, что мо­литва есть добродетель добродетелей, ибо она, предстоя Богу за всякие добродетели, умоляет Его помочь им во время нападения страстей и демонов. Да убедит тебя в сем Моисей, молит­вою укрепивший воителей израильских и воз-деянием рук обративший вспять Амалика.

Поучение в словесах Всесвятого Духа ис­требляет вещество злых помыслов, возгнетая умственный огнь, по писанному: в поучении моем возгорится ум. Сей огнь, согревая ум, настраивает его к сильной молитве и делает способным разумно поведывать прошения свои Богу.

Трудящийся над поучением в Божественных Писаниях для одной пустой словоучености сам открывает вход в себя помыслу тщеславия, а благоговейно подвизающийся над изучением священных словес для того, чтоб узнать и тво­рить волю Божию, приемлет в себе силу Все­святого Духа, которая дает ему крепость ис­полнить делом познанные словеса, и сверх того, сообщает ему ведение не писанных словес и Божественнейших тайн.

Тогда открывается искренность поучения в Божественных словесах, когда кто в час иску­шения, извлекая из колчана памяти изученные словеса, подобно стрелам, испущает их против демонов и страстей и чрез противоречие от­сылает без действия вдыхаемые ими злые по­мыслы.

Как прилежание воинов к изучению искус­ства стрелять во время мира обнаруживается их ловкостию во время брани, так и подвиг монахов в поучении в Божественном Писании ради богоугождения свидетельствуется непаде­нием их во время искушений.

Поучение с сокрушением и молитвою рож­дает в нас страх Божий, ибо возглаголешь, го­ворит, в них, то есть в словесах Божиих, сидя в доме, и идя путем, и возлежа, и дремля, и да будут они неподвижно пред очами твоими, «Да научишися боятися Господа Бога тво­его» (Втор. 14, 23).

Какую силу имеют изречения Божественно­го Писания против покушающихся искушать нас демонов показал вочеловечившийся Гос­подь наш, когда диавол приступил искушать Его как человека, показав слабыми и ничтож­ными все его хитросплетения слов, посред­ством речения Своего Священного Писания, и именно Спаситель наш показал тогда слабыми все три главные против нас диавольские по­мыслы, то есть чревоугодия, корыстолюбия и тщеславия.

Теплоту твою и неленостность в молитвен­ных служениях да знают Ангелы и демоны, чтоб те радуясь пребыли с тобою, а сии, пора­жаемые, отбежали.

Не то показывает христианина, чтоб не обижать, не бранить, не бить, но то, чтоб тер­пеливо сносить, когда другие делают то ему, обнаруживает истинного ученика Христова: ибо, говорит, «речено бысть» древним: «око за око, и зуб за зуб. Аз же глаголю вам: не противитися злу, но аще кто тя ударит в десную ланиту, обрати ему и другую», и проч. (Мф. 5, 38—39).

Христианство есть догмат Спасителя наше­го Христа, боготворящий прилежащих запове­дям Его, ибо они возводят в состояние — быть по образу и по подобию Божию. Ему слава во­веки. Аминь.

Из добродетелей добродетель есть молитва, как знаем из Писания.

Отнюдь не ищи восприять во время молит­вы какой-либо образ, лик или видение, не желай увидеть Ангелов или Самого Христа чувственно, чтоб иначе не принять волка вме­сто пастыря и не поклониться врагам-демонам. Начало прелести есть тщеславие ума, которым движимый он покушается описывать Боже­ство во образах и ликах. Я же говорю, как и всегда говорил юнейшим: блажен ум, стяжав­ший совершенную безобразность во время мо­литвы.

Блюдись сетей вражиих, ибо бывает, что, когда молишься ты чисто и несмущенно, вдруг предстает какой-нибудь образ, чуждый и ино­родный, чтоб, приняв то за божественное, ты впал в самомнение. Божество бесколичествен­но и безобразно, и открывается таинственно, духовно, без всякого вида.

Ангелы и демоны да зрят твою теплоту и усердие в молитвенных службах, чтобы те воз­радовались, а сии отбегли, как бичуемые.

Не желай, чтоб с тобою было как тебе хо­чется, но так, как угодно Богу,— и будешь иметь покой.

Не молись, чтоб была воля твоя, ибо она никогда почти не бывает согласна с волею Божиею. Но молись так, как научен: да будет воля Твоя, Господи, на мне, ибо един Господь знает и всегда желает даровать тебе благое и полезное, сего же, конечно, и ты ищешь.

Воспоминая о делах своих, не ленись бить в грудь, чтоб такими ударами разбить (как ка­менщики) окамененное сердце свое и обрести там металл мытарского злата. Тогда ты возра­дуешься радостью великою о сокровенном там богатстве. Вместе с тем, как ты скажешь: со­грешил я, Господи! — дастся тебе ответ от Гос­пода: оставляются тебе грехи твои, ибо «Аз есмь изглаждаяй беззакония твоя... и не помяну» (Ис. 43, 25).

Как разжженное железо становится непри­косновенным, так частыми молитвами воспла­мененный ум соделывается недоступным для наветов вражеских.

Прежде всего молись о даровании слез, чтоб плачем умягчить живущую в душе гру­бость и, исповедав Господу беззаконие свое, получить от Него оставление.

Слезы употребляй на получение всякого прошения, ибо Владыка твой весьма радуется, когда ты молишься со слезами. Впрочем, знай, что многие из плачущих, забыв цель плача, потеряли смысл.

Если, вразумляя кого, ты подвигнешься на гнев, то удовлетворяешь своей страсти. Смот­ри, чтоб, спасая другого, не погубить себя.

Бывает, что и наставник предается бесчес­тию, терпя искушения от тех самих, коих поль­зовал духовно.

Не ублаждай сильных земли, ибо сильнии сильне истязани будут, то есть подвергнутся строжайшему суду.

Когда получишь власть управлять другими, храни чин свой и не умалчивай о должном ради того, что есть противоречащие.

Когда увидишь или услышишь что не по­лезное и не назидательное, будь как глухой, слепой и безъязычный.

Не осуждай блудника, хотя сам целомудр, но убегай дела, не понося делающего. Ибо ска­завший: «не прелюбодействуй», сказал и: «не осуждай». Потому, если и не прелюбодейст­вуя сам, ты осудишь блудника, вместе с ним осужден будешь, ибо подобно ему преступаешь закон.

Осуждающий другого должен вспомнить, что хотя он не имеет тех грехов, кои видит в брате своем, но имеет другие, может быть большие и срамнейшие, потому должен ожи­дать и сам осуждения Господня: «лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, тогда узриши изъяты сучец из очесе брата тво­ею» (Мф. 7, 5).

Не только есть пост, чтоб есть поздно, но и чтоб мало есть; и не то только подвиг, чтоб принимать чрез два дня пищу, но и чтоб не иметь разнообразных яств. Трапеза подвижни­ка должна состоять из одной снеди, и он дол­жен гнушаться изысканностию в яствах как вещию поносною.

Как пользует пост тех, кои разумно присту­пают к нему, так вредит тем, кои проходят его без рассуждения.

Не думай стяжать добродетель чистоты без того, чтоб наперед не трудиться ради ее даже до крови. Ибо греху блуда должно противо­стоять даже до самого смертного часа.

Ничто так не истребляет добродетели, как шутки, празднословие и забавы; и ничто столь­ко не способствует обновлению души и ее при­ближению к Богу, как страх Божий, непрес­танная молитва и поучение в словесах Гос­подних.

Одно доброе слово ввело в рай разбойника, и одно слово — недолжное — лишило святого Моисея земли обетования. Итак, не должно думать, что языкоболие есть малая болезнь, ибо злословники и шутники затворяют для се­бя дверь Царствия Небесного.

Итак, хорошо сказал один мудрый, что лучше пасть с высоты на пол каменный, неже­ли пасть от языка; и апостол Иаков: «да будет всяк человек скор услышати, и косен глаголати... Аще бо кто в слове не согреша­ет, сей совершен муж, силен обуздати и все тело» (Иак. 1, 19; 3, 2).

Говори к Богу много, а к людям мало; ис­правишь же ты то и другое поучением в за­коне.

«Еретика человека по первом и втором наказании отрицайся, ведый, яко развратися таковый, и согрешает, и есть само­осужден» (Тит. 3, 10—11).

Одним словом чтущий Бога, а делом отме­тающийся заповедей Его есть неправедный богочтец, который и услышит: «что Мне глаголеши: Господи, Господи! и не творишь, яже Аз хощу».

«Повинуйтесь настоятелям» своим и покоряй­тесь им, ибо они бдят о душах ваших. Но ска­жет кто: если настоятель зол, ужели и тогда повиноваться ему? — В каком отношении зол? Если в отношении к вере, отрекись и беги от него, не только когда он человек, но хотя бы то был Ангел, сшедший с неба.









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 54;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная