Лекции.ИНФО


Наставления святых отцов о том, как достигать совершенства в христианском житии



 

Некто спросил авву Антония. «Что должно мне соблюдать, чтоб угодить Богу?» — Ста­рец сказал ему в ответ: «Соблюдай, что запо­ведаю тебе: куда ни пойдешь, всегда имей Бога пред очами своими; что ни будешь делать, имей (на то) свидетельство Священного Писа­ния; и в каком ни поселишься месте, не пере­меняй его скоро. Соблюди сии три (правила), и спасешься».

Авва Памва спросил авву Антония: «Что мне делать?» — Старец сказал ему: «Не верь своей праведности, не жалей о прошедшем (от­речении от мира) и будь воздержан языком и чревом».

Авва Антоний сказал: «Древние отцы ухо­дили в пустынь, там уврачевались сами и соде­лались способными врачами своей души, по­том, возвратясь оттоле, врачевали других. А мы, едва выходим из мира, прежде уврачевания самих себя, желаем врачевать других. Потому болезнь опять растравляется в нас, « и бывают последняя горша первых» (Мф. 12, 45); и слы­шим слово Господа: врачу, исцелися первее сам» (Лк. 4, 23).

Авва Андрей говорил: «Монаху приличе­ствуют следующие три добродетели: странни­чество (чувствовать себя чужим для всех и всего), нищета и молчание с терпением».

Авва Афанасий, епископ Александрийский, сказал: «Часто говорят некоторые из вас: где теперь гонение, чтобы подъять мученичество? Но помучься в совести, умри греху, умертви уды, сущие на земли, и соделаешься мучени­ком по произволению. Те противоборствовали царям и владыкам: имеешь и ты супостата диавола — князя греха и владык—демонов. Тем тогда предлагаемы были жертвенник и жертва и мерзость идолослужения. Есть и ныне, мыс­ленно в душе, жертвенник и жертва и мерзкий идол: жертвенник — ненасытное чрево; жерт­ва — чувственные наслаждения; идол — дух похоти. Рабствующий блуду и преданный чувст­венным наслаждениям отвергся Христа и по­клоняется идолу, ибо имеет в себе идола Афро­диты — скверную похоть плоти. Также пора­бощенный гневу и ярости и не пресекающий беснования сей страсти отвергает Христа и имеет в себе богом Арея, который есть идол ярости. Другой, опять, сребролюбец и сласто­любец, заключающий утробу свою для брата своего и немилосердый к ближнему, отвергая Христа, служит идолам, ибо имеет в себе идо­лом Ерму; а также и твари служит паче Со­здавшего: «корень бо всем злым, сребролю­бие есть» (1 Тим. 6, 10). Так что, если ты воз­держишься и сохранишь себя от буйных стра­стей, то тем попрешь идолов, отвергнешь идолослужение и соделаешься мучеником, испове­дав доброе исповедание».

Авва Виссарион сказал: «Когда случится тебе быть в мире и не иметь брани, тогда паче смиряйся, чтобы не привилась злая, чуждая радость (самодовольство), чтобы мы не воз­мечтали о себе и не были преданы брани, ибо Бог часто ради немощей наших не попускает нам быть преданными ей, да не погибнем».

Брат, живший вместе с другими братиями, спросил авву Виссариона: «Что мне делать?» — Старец говорит ему: «Молчи и не меряй се­бя» (не меряйся с ними, то есть не равняй себя им, или не замечай, какова твоя мера, или не меряй своих трудов).

Авва Вениамин, умирая, сказал детям сво­им (духовным): «Вот что делайте и возможете спастись: всегда «радуйтеся, непрестанно молитеся, о всем благодарите»» (1 Сол. 5, 16—18).

Некто спросил авву Виаре: «Что мне де­лать, чтобы спастись?» — И он говорит ему: «Пойди, сделай чрево свое малым и рукоделие малым; не мятись в келлии своей,— и спа­сешься».

Авва Григорий сказал: «Трех следующих (до­бродетелей) требует Бог от всякого человека, получившего крещение: правой веры от души, истины от языка и целомудрия от тела».

Авва Диоскор сказал: «Если мы облечемся в небесное наше одеяние, то не явимся нагими; если же не окажемся носящими такое одеяние, то что нам делать, братие? Ибо и мы имеем услышать оный глас, глаголющий: «вверзите его во тму кромешнюю; ту будет плач и скрежет зубом» (Мф. 22, 13). Стыдно нам, столько времени носящим схиму, в час нуждный обрестись не имеющими одеяния брачна! О, какое раскаяние поразит тогда нас! Какой срам покроет нас пред лицом отцов и братий наших, когда они увидят, как мы будем мучи­мы ангелами казни! Какая скорбь обымет авву Антония, и авву Аммона Нитрийского, и авву Павла Фотийского, и авву Аммона Аравии Египетской, и авву Миусе Фиваидского, и ав­ву Макария Александрийского, и авву Пафнутия Сидонянина, и авву Урсария Фичуйского, и авву Аммония Хеневритского и всех правед­ников в то время, как их будут воспринимать в Царствие Небесное, а нас извергать во тьму кромешную».

Блаженный Епифаний говорил: «Если Мелхиседек — образ Христа — благословил Ав­раама, корень иудеев, то тем паче Сама Исти­на — Христос — благословит и освятит всех верующих в Него».

Сказал также, что нужно приобретать хрис­тианские книги, коль скоро кто имеет доста­ток. Ибо один вид сих книг, сам по себе, соделывает нас ленивейшими на грех и распола­гает более ревновать о праведности.

Опять сказал: «Чтение писаний доставляет великую твердость на то, чтобы не грешить».

Сказал также: «Незнание писаний есть ве­ликая стремнина (обрыв) и глубокая пропасть».

Еще сказал: «Не знать ни одного из боже­ственных законов есть великое предательство спасения».

Он же говорил: «Грехи праведных суть око­ло уст (то есть на окраинах состава), а грехи нечестивых — из всего тела (то есть весь со­став полон греха). Почему поет Давид: «По­ложи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих» (Пс. 140, 3); и еще: «рех: сохраню пути моя, еже не согрешати ми языком моим»» (Пс. 38, 2).

Он же сказал: «Грешникам Бог уступает и настоящую долговую сумму, если покаются, как блуднице и мытарю, а от праведных требу­ет и процентов. И сие то значит, что сказал Он Апостолам: «аще не избудет правда ва­ша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие Небесное»» (Мф. 5, 20).

Авва Евпрепий сказал: «Зная, что Бог ве­рен в Себе и силен, веруй в Него, и причас­тишься благ Его. Если же малодушествуешь, то не веруешь. Все мы веруем, что Бог силен; веруем также, что для Него все возможно; но ты веруй в Него и в своих делах, что (то есть) и в тебе творит Он знамения».

Брат спросил того же старца: «Как прихо­дит в душу страх Божий?» — И старец ска­зал: «Когда возымеет человек смирение и нестяжательность, тогда приходит к нему страх Божий».

Он же сказал: «Страх, смирение, скудость в пище и плач всегда да пребывают» (с тобой).

Тот же авва Евпрепий (еще в начале своего подвижничества) пришел к некоему старцу и говорит ему: «Авва! скажи мне, как спастись».— Старец сказал ему: «Если желаешь спастись, то, куда ни придешь, не упреждай говорить, пока тебя не спросят». Умиленный сим словом, авва Евпрепий поклонился старцу и сказал: «Поистине, много я читал книг, но столь по­лезного (правила) еще не знал» и отошел, по­лучив великую пользу.

Мать Евгения сказала: «Молиться нам над­лежит усердно и с единым только пребывать Иисусом, ибо богат всякий, со Иисусом пре­бывающий, хотя бы телесно был и беден. Предпочитающий земное духовному лишится того и другого; ищущий же небесного, конечно, и земных сподобится благ».

Авва Ириней сказал к братиям: «Будем подвизаться и твердо стоять, когда бываем боримы, ибо мы воины Христа, Царя Небес­ного. Как воины царя земного имеют медный шлем, так и у нашего воинства есть свой шлем — благие добродетели; те имеют цепесвязную броню, и у нас есть броня духовная, верою исковываемая; у тех щит, у нас — надежда на Бога; у тех копье, у нас — молитва. У тех меч, у нас — Бог. Те на брани проливают кровь, мы же принесем произволение. Небесный наш Царь для того попустил демонам воевать про­тив нас, чтобы мы не забыли Его благодеяний, ибо в состоянии покоя многие люди часто со­всем не молятся, или хотя и молятся, но как не молятся. Блуждая мыслию во время молитвы, они то же, что не молящиеся, хотя и стоят на молитве: ибо, устами беседуя к Богу, в серд­це же с миром разглагольствующие, как будут услышаны? Когда же бываем мы в скорби, тогда молимся трезвенно и, часто не поя уста­ми, молимся сердцем, воссылая к Богу слово сердечное и беседуя к Нему стенаниями. Итак, братие, будем и мы подражать воинам царя смертного и воевать с усердием; паче же да подражаем трем отрокам (Вавилонским): по­прем пещь страстей чистотою, угасим углие искушений молитвою и посрамим мысленного Навуходоносора — диавола; представим теле­са наши в жертву живу Богу, и как всесожже­ние тучное принесем Ему благочестное мудро­вание».

Авва Зенон, ученик блаженного Силуана, сказал: «Не поселяйся в славном месте, не живи с человеком, имеющим великое имя, и никогда не полагай основания на построение себе келлии».

Авва Макарий спросил авву Захария: «Ска­жи мне, что значит быть монахом?» — Он говорит ему: «Меня спрашиваешь, отче?» — Авва Макарий говорит: «Тебе верю, сын мой Захарий, ибо есть понуждающий меня спро­сить тебя».— Говорит ему Захария: «По мне, отче, тот настоящий монах, кто нудит себя на все».

Говорили об авве Исайи, что однажды, взяв трость, пошел он на гумно и говорит владельцу земли: «Дай мне пшеницы».— Сей говорит ему: «И ты жал, авва?» — Он говорит: «Нет».— Тогда говорит ему владелец земли: «Как же ты хочешь получить пшеницу не жавши?» — Ста­рец говорит ему: «Разве кто не жал, тот не получает награды?» — «Нет»,— говорит зем­левладелец. И старец отошел. Братия, видев­шие, что он сделал, поклонясь ему, просили изъяснить им, для чего он так сделал. Старец говорит им: «Это я сделал в пример того, что если кто не будет трудиться, то не получит на­грады от Бога».

Авва Исайя, пресвитер, говорил: «Некто сказал из отцов, что человек паче всего должен стараться стяжать веру в Бога, непрестанное устремление к Богу всего желания, незлобие, невоздавание злом за зло, злострадание, сми­ренномудрие, чистоту, милосердие, любовь ко всем, покорность, кротость, великодушие, тер­пение, святое стремление к Богу, частое, с болезнию сердца и истинною любовию, моле­ние Бога о том, чтоб не озреться вспять, внимание ко всему, что находит на него, неве­рие своему благому деланию или служению, непрестанное призывание помощи Божией во всем, чему подвергается он, что находит на не­го каждодневно».

Брат просил у аввы Исайи слова (назида­ния), и старец сказал ему: «Если желаешь по­следовать Господу нашему Иисусу, соблюдай слова Его; и если желаешь, чтоб ветхий твой человек был сораспят Ему, до самой смерти должен ты отсекать от себя тех, кои низводят тебя со креста; должен также приготовить себя к тому, чтоб сносить всякое уничижение, успо­каивать сердце творящих тебе зло, смиряться пред желающими властвовать над тобою; иметь молчание уст, и никого не осуждать в сердце своем».

Сказал также: «Труд телесный, нищета, странничество, мужество и молчание рождают смиренномудрие; смиренномудрие же снимает множество грехов. Кто не хранит сего, того тщетно отречение от мира».

Опять сказал: «Возненавидь все, что в ми­ре, также покой телесный, ибо это со делало тебя врагом Богу. Как человек, имеющий вра­га, ведет с ним брань, так и мы должны вести брань с телом, чтоб не покоить его».

Брат спросил авву Исайю, что значат сло­ва евангельской молитвы: «Да святится имя Твое»? — И он сказал ему в ответ: «Это свойст­венно совершенным; ибо в нас, одолеваемых страстьми, невозможно святиться имени Бо­жию».

Рассказывал нам авва Исайя: «Как я сидел однажды с аввою Макарием, пришли к нему семь братий из Александрии и, искушая его, говорят: "Скажи нам, отче, как спастись?" Я взял сверток бумаги, сел в стороне и записы­вал, что исходило из уст его. Старец вздохнул и. отверзши просвещенные уста свои, сказал: О братие! Каждый из вас знает, как спас­тись, но то горе, что нет у нас желания спас­тись".— Они сказали ему: "Мы весьма жела­ем спастись, но злые помыслы не оставляют нас. Итак, что же нам делать?" — Старец сказал: "Если вы монахи, то зачем шатаетесь с мирянами, или приближаетесь туда, где есть мирянин? Те, кои отрекшись мира и облекшись в ангельский образ, живут среди мирян, сами себя обольщают, сбивают с пути: всуе весь труд их. Ибо, что приобретут они от мирян, кроме плотского утешения? А где плотское утешение, там не может обитать страх Божий, особенно в монахе. Почему монах называется монахом? — Потому, что он один с единым Богом беседует день и ночь. А монах, прово­дящий среди мирян иногда день, а по большей части два, затем, чтоб по невозможности жить без потребностей телесных, продать свое руко­делие и купить потребное, и потом, возвратясь, искренно раскаиваться и жалеть о тех двух днях, проведенных в городе для продажи руко­делия своего, никакой не получит пользы (от своего монашества). Вот какие добродетели приобретает монах, живущий среди мирян. Когда лишь только вступит он (в монашество), то на первых порах бывает обыкновенно воз­держан языком, постником и смиренником, пока не придет в известность и пройдет слава о нем, что-де такой-то монах поистине есть раб Божий. Тотчас сатана внушает мирянам нести ему всякие потребности: вино, елей, деньги и всякие вещи, говоря: святче, святче! Слыша "святче", напыщается смиренный монах и, как обычно тщеславию, начинает ходить к ним посидеть, ест, пьет и утешается; когда станет на псалмопение, то возвышает глас свой, и миряне начинают говорить о нем с похвалою, что такой-то монах поет псалмы и совершает бдения. От сего еще более одолевает его тще­славие, он надымается и высится; смирение совсем отходит от него, и, если кто скажет ему неласковое слово, он отвечает ему еще худшим. Далее, так как он день и ночь видит мирян, то диавол уязвляет его красотою жен и детей, и он бывает в большом смущении и большой опас­ности, ибо Господь наш Иисус Христос сказал в Евангелии: «всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем « (Мф. 5, 28). Не будет вменять ни во что слово сие, слыша, что еще говорит Господь: «небо и земля мимоидет: словеса же Моя не мимоидут» (Мф. 24, 35). Потом приходят заботы житейские, и он начи­нает промышлять о телесных потребах на год, собрав их, удвояет, наконец, начинает собирать золото и сребро, чем демоны низвергают его, наконец, к самому корню сребролюбия. После сего, если кто приносит к нему что-нибудь малое, он отвергает то, говоря: "Не принимаю сего, потому что ничего не беру". Если же кто приносит золото и сребро, или одеяние, или другое что ему пригодное, он тотчас с радостью принимает его и, поставя трапезу, начина­ет утешаться с ним. А бедный, или, лучше, Христос, толчет извне и в двери, и никто не внемлет, никто не слышит. К таковым сказал Господь наш Иисус Христос: «удобее есть велбуду сквозе иглины уши пройти, неже богату в царствие Божие внити» (Мф. 19, 24). Но, может быть, скажешь, что ты небогат, или что, будучи богат, я ни в чем не имею нужды и никому не докучаю, или, что имею, имею от рукоделия и от того, что посылает Бог, я ни­кого не обижаю.— Скажите мне, отцы: Ангелы на небесах о собрании золота и сребра заботят­ся или о славе Божией? Для чего и мы, братие, приняли образ сей? Чтоб собирать богатство и тленное вещество или чтоб быть подобными Ангелам? Или не знаете, что падший с небес (ан­гельский) чин наполняется из монахов? Зачем же, братие, отрекшись от мира, опять, в нера­дении, совращаемся с пути смирения? Или не знаете, что вино, жены, золото, плотский по­кой и блуждание среди мирян,— все сие удаляет нас от Бога? «Корень бо всем злым сре­бролюбие есть» (1 Тим. 6, 10). Сколько отсто­ит небо от земли, столько отстоит сребролюби­вый монах от славы Божией. И поистине, нет зла больше того зла, какому подвергается среб­ролюбивый монах. Монах, любящий мирские беседы, требует многих молитв святых отцов. Или не слышим, что говорит блаженный Иоанн: «не любите мира, ни, яже в мире; аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем» (1 Ин. 2, 15)? Равно и апостол Иаков говорит: «иже бо восхощет друг быти ми­ру, враг Божий бывает» (Иак. 4, 4). Да бе­жим же, братие, от мира, как бежит кто от змия. Кого уязвит змий, тот едва исцелевает. Так и мы, если желаем быть монахами, да бе­жим от мира. Лучше, братие мои, иметь одну брань, нежели много и без числа. Скажите мне, отцы и братия, отцы наши где стяжали добродетели,— в мире или в пустыне? Как же мы хотим стяжать добродетель, живя в мире? Если не взалчем, если не возжаждем, если не понесем мраза, если не вселимся со зверьми, не умрем телу, то как поживем душе? Как хотим мы наследовать Царствие Небесное, пребывая среди мирян? Или как даже возведем очи свои к Нему, кружась в суете? Не теряет ли своего Достоинства воин, который, бежав от войны, предается куплям житейским? Не тем ли паче мы, если, живя с мирянами, будем только есть и пить, лишимся наследия Царствия Небесно­го? Да не внушает вам диавол злых помыс­лов — говорить: "Я собираю для того, чтоб (чрез милостыню) заслужить еще и награду", пото­му что, кто не хочет сотворить милостыню из кондранта, тот не сотворит и из тысячи дина­риев. Нет, братия мои! Это есть дело мирян. Не хочет Бог, чтобы мы, монахи, имели золото или серебро, одеяния и другие вещи. Господь заповедал, говоря: «воззрите на птицы не­бесный, яко не сеют, ни жнут, ни соби­рают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их» (Мф. 6, 26). Монах, имеющий золото, серебро и другие вещи, не верует, что Бог может напитать его; но если Он не может подать нам хлеба насущного, то не может да­ровать и Царствия Своего. Вот что знаю я наверное, что если я имею потребное и другой кто, особенно мирянин, сам по себе несет мне что-нибудь, то это бывает по действию диаво­ла. Если же не имею и помолюсь однажды и дважды, тогда мне, как некогда Даниилу во рве львином, посылает Бог, зная, что я нужда­юсь. А если я не только не нуждаюсь ни в чем, но еще имею золото, серебро и другие вещи, между тем не хочу тратить на содержание себя, а ожидаю, чтоб другой принес мне по­требное, тогда я бываю сообщником Иуды Искариотского, который, оставя дарованную ему благодать, устремился к похоти сребролю­бия. Зная сие, блаженный Апостол назвал сребролюбие не только корнем всех зол, но и идолослужением (Еф. 5, 5). Итак, видите, в какое зло болезнь сия увлекает монаха, когда ввергает его даже в идолослужение: ибо среб­ролюбивый отступает от славы Божией и по­клоняется изваянному идолу человеческому, то есть золоту. О, сребролюбие! Ты удаляешь мо­наха от славы Божией. О, сребролюбие, горь­кое и плачевное! Ты отлучаешь монаха от чина ангельского! О, сребролюбие, корень всех зол! Ты ввергаешь монаха все в большие и большие заботы, пока доведешь до того, что он, оставя славу небесную, прилепится к миродержителям тьмы века сего. О, сребролюбие, хороводец всякого зла, ты изощряешь язык монаха на брань, ссоры и смуты, пока не подведешь его под суд, наподобие мирян! Горе монаху, даю­щему свободный к себе доступ демону сребро­любия! Горе монаху сребролюбцу, что оставил заповедь Спасителя, рекшего: «не стяжите злата ни сребра» (Мф. 10, 9). Часто внушает ему диавол такой помысл: "Встань и сотвори бдение, а завтра позови братий и учреди трапе­зу любви". Потом отходит демон к званным и говорит: "Возьмите с собою свои припасы". Часто говорит также в себе такой (монах): "Пра­вила своего я не нарушаю: исполняю и третий, и шестой, и девятый час", не зная, что «не всяк глаголяй: Господи, Господи! внидет в цар­ствие небесное» (Мф. 7, 21). И: "Чем повре­дят мне сребро, золото и другие вещи?", не зная, что, где золото, сребро и вещи, там сво­бодный доступ демонам и пагуба души и тела, там горе навсегда. Как войдет сокрушение в сребролюбивого монаха, когда он, оставя волю Сотворшего его и Призывающего к жизни вечной, золото чтит и лобызает? Как войдет в такого человека сокрушение? — Впрочем, диавол часто возбуждает в нем слезы, воздыха­ния и заставляет его бить себя в грудь, говоря притом: "Вот дал тебе Бог золото и сребро и сокрушение", с тем, чтоб ему и на мысль не пришло когда-нибудь извергнуть корень среб­ролюбия. О братия моя возлюбленная! Как мы, монахи, имеем золото и сребро, одеяния и всякие вещи, и никогда не перестаем собирать более и более, а между тем бедный, паче же Христос, немощен и алчен, терпит жажду и мраз, и мы ничего не хотим сделать для Него. Какое оправдание представим мы, братие, Владыке Христу, что, отрекшись мира, опять ищем его; мятемся под схимой, и сей ангель­ский образ делаем житейским, обращая его в промысл ради золота, из коего или совсем не даем (нуждающимся), или, если даем, то при других, для того чтобы нас хвалили. Нет, бра­тие мои возлюбленные, убежим от мира. Нуж­да нам надлежит спасаться в пустыне, среди же мирян поистине не спасемся, ибо Господь говорит, что если кто не отречется мира и того, что «в мире», еще же и души своей, «и не возмет креста своего и не последует Мне, несть Мене достоин « (Мф. 10, 38). «Живу Аз», глаголет Господь: «изыдите от среды их и отлучитеся « (2 Кор. 6, 17). Посмотрите, братие мои возлюбленные, как полезно бегать сообщения с людьми житейскими. Это полезно и для них, и для нас. Вся беседа их — о тор­гах, сходбищах, женах, детях, скоте, а такая беседа не удаляет ли помыслы от Бога? Если же одна беседа с ними удаляет помысл от Бога, то какой вред должен быть от того, если есть с ним и пить. Не потому я говорю это, что они нечисты,— да не будет. Но они едят по дваж­ды в день всякого рода яства и мяса, мы же воздерживаемся от мяс и разнообразных яств и едим всегда однажды в день. Теперь, если они увидят, что мы едим довольно, тотчас осуждают нас и говорят: "Вот и монахи едят в сытость", не помня, что и мы также обложены плотию, как и они. Опять, если видят, что мы воздержны в пище, тоже осуждают нас, гово­ря: "Вот человекоугодники!" И губят, таким образом, души свои из-за нас. Также, если видят, что мы едим не умовенными руками или неопрятно держим одежду, говорят: "Вот не­вежество". И опять, если видят, что едим умо­венными руками, говорят: "Вот и монахи чис­тятся". И губят себя из-за нас, и мы бываем причастниками и виновниками их погибели. Бегая убо, да бежим трапез их; и будем искать более поношения их, чем похвал, ибо не похва­ла их доставляет венцы.— Что мне пользы, если угожду человекам и прогневлю Господа Бога моего? Апостол Павел говорит: «аще бых еще человеком угождал. Христов раб не бых убо был» (Гал. 1, 10). Не молимся ли мы пред лицем Господа, говоря: "Иисусе, Боже наш! Избави и изми нас от укора и похвалы их"? Не будем же ничего делать в угождение им. Ибо, как похвала их не может нас ввести в Царствие Небесное, так и всякий укор их не может заключать для нас вечной жизни. Да ведаем, братие мои возлюбленные и благосло­венные, что и о всяком слове праздном мы дадим отчет Господу Богу нашему"».

Брат пришел к авве Илии безмолвнику, в киновию пещеры аввы Саввы, и говорит ему: «Авва, скажи мне слово (назидания)».— Ста­рец говорит ему: «Во дни отцов наших были любимы три следующие добродетели: нестя­жание, кротость и воздержание; ныне же вла­ствуют в монахах любостяжание, чревоугодие и гневливость,— что хочешь, то и держи».

Сказывали об авве Феодоре Фермейском, что многих превосходил он следующими тремя добродетелями: нестяжанием, подвижниче­ством и беганием людей.

Мать Феодора спросила папу Феофила об одном изречении Апостола, именно, что зна­чит: «искупующе время» (Еф. 5, 16). И он го­ворит ей: «Наименование указывает прибыток. Именно: предстоит тебе время поношения? — Купи сие время поношения смиренномудрием и долготерпением, и возьми себе сей прибыток. Время бесчестия? — Незлобием купи и обрати сие время в прибыток себе. Таким образом, все противное, если захотим, будет нам в при­быток».

Опять сказала мать Феодора: ««Подвизайтеся внити тесными враты» (Мф. 7, 13). Ибо, как древа, если не будут под действием морозов и дождей, не могут принести плодов, так в отношении к нам, век сей есть зима; и если мы не будем испытаны многими скорбями и искушениями, то не можем соделаться на­следниками Царствия Небесного».

Она же (мать Феодора) опять сказала, что учитель должен быть чужд любоначалия, не причастен тщеславию и далек от гордости; не должен ни быть игралищем лести, ни ослеп­ляться дарами, ни порабощаться чреву, ни ув­лекаться гневом; но должен быть великоду­шен, приветлив, всею силою смиренномудр, рассудителен, снослив, попечителей и душелюбив».

Авва Иоанн (Колов) сказал: «Я желаю, чтоб человек помалу вкусил от всех добродете­лей. Итак, каждый день, вставая утром, пола­гай начало всякой добродетели и заповеди Божией, величайшему терпению, со страхом и долготерпением; любви Божией, со всякою готовностию души и тела, и со многим смирени­ем; терпению скорбей и хранению сердца и одной молитве и молениям с воздыханием; чи­стоте языка и хранению очей; тому, чтоб не гневаться, когда бесчестят; быть в мире со всеми, не воздавать злом за зло, не смотреть за падениями других и быть ниже всякой тва­ри; отречению от всех вещей и всего плотского, кресто-принятию, подвигу, духовной нищете, посту, покаянию и плачу, духовной брани, рас­суждению, чистоте души, безмолвному руко­делию, ночным бдениям, алчбе и жажде, гладу, наготе, трудам. Закрой гроб свой, как бы ты уже скончался, чтоб содержать в мысли, что смерть твоя близка каждый час к тебе».

Авва Иоанн сказал: «Как нельзя всю жизнь оставаться детьми и с умножением лет не воз­растать опытностию и знанием, так и в мона­шеской жизни всякий, с продолжением в ней времени, должен более и более восходить на высоту добродетелей».

Авва Касснан рассказывал о некоем авве Иоанне киновиархе, старце высокой жизни, что, когда он кончался и с радостию и желани­ем отходил к Богу, окружили его братия и просили оставить им вместо наследства какое-нибудь слово краткое, но спасительное, по ру­ководству которого могли бы они достигнуть совершенства во Христе. И он, воздохнув, сказал им: «Никогда я не творил собственной воли и не учил никого тому, чего бы прежде сам не исполнил».

Блаженный Иоанн Златоуст сказал: «Са­дясь за чтение Божественного Писания и дру­гих священных книг, прежде призови Бога, да отверзет Он очи сердца твоего не только к точному уразумению написанного, но и к ис­полнению того, чтоб знание жизни и учение святых не обратилось нам в осуждение».

Авва Иоанн киликианин, игумен Раифский, сказал братиям: «Чада! Как убежали мы от мира, так да бежим и от похотей плоти».

Опять сказал: «Будем подражать отцам на­шим: с какими лишениями и с каким безмолви­ем жили они здесь!»

Сказал также: «Дети! Не оскверним мес­та сего, которое отцы наши очистили от де­монов».

Еще сказал: «Место сие есть место под­вижников, а не торжников».

Взошли мы от Гефсимании на гору Елеон, где монастырь аввы Авраама. В сем монасты­ре был игумен авва Иоанн киликианин. Спро­сили мы его однажды: «Как может кто стя­жать добродетель?» — И старец сказал нам в ответ: «Желающий стяжать добродетель не может стяжать ее иначе, как возненавидев противоположное ей зло. Итак, если желаешь иметь всегда плач,— возненавидь смех; жела­ешь иметь смирение — возненавидь гордость; желаешь быть воздержным — возненавидь пресыщение; желаешь целомудрствовать — возненавидь сладострастие; желаешь быть не­стяжательным — возненавидь сребролюбие. Желающий обитать в пустыне ненавидит горо­да по причине соблазнов в них; желающий иметь безмолвие ненавидит частые посещения; желающий быть чужим для всех и всего нена­видит показность; желающий воздержным быть в гневе ненавидит сообращение со многи­ми; желающий быть незлопамятным ненавидит злословие; желающий быть нерассеянным пре­бывает в уединении; желающий обуздывать язык, да заграждает уши свои, чтоб не слы­шать много; желающий всегда иметь страх Бо­жий пусть возненавидит телесный покой и воз­любит скорбь и тесноту».

Брат спросил авву Иосифа: «Когда случит­ся гонение, в пустыню ли бежать лучше или в города и села?» И старец сказал ему: «Где ус­лышишь, что есть православные, туда и сту­пай, поближе к ним».

Он же сказал: «Отнюдь не имей дружбы с отроком и не живи с ним вместе; если можешь жить один в келлии своей, то это хорошо; воз­делывай свою овощь, вместо того, чтоб идти к кому-нибудь просить».

Брат спросил его же: «Хочу жить с кем-нибудь вместе на таком условии: я бы безмолв­ствовал один в келлии и рукодельем добывал сколько нужно на содержание, а тот пекся бы о мне». Старец сказал ему: «Отцы наши не желали сего».

Говорили об авве Исааке, что, когда он кон­чался, сошлись к нему старцы и говорили: «Что нам делать после тебя, отче?» — Он сказал: «Видели вы, как я ходил пред лицом вашим? Если будете и вы следовать заповедям Господа и соблюдать их, то Он пошлет благодать Свою и сохранит место сие; если же не сохранит, то не пребудете на месте сем. И мы, когда умира­ли отцы наши, печалились, но, соблюдая запо­веди Господни и их завещания, устояли, так, как бы они сами были при нас. Так и вы по­ступите, и спасетесь».

Брат спросил авву Иеракса: «Скажи мне слово, как спастись?» — Старец говорит ему: «Сиди в келлии своей; если алчен — ешь, если жаждешь — пей, только никого не злословь, и спасешься».

Авва Исидор Пелусиот говорит: «Жизнь без славы обыкновенно более приносит пользы, нежели слава без жизни. Ибо жизнь назидает и молча, а слава без жизни, несмотря на все возгласы, служит только в тягость. Если со­сдиняются слава и жизнь, то они составляют красоту всего любомудрия».

Он же говорит: «Дорожи добродетелию; не заботься о счастии. Добродетель есть бессмерт­ное сокровище, а счастие скоро исчезает».

Говорил еще Иеракс: «Многие из людей стре­мятся к добродетели, но медлят идти путем, ведущим к ней. Другие же и не думают о том, что есть добродетель. Потому первых должно убеждать, чтоб они оставили свою леность, а других научать, что добродетель поистине есть добродетель».

Говорил также: «Зло удалило людей от Бога и разделило их между собою, потому всячески должно убегать зла и стремиться к добродете­ли, которая приводит к Богу и соединяет одних с другими. Цель добродетели и целомудрия есть простота с мудростью».

Авва Иосиф Фивейский сказал: «Следую­щие три дела честны пред лицем Господа: пер­вое — когда кому больному прилагаются но­вые искушения, а он принимает их с благода­рением; второе — когда кто совершает все дела свои так, чтобы оные были чисты пред лицем Бога и не имели ничего человеческого; тре­тье — когда кто живет в совершенном послу­шании духовному отцу и отрекается от всех собственных хотений. Сей последний имеет одним венцом больше. Я же избрал бы бо­лезнь».

Авва Макарий сказал: «Не ночуй в келлии брата, имеющего худую славу».

Брат спросил авву Макария Великого о том, как достигнуть совершенства, и старец сказал ему в ответ: «Если человек не стяжет великого смирения в сердце и теле, и того, чтоб не мерить себя ни в каком деле, но ставить себя в смирении ниже всякой твари, также отнюдь не осуждать никого, кроме себя одно­го; сносить поношения, отрывать от сердца всякую злобу и нудить себя быть долготерпе­ливым, тихим, братолюбивым, целомудренным, воздержным, как написано: «царствие Божие нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12); еще же право смотреть очами, хранить язык и отвращать слух от всякого суетного и душетленного слышания, хранить чистоту сер­дца пред Богом и непорочность тела; иметь также повседневно смерть пред очами, пога­шать гнев и злобу, отвергаться вещества и плотских похотей, отрещись диавола и всех дел его и твердо сочетаться всецарю Богу и всем заповедям Его, непрестанно молиться, и во всякое время, во всякой вещи и всяком деле быть утверждену в Боге,— то не можешь быть совершенным».

Авва Марк сказал: «Закон свободы науча­ет всякой истине, и хотя многие читают его, но редкие понимают его в отношении к исполне­нию заповедей. Не ищи совершенства его в добродетелях человеческих, ибо совершенного в них нет. Совершенство его сокрыто в кресте Христовом».

Брат пришел в скит к авве Моисею и про­сил у него наставления. Старец говорит ему: «Пойди, сиди в своей келлии, и келлия твоя научит тебя всему».

Авва Моисей сказал: «Кто имеет близ себя Иисуса и непрестанно беседует с Ним, то делает хорошо, не внося человека в келлию свою».

Опять сказал: «Невозможно стяжать Иису­са, иначе как трудом, смирением и непрестан­ною молитвою».

Авва Моисей сказывал: «Три старца при­шли к авве Пафнутию, которого звали Кефалою, и просили у него наставления. Старец сказал им: "Что желаете, чтоб я сказал вам: духовное или плотское?" — Они говорят ему: "Духовное".— Старец говорит им: "Пойдите, возлюбите прискорбность, скорбь паче утеше­ния, бесчестие паче славы, и даяти паче, неже­ли приимати"».

Брат спросил старца: «Какое бы мне делать доброе дело, чтоб живу быть чрез него (спа­стись)?» — И старец сказал: «Один Бог зна­ет, что добро. Но я слышал, что некто из отцов спросил о сем авву Нисфероя Великого, друга аввы Антония, и он сказал ему: "Не все ли дела равны? Писание говорит, что Авраам был страннолюбив, и Бог был с ним. Илия любил безмолвие, и Бог был с ним. Давид был смиренномудр, и Бог был с ним. Итак, к чему видишь расположенную душу свою по Богу, то и твори,— и храни сердце свое"».

Авва Нил сказал: «Раб, не радящий о де­лах господина своего, должен быть готов под­вергнуться ударам».

Авва Пимен говорит об авве Нисферое, что «как змий медный, сделанный Моисеем в ув­рачевание народа, так старец сей, имея всякую добродетель, всех врачевал молча».

Когда авва Пимен спросил сего авву Нис­фероя, откуда стяжал он такую добродетель, что какая бы когда ни случилась ему скорбь в киновии, он ничего не говорит и не ропщет, он отвечал: «Прости мне, авва. В самом начале, когда вступил я в сию киновию, сказал помыс­лу своему: ты и осел одно и то же. Как осел, когда его бьют, не говорит, и когда ругают, ни­чего не отвечает: таков будь и ты, как говорит псалом: «скотен бых у Тебе; и аз выну с Тобою»». (Пс. 72, 22—23).

Отцы Синайские рассказывали об авве Оресте, что в одно воскресенье он пришел в церковь в одеянии, надетом наизнанку. Так стоял он между другими, и некоторые из долж­ностных пришли и сказали ему: «Для чего, отче, ты вошел так в церковь в одежде навыво­рот? Странники будут смеяться над нами».— Старец сказал им в ответ: «Вы низвратили Синай, и никто не делает вам замечаний, а я оделся навыворот, и это неприятно вам. Ис­правьте сами, что низвратили, и я поправлю, что переворотил».

Авва Пимен сказал, что осмотрительность, внимание себе и рассудительность — сии три добродетели суть путеводители души.

Брат спросил авву Пимена: «Как должно жить человеку?» — Старец говорит ему: «Бу­дем смотреть на Даниила. Не нашлось на него другого обвинения, кроме того, что он служил Господу Богу своему».

Опять сказал: «Скудость, болезненность, прискорбность, самоутеснение и пост — вот работные орудия монаха. Ибо написано: «аще будут сии трие мужи: Ное и Даниил и Иов... живу Аз... тии в правде своей спа­сутся, глаголет Адонаи Господь « (Иез. 14,14, 20). Ной изображает нестяжательность, Иов — приболезненность, Даниил — рассудитель­ность. Итак, если будут в каком человеке сии три добродетели, то Господь обитает в нем».

Еще сказал (Пимен): «Если победит монах две вещи, то может быть свободен от мира». Брат спросил: «Какие?» — «Плотоугодие и тщеславие»,— отвечал старец.

Брат спросил авву Пимена: «Скажи мне слово назидания».— Старец сказал ему: «От­цы наши всякое дело начинали плачем».— Брат сказал: «Скажи мне и другое слово».— Ста­рец отвечал: «Сколько можешь, трудись над рукодельем, чтоб от него творить милостыню, ибо написано: милостыня и вера очищают гре­хи» (Притч. 15, 27).— Брат спросил: «Что есть вера?» — Старец сказал в ответ: «Веро­вать — значит жить в смиренномудрии и тво­рить милостыню».

Еще сказал: «Кому веровать не лежит сер­дце твое, не внимай тому сердцем твоим».

Брат спросил авву Пимена: «Что мне де­лать с бесполезными своими дружбами?» — Старец отвечал: «Есть ли человек, который, приближаясь к смерти, все еще думал бы о дружбах мира сего? Не приближайся к ним и не касайся их, и они сами собою отдалятся от тебя».

Опять сказал: «Когда человек намеревается строить дом, то собирает большое количество денег, чтобы иметь возможность поставить дом, и заготовляет разного рода материалы. Так и мы возьмем помалу от всех доброде­телей».

Он же сказал: «Давид написал Иоаву: нач­ни войну, и овладеешь городом и разоришь его» (2 Цар. 11, 25).

Он же сказал: «Иоав говорил: мужайтеся и будьте сынами силы, и сотворим брань за на­род Божий» (2 Цар. 10, 12). Это мы.

Авва Пимен сказал: «Если видишь видения и слышишь гласы, не рассказывай о том ближ­нему своему, ибо это есть поворот брани» (на твою сторону).

Опять сказал: «В первый раз беги; во вто­рой беги, а в третий будь меч» (о борьбе с по­мыслами).









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 57;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная