Лекции.ИНФО


Использованный национальный доход



(в сопоставимых ценах 1973 г., млрд. руб.)

Годы Всего На цели потребления На цели накопления и прочие расходы
1966—1970 гг. (8-я пятилетка)
1971—1975 гг. (9-я пятилетка)
1976—1980 гг. (10-я пятилетка)
1981—1985 гг. (11-я пятилетка)

 

Два важных фактора — устойчивый рост национального дохода и опережающее увеличение фонда потребления позволили в течение полутора—двух десятилетий добиться кардинальных перемен. Средняя заработная плата рабочих и служащих с 97 руб. в 1965 г. увеличилась до 190 руб. в 1985 г., а с учётом выплат льгот из общественных фондов потребления — до 269 руб. в месяц. Ещё быстрее росла оплата труда колхозников: с 51 руб. в 1965 г. она увеличилась до 153 руб. в 1985 г., а с учётом выплат льгот из общественных фондов потребления — до 223 руб. в месяц. Помимо зарплат на протяжении всего рассматриваемого периода шло увеличение пенсий, выплат женщинам-матерям, размеров льгот и скидок различным категориям населения. В целом реальные доходы населения за 1970-е гг. возросли на 46%, сумма вкладов населения в сберкассы только в одной девятой пятилетки увеличилась в 2,6 раза и продолжала расти.

В отличие от стран Запада, важной особенностью социального развития СССР стали более высокие темпы роста доходов в менее обеспеченных семьях. Если в 1965 г. только 4% граждан имели доход свыше 100 руб. в месяц на члена семьи, то в 1975 г. — уже 37%, а ещё через десять лет, в 1985 г. — более 60%. Результатом этого стало выравнивание уровня жизни различных слоёв советского общество. Условно говоря, ощутимое большинство советских трудящихся составляли своеобразный средний класс, уровень потребления которого всё ещё не дотягивал до уровня потребления среднего класса на Западе, но имел отчётливую тенденцию к сближению с ним. Вместе с тем проводившаяся в Советском Союзе линия на механическое повышение денежных доходов населения вела к некоторым негативным последствиям. В частности, имевшая место уравниловка в оплате девальвировала материальные стимулы к повышению квалификации и производительности труда. Так, если в 1950-е гг. квалифицированный рабочий в день зарплаты получал в 3—4 больше неквалифицированного, то через три десятилетия разница в оплате во многом нивелировалась и могла составлять 1,5—2 раза и даже меньше. Чтобы хоть как-то заинтересовать рабочих повышать свой профессиональный уровень, более активно участвовать в производственном процессе совершенствовалась система поощрений. Проблему пытались решить за счёт введения районных коэффициентов, новых тарифных ставок и должностных окладов, усиления действенности премирования, поощрительных доплат и надбавок.

Следует учесть, что увеличение доходов в 1970-е — начале 1980-х гг. шло на фоне относительной стабилизации цен. Ощутимо росли только цены на “товары повышенного спроса” (к которым относились ковры, мебель, бытовая техника, автомобили, ювелирные издания и т.д.), а так же на некоторые импортные товары. Так, болезненно население реагировало на многократное повышение цен на кофе, которое объяснялось «неурожаем в Африке на кофе и какао-бобы». Подорожание товаров повышенного спроса вызывало цепную реакцию изменения цен и на некоторые другие товары, а так же цен на чёрном рынке, но в целом цены росли крайне медленно, а на некоторые виды товаров и услуг они поддерживались на неизменном уровне. Очень дёшево обходились населению лекарства, в том числе многие импортные препараты. Особенно щадящими цены в СССР сохранялись на продовольствие, которые были ниже мировых в 2—3 и более раз. Плата за жильё и коммунальные услуги так же была относительно невелика — на них в среднем шло около 3% месячного бюджета семьи. Тем самым, средняя семья из трёх человек, чтоб иметь крышу над головой и нормально питаться, вполне могла уложиться в 150 руб. в месяц.

Повышение доходов и относительная стабильность цен объективно способствовали изменению структуры потребительского спроса населения, что некоторыми авторами было названо «потребительской революцией». Этот термин представляется не вполне корректным, правильнее говорить о революции потребления, для которой был характерен растущий спрос на товары длительного пользования. Если в середине 1960-х гг. цветных телевизоров в СССР практически не производилось, то в середине 1980-х гг. их продавалось в среднем более 4 млн. штук в год. За тот же период продажа населению магнитофонов увеличилась в 10 раз, холодильников в три раза, пылесосов в 5 раз, мотоциклов почти в 2 раза. Особенно резко возрос спрос на легковые автомобили — за двадцать лет их продажа увеличилась в 25 раз.

Советские руководители к последствиям революции потребления оказались не готовы. Изменения структуры спроса и его взлёт усугубляли существующие диспропорции в торговле, порождали хронический дефицит. Широко распространились разного рода коррупционные явления. Особенно желаемые товары приходилось «доставать из-под полы», «по знакомству», «покупать с рук» на чёрном рынке. По имеющимся подсчётам, таким образом постоянно или периодически переплачивало за покупки примерно 80% населения. Особенно часто к услугам теневых торговцев имели возможность и прибегали людям с достатком выше среднего, что, собственно и понятно. На такие престижные товары, как ковры, хрусталь, мебель, автомобили и др. стали формировать специальные очереди. Подобные списки могли создаваться профкомами на предприятиях. Часто они организовывались на неформальных основаниях самими покупателями непосредственно при магазинах. В таких очередях нужно было периодически отмечаться, чтобы не оказаться вычеркнутым и не потерять возможность купить необходимую вещь. Поскольку номер очереди в таком списке также мог служить своеобразным товаром, возникал определённый слой дельцов, промышлявший вокруг магазинов. Положительный сам по себе факт роста денежных доходов в сочетании с невозможностью без дополнительных хлопот приобрести требуемую вещь превращался в фактор социального напряжения. К сожалению, большинство людей не могло понять, что такого рода явления конечно же можно назвать трудностями, но трудностями роста, и постепенно они будет преодолены: за свою историю Россия преодолевала и не такое!

К рубежу 1970—1980-х гг. советская плановая экономика наконец наладила массовый выпуск телевизоров, транзисторов, мебели, ковров, холодильников, костюмов, обуви и других товаров народного потребления. Но их качество уже не удовлетворяло возросшие запросы людей. Происходило затоваривание недавно ещё дефицитной продукции, полки складов и магазинов были переполнены товарами, которые население уже не желало брать, в то время как неповоротливая лёгкая промышленность не могла быстро и в должном объёме учитывать изменения в спросе. Складывалась парадоксальная ситуация, при видимом изобилии товаров дефицит не только не смягчался, а, наоборот, возрастал. Не менее, если не более глубокие последствия революция потребления имела в сфере социальной психологии, где она привела к явлению, которое можно условно назвать «бунт потребительства» — во истину, перефразировав слова классика, тупой и бесчеловечный.

Как отмечается в социологической литературе, “бытовые и культурные потребности населения начали обгонять имеющиеся у государства возможности”[93]. В некоторых (прежде всего наиболее зажиточных) слоях населения появлялась жажда обладать не столько качественными, сколько модными вещами преимущественно импортного производства. Люди, в остальном вполне добропорядочные, славные, рассудительные, словно теряли голову и тратили немалое время и энергию на «добывание» (как это тогда называлось) американских джинсов, немецкой обуви, финских пуховых курток, японской бытовой техники, французских духов и проч. Обладание ими показывало определённый статус их владельца, было престижно. Борьба с вещизмом становится одним из основных компонентов официальной советской пропаганды тех лет, на высшем партийно-государственном уровне неоднократно принимались решения о повышении качества выпускаемой отечественной продукции, но без понимания корней проблемы избавиться от неё было сложно. Психология мещанина и обывателя становилась массовой.

Серьёзные сдвиги происходят в решении продовольственного вопроса, хотя ликвидировать дефицит на некоторые продукты питания в те годы так и не удалось. Сегодня критики советского общества злорадно припоминают т.н. “колбасные поезда”, когда жители малый городов ездили отовариться в крупные районные центры или столицу за дефицитными на местах продуктами. Действительно, Москва, где снабжение было гораздо более хорошим, в конце 1970-х гг. становится центром “товарного паломничества” жителей Рязани, Владимира, Тулы и других близ расположенных городов, но надо понимать природу этого явления. Люди устремлялись в Москву совсем не потому, что в своих населённых пунктах умирали с голода. Они стремились (поскольку появилось много дополнительных денег) разнообразить своё повседневное меню. При этом, они ещё стремились и сэкономить — на колхозных рынках, например, никакого дефицита ни мяса, ни каких иных продуктов питания никогда не наблюдалось. Просто продукты там стоили чуть дороже — в 2-3 раза. Но ведь и качество у них было выше! Сегодня уже никого не удивляет, что за более качественные товары нужно платить больше. А иногда речь идёт даже не о качестве. Например, одно и то же китайское тряпьё на барахолке стоит 50 рублей, а в фирменном бутике — 500. И ведь никто не ропщет — достают деньги и платят. А вот в советское время люди ещё не привыкли, что нужно платить не только за товар, но и за его качество. В общем-то, от сюда и миф о советском дефиците. Один мой зарубежный коллега прямо признался, что у них-то понимают его природу, но написать правду, написать, что советское общество давно перестало быть дефицитным, не могут — идеологическая цензура.

Дефицит продуктов питания если где и оставался, то только в государственной торговле. Но каждый учёный, каждый живший в те годы человек подтвердит, что помимо государственного, существовали и другие формы снабжения населения: профсоюзы, кооперацию, рыночную торговлю. Наконец, существовал чёрный рынок. Следует прямо признать, что если бы у население не было денег, то он просто бы не существовал. И если огромное количество покупало на нём американские джинсы за 200 рублей и диски “Битлз” за 70 рублей — значит у них такие возможности были, и отдавали они не последние, обрекая своих малых детей и престарелых родителей на голодную смерть! Проблемы, конечно были. Но, несмотря на них, производство и реализация сельхозпродукции в стране неуклонно возрастали. Общий объём розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли (включая сюда общественное питание) в середине 1980-х гг. был в 3,2 раза выше, чем в начале 1960-х гг. При этом очень важно учитывать, что особенно быстрыми темпами увеличивалась продажа наиболее ценных продуктов питания, таких как мясо и мясопродукты, молоко и молочные продукты, яйца, фрукты, овощи и т.д., тогда как потребление картофеля и хлебных изделий в рационе постепенно сокращалось, что свидетельствовало о значительном улучшении структуры потребления продовольственных продуктов. И вот вам зримый результат: по данным Организации ООН в области сельского хозяйства и продовольствия (FAO), в середине 1980-х гг. СССР входил в десятку стран с мира с наилучшим типом питания.

Не сразу, но решался остро стоявший ещё с 1920-х гг. и резко усугубившийся в военное время жилищный вопрос. На этапе последних советских пятилеток каждый год свои жилищные условия улучшали 10—11 млн. человек. При этом повышалось и качество жилья. Если в 1975 г. доля домов, построенных по новым типовым проектам улучшенной планировки, составляла 36%, то в 1985 г. — примерно половину. Если в прошлом во многих домах отсутствовали элементарные бытовые удобства, то в середине 1980-х гг. уже примерно в 90% квартир имелись канализация и центральное отопление, в 70—80 % горячая вода, ванны, газ. Если в конце 1960-х гг. средняя площадь квартиры равнялась 45,8 кв. м., то в середине 1980-х гг. —56,8 кв. м.; на одного городского жителя в 1960 г. приходилось 8,9 кв. м. жилья, а в 1985 г. — уже 14,1. Преимущество жилищное строительство осуществлялось за счёт государства. Из этого источника финансировалось возведение около 70% жилья. Вместе с тем, рост денежных доходов населения позволил повысить роль жилищно-строительных кооперативов, расширились возможности строительства индивидуальных домов на сбережения жителей села. Значимую роль в решение жилищной проблемы вносили промышленные предприятия и колхозы, за счёт жилищного строительства стремившиеся решить проблему привлечения и закрепления кадров.

Возрастают объёмы и качество медицинского и санаторного обслуживания. В 1985 г. по сравнению с 1970 г. на 10 тыс. человек городского населения число врачей увеличилось на 37%, для сельчан этот показатель оказался ещё внушительней — 76%. Улучшалось оснащённость лечебно-профилактических учреждений новейшим медицинским оборудованием, лечебной и диагностической аппаратурой, инструментами. Число больничных коек на 10 тыс. человек со 109 в 1970 г. возросло до 130 в 1985 г. Полностью удалось победить такие страшные болезни, как чума, тиф, оспа, малярия. Страна впервые в мировой практике приступила к решению важной социальной задачи — полностью обеспечить и городских, и сельских жителей всеми видами высококвалифицированной медицинской помощи, добиться всеобщей диспансеризации населения с целью раннего выявления и предупреждения заболеваний. Резко увеличилось количество людей, получивших возможность отдохнуть и поправить здоровье в санаториях и учреждениях отдыха. Если в 1960 г. смогло воспользоваться путёвками всего 6,7 млн. человек, то в 1985 г. — почти 50 млн. При этом большинство людей получало льготные путёвки — либо бесплатно, либо за полцены (остальную часть стоимости вносили профсоюзы). На рубеже 1970—1980-х гг. большую популярность получил так называемый семейный отдых, когда отпуск по профсоюзным путёвкам проводили целыми семьями.

Решённость многих социальных вопросов способствовала некоторой общей стабилизации в стране. По данным историка Л. Алексеевой, к концу брежневского периода в СССР участились сообщения о забастовках[94]. В действительности динамика социальных конфликтов в послевоенном советском обществе развивалась иначе. Как показывают раскрытые в последние годы советские архивы, вслед за крайне беспокойным периодом 1956—1964 гг., в дальнейшем наступает стабилизация, количество массовых выступлений ощутимо идёт на спад. Конечно, и в эти годы социальное недовольство давало о себе знать. Чаще всего оно проявлялось в форме национальных и трудовых конфликтов, коллективных писем в органы печати и властные структуры, а так же «антисоветских разговоров» — как в документах правоохранительных органов называли бытовую критику отдельных сторон советской действительности. Случались и неприятные эксцессы в период выборных компаний, когда в избирательные урны опускали листовки либо испорченные бюллетени, покрытые различного рода надписями в адрес властей. Редко социальные конфликты приобретали коллективный характер. Они были отмечены в Киеве, Крыму, Ярославле, Днепропетровске, Архангельске и др., а так же столицах закавказских и прибалтийских республик. В ЦК внимательно следили за ситуацией, хотя местные партийные функционеры пытались скрыть её от руководящих органов КПСС[95].

Вместе с тем, как показывает новейшее исследование В. Козлова, власти постепенно отказываются от излишней жестокости в отношении участников массовых выступлений, характерной для хрущёвского времени. Случае применения оружия против населения практически сходят на нет, падает количество осуждённых за участия в волнениях[96]. Главным орудием предотвращения недовольства становится совершенствование трудового законодательства и повышение благосостояние простых людей.

Процессы, протекавшие в СССР в 1964—1985 гг. не могли не сказаться на ситуации в духовной сфере. Среди исследователей до сих пор не существует единой точки зрения на ситуации в советской культуре тех лет. Часть историков и культурологов полагает, что в отличие от экономики и политической сферы, происходившее в культуре никоем образом не укладывается в понятие “застой”. Другие, наоборот, считают, что тенденции распада и деградации, начавшиеся в идеологии и культуре, потом постепенно начали распространяться на все сферы жизни в СССР. Очевидно, что истина может быть найдена при учёте всех полярных оценок. И действительно, духовная жизнь советского общества тех лет вовсе не выглядит как совершенно застывшая, мёртвая зона, где не возникает никакой борьбы, разномыслия и господствует полное единообразие.

Наоборот, творческий поиск нового, духовная неудовлетворённость в этот период отечественной истории по сравнению с предшествующим десятилетием заметно обостряются. В то же время, нельзя не признать, что именно в области идеологии, массовом сознании начинают созревать те мысли, идеи, настроения, которые окажутся смертельно опасными для прежнего уклада жизни, культурных и нравственных ценностей, ориентиров общественного развития, станут благодатной почвой для грядущей перестройки и либеральных реформ. При этом следует иметь в виду, что трудности и деструктивные моменты в духовной сфере и общественном климате в те годы, не были, конечно, всеобъемлющими, и проступали далеко не сразу, и что в целом поступательное развитие культуры в нашей стране продолжалось.

Особенно впечатляющие успехи в конце 1960-х — начале 1980-х гг. были достигнуты советской наукой, прежде всего в области физико-математических и естественнонаучных знаний. Завоёванные в те годы советскими учёными передовые позиции и сегодня, по прошествии уже более двух десятилетий непрерывных реформ и перестроек, позволяют России оставаться в почётном клубе наиболее развитых в научном отношении держав. Прежде всего, заметно улучшилась материальная база науки: доля расходов на неё в национальном доходе в 1970 г. составляла 4%, а в 1985 г. — уже 5%. За те же годы количество научно-исследовательских институтов увеличилось с 2078 до 2607, а количество научных работников возросло с 928 тыс. до 1491 тыс. В свою очередь развитие НТР стало важным фактором, способствовавшим подъёму советской экономики.

Одной из ключевых задач, которые стояли перед советской прикладной наукой, было обеспечение энергетических потребностей страны. В русле реализации этой задачи учёные внесли большой вклад в разработку новых энергоресурсов в труднодоступных районах Севера, так же был разработан принципиально новый метод изготовления многослойных труб для газопроводов огромной протяжённости. Быстрыми темпами прогрессировала ядерная энергетика. В СССР строятся новые атомные реакторы для исследовательских целей, открываются новые АЭС, спускаются на воду новые, существенно более мощные атомные ледоколы. Эта работа велась под научным руководством академика А. Александрова. Позитивные сдвиги намечаются в биологии. Так, специалистами Института биологической химии им. М. Шемякина удалось получить искусственные гены и найти подходы к изменению наследственности растений и живых организмов. Создаются новые мощные телескопы, построенный в эти годы советский радиотелескоп РАТАН становится самым мощным в мире.

Флагманом советской науки того времени по-прежнему оставалась советская космонавтика. Достижения советской космонавтики и сегодня во многом являются непревзойдённой вершиной человеческой мысли. Технологические наработки тех лет по сей день лежат в основе большинства осуществляемых в мире программ освоения космического пространства. В технологической гонке с США Советский Союз избрал более перспективный путь развития своей космической отрасли. Не сумев создать ничего подобного советским ракетоносителям, американцы в середине 1970-х гг. отказались от разработок одноразовых ракет «Аполлон» и перешли к созданию многоразовых космических кораблей (“челноков”). В эти же годы СССР, продолжая совершенствование своих ракетоносителей, главное внимание уделил мирному созданию околоземных пилотируемых станций. Советские орбитальные станции должны были стать космической рабочей площадкой и одновременно научной лабораторией, положить начало колонизации космоса человеком. В основе этой программы лежало предвидение К. Циолковского о том, что человечество перешагнёт планетарный уровень развития и превратится в космическую расу только тогда, когда человек начнёт жить и работать непосредственно в космосе.

В результате в области создания околоземных многомодульных станций СССР обогнал США и прочие страны как минимум на 30 лет, в то время как запуски американских “челноков” не привели к серьёзному технологическому прорыву в освоении космоса, кроме того, их запуски стоили в несколько раз дороже, чем советских одноразовых ракетоносителей. Когда же СССР в середине 1980-х гг. был освоен отечественный космический корабль многоразового использования “Буран” с ракетоносителем “Энергия”, то выяснилось, что и в этом компоненте Советский Союз является лидером, поскольку грузоподъёмность советского “челнока” оказалась в несколько раз выше, чем у американских при более экономичных затратах на каждую единицу выводимого в космос груза.

Важной вехой в развитии советской и мировой пилотируемой космонавтики становится 18 марта 1965 г. В этот день советский космонавт А. Леонов впервые в мире совершил выход из корабля в открытое космическое пространство. Было продолжено освоение планет солнечной системы. 3 февраля 1966 г. впервые в истории была осуществлена мягкая посадка спускаемого корабля на Луну и телепередача с ее поверхности на землю. Через полтора года, 18 октября 1967 г., советский спускаемый аппарат впервые в истории совершил плавный спуск и посадку на Венеру, и земные учёные смогли получить ценнейшую информацию о планете. Заметным событием, открывавшим широкие перспективы в развитии космических технологий, становится произведённая Советским Союзам 30 октября того же года первая в истории автоматическая стыковка двух искусственных спутников Земли “Космос–186” и “Космос–188”. И, наконец, 16 января 1969 г. на околоземной орбите заработала первая экспериментальная космическая станция, на борту которой трудился экипаж в составе В. Шаталова, Б. Волынова, А. Елисеева, Е. Хрунова. В 1970 г. началась новая важная страница в освоении Луны — на поверхность спутника земли был высажен первый лунный самоходный аппарат. С этого времени русское слово “Луноход” вошло во все языки народов планеты Земля. В 1975 г. советский корабль “Союз” совершил стыковку с американским кораблём “Аполлон”.

Определённая специфика в эти годы существовала в области развития гуманитарного знания и общественно-научных дисциплин. В эти годы учёных обществоведов начинают шире привлекать к участию в работе над важными политическими документами, а так же к подготовке долгосрочных комплексных программ развития. Период своего ренессанса переживает в СССР прикладная социология, но теоретическая социология продолжает обслуживать узкопартийные интересы. Столь же противоречивые тенденции определяют в эти годы лицо советской экономической науки. С одной стороны, учёные экономисты внесли свой вклад в создание и обоснование новой генеральной схемы развития и размещения отраслей народного хозяйства, участвовали в выработке других грандиозных проектов этого времени. С другой стороны, тогдашние экономисты-академики А. Аганбегян, Г. Арбатов и др. развитие теоретической мысли в экономической науки направляли либо в русло апологетики экономических достижений “развитого социализма”, либо по пути “критики” западного экономического опыта капиталистических держав.

Сложный путь прошла в конце 1960-х — начале 1980-х гг. философия. Сохранявшийся идеологический контроль серьёзно мешал оживлению философских исследований. Многие работы по философии, выходившие в эти годы, по-прежнему представляли собой по существу набор идеологических штампов и призваны были обслуживать текущую политическую конъюнктуру. Другим признаком кризиса философии становилось замыкание авторов на “внутренних” проблемах своей науки, когда философские вопросы ставились, так сказать, “в чистом виде”, без их взаимоувязки с окружающей действительностью, в сугубо схоластическом ключе. В то же время, в эти годы весомый вклад в развитие философского знания внесли такие крупные философы, как Э. Ильенков, М. Лифшиц, В. Асмус и др. В большинстве своём эти авторы развивали философскую традицию марксизма-ленинизма, творчески осваивая и преобразовывая его. Вместе с тем в это же время в нашей стране происходит становление альтернативных философских взглядов.

Так, в эти годы получает большую известность немарксистская концепция развития человеческого общества, автором которой являлся видный отечественный учёный Л. Гумилёв. Его книга 1979 г. “Этногенез и биосфера земли” сразу же получила большой резонанс. Парадокс, связанный с этой книгой, заключался в том, что вплоть до перестройки она издана так и не была, но обзоры и отзывы на неё свободно печатались в советской печати (такое случалось с работами зарубежных, но не советских авторов). Суть гумилёвской концепции сводилась к затушёвыванию им социальных факторов в истории, на их место автор выдвигал безличную биохимическую энергию — пассионарность, которую Гумилёв и провозглашал, в противовес официальным обществоведам, движущей силой исторического развития. Парадоксально (на первый взгляд), но на Западе появление немарксистских философских систем радости не вызвало. Гумилёва, как это можно судить по работам такого американского исследователи русской науки, как Лорен Грэхэм, считали представителем нового русского консерватизма. Поэтому концепция цивилизаций Гумилёва у этот автор оценивается как “умозрительная и лишённая научного обоснования”[97].

Под решающим воздействием господствующих идеологических установок продолжала развиваться историческая наука. Показательным в этом отношении является судьба так называемого “нового направления” историков, изучавших историю Великой Октябрьской социалистической революции, её предпосылок, специфики империализма в России, становление отечественного рабочего класса. По всем этим вопросам сторонники “нового направления” пытались дать свои не догматические ответы, хотя и в общем русле марксизма-ленинизма. К историкам “нового направления” принадлежали такие исследователи, как П. Волобуев, К. Тарновский, Ю. Кирьянов и др. Выводы историков “нового направления” неизбежно вели к пересмотру устоявшихся взглядов по вопросам о характере аграрных отношений, зрелости империализма, многоукладности, ведущей роли рабочего класса на всех этапах революции, роли русского государства (самодержавия) в экономике страны и многим другим, составлявшим ядро официальной концепции Октября.

С критикой историков нового направления выступили многие видные учёные, среди них И. Ковальченко, Л. Милов, В. Бовыкин. Сама по себе эта критика так же содержала много в наушном отношении, новаторских по тому времени идей. Однако, ход научной дискуссии был прерван вмешательством партийных органов. Под давлением отдела науки и учебных заведений ЦК КПСС (возглавлявшийся фронтовым другом Брежнева С. Трапезниковым) новое направление подверглось критике и было свёрнуто, а выводы его сторонников признаны не только ошибочными, но и чуждыми. В те же годы была запрещена публикация истории коллективизации, подготовленная авторским коллективом во главе с видным исследователем аграрных отношений В. Даниловым, подвергнута критике работа А. Некрича, в которой в духе доклада Хрущёва на XX съезде освещалась политика советского руководства в начале Великой Отечественной войны. Впрочем, хотя критика и в данном случае была с сильным идеологическим подтекстом, о научной концепции нельзя не сказать, что она была ложной, с гнилой либеральной серцевиной.

В то же время советской исторической наукой были достигнуты и значительные результаты. Одним из её достижений становится выход многотомных, “Истории КПСС”, “Истории СССР с древнейших времён до наших дней”, “Истории Второй мировой войны”. Выходят энциклопедические издания по истории Революции, Гражданской и Великой Отечественной войн, завершается работа над 30-томной Большой Советской Энциклопедией. Больших успехов достигли советские историки в изучении древней и новой истории России. В эти годы продолжается плодотворное творчество таких известных отечественных историков, как Б. Рыбаков, В. Янин, Н. Дружинин, А. Преображенский и др. По истории революции и советского общества выходят работы И. Минца, М. Кима, Ю. Полякова, В. Старцева, Ю. Кораблёва и др. Работы историков этих лет не были лишены недостатков, связанных с отмеченной выше политизацией исторического знания, излишней лакировкой значимых событий прошлого. В то же время историческая наука продолжает оставаться полем серьёзных дискуссий. С новой интересной концепцией происхождения Руси и первых веков отечественной истории выступил крупный научный историк, уже при жизни признанный классиком А. Кузьмин. Своё новаторское видение вопросов древней истории Руси предложил ленинградский историк И. Фроянов — так же, как и Кузьмин, замечательный человек и патриот.

Культурная жизнь страны по-прежнему отличалась динамизмом и многообразием. Советское искусство продолжало оказывать своё воздействие на жизнь общества, пользоваться авторитетом во всем мире. В 1965 г. М. Шолохов становится лауреатом Нобелевской премии. Мировой славы и признания добились мастера советского балета М. Лиепа, Е. Максимова, В. Васильев и др. Зрительской симпатией и любовью пользовались фильмы советских кинорежиссёров С. Бондарчука, Ю. Озерова, Л. Гайдая и др. Среди художников большую известность в эти годы получают А. Шилов, И. Глазунов и др.

Развитие советского искусства, в ещё большей мере, чем развитие науки в этот период определялось многообразием стилей, направлений, мировоззренческих ориентиров. Значительный вклад в развитие отечественной литературы внесли писатели «почвенного» направления, продолжающие в своём творчестве классическую линию в русской литературе, размышляющие на страницах своих книг о судьбах России, о глубинном смысле жизни человека, утверждающие необходимость возрождения традиционных нравственных ценностей: С. Залыгин, В. Распутин, Ф. Абрамов, Ю. Бондарев, В. Шукшин, В. Белов и целый ряд других самобытных, крупных писателей. Важным событием в литературной жизни этих лет становится выход новаторского по форме и философского по содержанию романа-эссе В. Чивилихина “Память”, в котором автор через личное восприятие истории анализирует прошлое и настоящее России. Столь же значимыми для литературной и общественной жизни страны стали исторические романы В. Пикуля. На эти годы приходится и творчество выдающего русского поэта Н. Рубцова. Стихотворения Рубцова “Тихая моя Родина”, “Русский огонёк”, “Видения на холме” и многие другие проникнуты искренней любовью к Родине, лиричны и глубоки. Рано ушедший из жизни, поэт словно предвидел нелёгкое будущее своей страны, которую уже вскоре будут ждать новые испытания:

 

“Россия, Русь! Храни себя, храни!

Смотри, опять в леса твои и долы

Со всех сторон нагрянули они,

Иных времён татары и монголы…”

 

В то же время, конец 1960-х — начало 1980-х гг. становится временем развития совсем другой литературы, культуры совсем иной нравственной направленности. Именно в развитии искусства, прежде всего литературы, сказалось зарождение новой генерации представителей интеллигенции, настроенной враждебно-ернически по отношению к существующему в СССР общественному строю и его ценностям. В центре внимания художников этой формации остаётся маленький человек, с его особым, замкнутым мирком. Метущийся, не находящий места, но не способный бросить открытый вызов, этот человек глубоко несчастен. Между ним и действительностью — пропасть. Отчуждённость рождает в этом человеке непонимание, непонимание — злость ко всему окружающему и тайный протест против чужого благополучия. Нередко творческие искания отдельных деятелей культуры приводили их к вполне определённой политической позиции неприятия не только советского образа жизни, стремлению через своё творчество бросить ему вызов, но к отрицанию традиционных русских жизненных устоев. Концентрированным выражением этих настроений становится фраза лирического героя одного из написанных уже в эмиграции произведений Абрама Терца (А. Синявского): “Россия — сука”.

Своеобразным гимном художественного “протеста исподтишка” , в котором звучит нежелание молчать и мириться с окружающим заснувшим миром, становится стихотворение А. Галича “Старательский вальсок”, написанное им на самом излёте хрущёвской “оттепели” и предварявшее эпоху брежневского “застоя”:

 

“Вот как просто попасть в богачи,

Вот как просто попасть в первачи

Вот как просто попасть — в палачи:

Промолчи, промолчи, промолчи!

 

Любопытной особенностью “второй”, “оборотной” культуры, становится вовлеченность в ее орбиту не только открытых противников режима, но и людей, обласканных властью, имеющих признание и высокий социальный статус. Близки к идеям “альтернативного искусства” были А. Вознесенский, Р. Рождественский, Е. Евтушенко, сатирик М. Жванецкий, многие другие мэтры официальной советской культуры. На рубеже, отделяющим официоз от нелегальности, например, продолжает своё развитие бардовская песня. Не только Галич, но и такие известные поэты-исполнители как В. Высоцкий, Ю. Ким, Б. Окуджава и др. становятся настоящими героями т.н. “магнитофонной революции”. Записи их песен, часто критически, а то и предвзято изображающие советскую действительность, распространялись среди населения на магнитофонных записях, слушались, переписывались, обсуждались. В этом же ряду стоит участие некоторых крупных представителей официальной культуры в деятельности самиздата или близких к нему по духу изданий. В частности, в подготовке нашумевшего альманаха “Метрополь”, помимо никому неизвестных авторов приняли участие В. Аксёнов, Ф. Искандер, А. Битов, Б. Ахмадулина и др.

Стремления к альтернативности распространились не только среди литераторов. Живопись, кино, театр, эстрада — здесь тоже авторы стремились осмыслить своё критическое отношение к происходящему и выразить свои мысли в художественной форме. Влияние культурного инакомыслия распространяется и на молодёжную среду. Здесь это особенно наглядно проявилось в росте популярности на волне “магнитофонной революции” среди определённой части молодёжи джаза и рока. С середины 1960-х гг. в стране начинают распространяться записи “Битлз”, “Роллинг Стоунз” и др. западных рок-групп. Увлечение западной музыкой чаще всего не ограничивалось эстетическими пристрастиями, влияло на стиль жизни, поведение, образ мышления. Постепенно в подражание западным, возникают советские рок-группы: “Машина времени” А. Макаревича, “Аквариум” Б. Гребенщикова, “Звуки Му” П. Мамонова. В дальнейшем к ним присоединяются “ДДТ”, “Воскресенье”, “Алиса”, “Кино”, “Круиз” и др. Советский рок становится важным элементом культурного андеграунда — т.е. культуры, балансирующей на тонкой грани не разрешённого официально и официально запрещённого. Духовный мир творцов и потребителей этой “духовной реформации” постарался выразить в одной из своих песен лидер “Алисы” К. Кинчев:

 

Моё поколенье молчит по углам,

Моё поколенье не смеет петь,

Моё поколенье чувствует боль,

Но снова ставит себя под плеть.

Моё поколение смотрит вниз,

Моё поколение боится дня,

Моё поколение пестует ночь,









Читайте также:

  1. Анализ доходной части консолидированного бюджета Ивановской области
  2. Анализ доходной части регионального бюджета Ивановской области
  3. Анализ доходов от обычной деятельности. Анализ продаж.
  4. АНАЛИЗ ТЕНДЕНЦИЙ, ПРИЧИН И ПОСЛЕДСТВИЙ НЕРАВЕНСТВА В ДОХОДАХ В ЭКОНОМИКЕ РОССИИ
  5. АНГЛИЙСКИЕ СОКРАЩЕНИЯ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ В МЕЖДУНАРОДНОМ ТОРГОВОМ СУДОХОДСТВЕ
  6. АНО ВО «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ БИЗНЕСА
  7. Аудит классификации, формирования доходов и расходов организации, правильности их признания в бухгалтерском учете
  8. Бухгалтерская прибыль – это разница между валовыми доходами и экономическими издержками?
  9. В финансовых и инвестиционных расчетах процесс приведения будущих доходов к текущей стоимости принято называть дисконтированием.
  10. в. Атака на концепцию заработанного дохода
  11. ВАЛОВОЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ
  12. ВИДЫ ДОХОДА И ПРИБЫЛИ ПРЕДПРИЯТИЯ. МАКСИМИЗАЦИЯ ПРИБЫЛИ.


Последнее изменение этой страницы: 2017-03-11; Просмотров: 22;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная