Лекции.ИНФО


АБСТРАКТНОЕ КАК НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ КОНКРЕТНОСТИ



Итак, мы установили, что сознание, отражающее единичный, пусть даже неоднократно повторяющийся факт, но не улавливающее его внутреннего строения и внутренне-необходимой связи с другими такими же фактами, есть сознание крайне абстрактное - даже в том случае, если оно наглядно и чувственно представимо.

Именно поэтому "Общий закон изменения формы движения гораздо конкретнее, чем каждый "конкретный" пример этого" (Маркс и Энгельс. т.?, стр.?)

Именно поэтому самые что ни на есть "нагляднейшие" примеры не делают и не могут сделать "конкретной" убогую, тощую, бедную определениями "мысль".

"Наглядные примеры", иллюстрирующие тощую абстракцию, могут лишь замаскировать ее абстрактность, могут создать лишь видимость, лишь иллюзию "конкретного" рассмотрения. Этим, к сожалению, довольно часто пользуются любители пускать пыль в глаза, сводящие "теоретическое рассмотрение" к нагромождению "примеров". Для этих людей, естественно, толкование конкретности как чувственной наглядности знания гораздо удобнее, чем определение Маркса, ибо последнее обязывает к дальнейшему анализу фактов.

И столь же естественно, что любая попытка проанализировать факты действительности конкретно, то есть обнаружить скрытую в этих фактах внутреннюю взаимосвязь, несводимо к тому абстрактно общему, которое открыто глазам и без всякого анализа, расценивается любителями "конкретных примеров" как "абстрактное рассуждательство", как "абстрактное теоретизирование" и т.п.

К счастью, эта позиция не имеет с позицией Маркса ничего общего. Точнее, "общее" есть, конечно, и тут - слова "абстрактное" и "конкретное". Но эти одинаковые слова прикрывают полную противоположность понятий абстрактного и конкретного, противоположность действительного понимания роли и места того и другого в процессе мышления, в процессе переработки созерцания и представления.

В чем заключается, согласно Марксу, действительно абстрактное рассмотрение предмета?

"Абстрактность" как таковая есть с его точки зрения просто-напросто односторонность знания, такое знание вещи, которое отражает вещь лишь с той стороны, с какой она, это вещь, "подобна", "тождественна" многим другим таким же вещам. "Абстрактность", следовательно, по самой своей природе не в состоянии ухватить специфической природы вещи, то есть как раз того, что для мышления в понятиях как раз единственно "интересно". Мыслить абстрактно - легче легкого. Для этого не требуется никакой логической грамотности, никаких усилий ума.

Но очень трудно мыслить в конкретных абстракциях, очень нелегко производить действительно содержательные абстракции. Но содержательная абстракция, конкретная абстракция есть по своим действительным логическим характеристикам нечто прямо противоположное простой абстракции, абстрактному как таковому.

Если абстракции как таковая отражает единичную вещь (явление, факт, предмет и т.п.) только с той стороны, с какой она, эта вещь, подобна, сходна, тождественна целому ряду других таких же вещей, то конкретная абстракция как раз наоборот отражает именно специфическую природу рассматриваемого особенного или единичного явления.

Что значит совершить действительное обобщение, что значит отвлечь объективную конкретную абстракцию от явления?

-- Это значит рассмотреть вполне особенный, неоднократно повторяющийся факт с точки зрения его собственного, имманентного содержания, рассмотреть его, как говорится, "в себе" - отвлекаясь при этом от всего того, чем этот факт обязан внешнему воздействию, всей совокупности внешних воздействий той более широкой сферы деятельности, внутри которой он существует.

Именно так поступает Маркс в "Капитале" при исследовании явлений простого товарного обмена. Он получает действительные объективные характеристики стоимости, - "рассматривая процесс абстрактно, - т.е. оставляя в стороне обстоятельства, которые не вытекают из имманентных ЗАКОНОВ простого товарного обращения..." ["Капитал"]

Подчеркнутое разъяснение относительно "абстрактного" способа рассмотрения - как нетрудно заметить - прямо противоположно ходячему пониманию этого способа. Согласно последнему "абстрактное" рассмотрение особенного явления должно было бы поступать совсем наоборот: отвлечь от него лишь такие определения, которые одинаковы у него с целым рядом других особенных явлений, отвлечь лишь то, в чем данное особенное явление подобно, тождественно с рядом других.

То, что делает Маркс "рассматривая абстрактно" определенное особенное явление, скорее похоже на то, что старая логика именует "изолирующей абстракцией". Но это опять-таки лишь чисто внешнее сходство. Та же старая логика метафизически противополагает "изолирующую абстракцию" - "генерализующей", т.е. такой абстракции, которая игнорирует особенность и отбирает лишь "общее".

Абстрактное рассмотрение особенного явления у Маркса есть ни то, ни другое, не выработка т.н. "изолирующей абстракции", ни выработка т.н. "генерализующей абстракции".

То, что делает Маркс, с позиции старой логики покажется неизбежно то выработкой "изолирующей", то выработкой "генерализирующей" абстракции, в зависимости от того, как говориться, "с какой стороны посмотреть"...

всеобщеепонятие стоимости , вскрывается всеобщий закон всех(а не только одной) форм движения стоимости ...

А это показывает, что "абстрактное рассмотрение" явления у Маркса есть какая-то более сложная и содержательная операция, нежели "изоляция" и "генерализация", и даже нежели простое "единство" и того и другого. Это показывает, что действительную суть логических действий Маркса вообще невозможно ни понять, ни выразить в категориях, развитых на почве чисто формального исследования логического процесса.

В чем же заключается то специфическое в логических действиях Маркса, которое не может быть выражено в категориях старой, чисто формальной логики?

Дело заключается прежде всего в том, что Маркс с самого начала имеет в виду, как общую цель, в свете которой соразмеряется каждое отдельное логическое действие, каждый отдельный акт образования абстракции, цель воспроизведения конкретного в мышлении. Каждое особенное явление рассматривается в "Капитале" непосредственно с точки зрения его места и роли в составе целого, в составе конкретной системы, внутри которой и посредством которой каждое отдельное явление приобретает свою специфическую определенность. Эту самую определенность, не свойственную каждому отдельному явлению, если оно существует вне данной конкретной системы, целого, и приобретаемую им тотчас, как только оно входит в состав данного целого, в состав данной, конкретной исторически развившейся системы и фиксирует каждая конкретная абстракция. Через "абстрактное" рассмотрение особенного явления (отвлекаясь сознательно от всего того, чем данное явление обязано другим взаимодействующим с ним явлениям) Маркс на деле рассматривает как раз всеобщую взаимосвязь "целого", то есть - всей совокупности взаимодействующих особенных явлений.

Это на первый взгляд кажется чем-то парадоксальным: выявление всеобщей связи явлений совершается как раз через свою противоположность - через строжайшее отвлечение от всего того, что одному явлению свойственно, благодаря его всеобщей взаимосвязи с другими, от всего того, что "не вытекает из имманентных законов" данного особенного явления.

Дело, однако, заключается в том, что уже само право рассматривать данное конкретное явление "абстрактно" предполагает понимание его особой роли и места в составе целого, внутри всеобщей взаимосвязи, внутри совокупности взаимообуславливающих особенных явлений.

Простой товарный обмен Маркс действительно ставит перед глазами как особую реальность и рассматривает его совершенно независимо от всех тех сложнейших форм взаимодействия, внутри которых он реально существует в составе целого, абстрактно, то есть независимо от рассмотрения "целого", от рассмотрения его взаимодействий.

Но уже в том, и именно в том, что простой товарный обмен, "товар" и форма товара, рассматриваются "абстрактно", как раз и находит свое логическое выражение в той совершенно особенной роли товара, которую он играет в составе данного и никакого другого "целого".

В том, что товар рассматривается абстрактно, независимо от всех остальных явлений товарно-капиталистического производственного организма, как раз и выражается логически (теоретически) его конкретная, исторически неповторимая форма зависимости от системы производственных отношений в целом.

Дело в том, что только внутри развитой системы товарно-капиталистического производства - и ни в какой другой системе производственных отношений людей друг к другу - товарная форма связи оказывается всеобщей, простейшей, элементарной формой взаимосвязи общественно-производящих свою жизнь людей. Ни в одной другой конкретно исторической системе отношений производства такой роли товар и обмен товаров не играли, не играют и не могут играть.

Эта особенная роль и значение товарной формы внутри развитого капитализма и выражается теоретически в том, что чисто абстрактное рассмотрение товара, его "имманентных законов", одновременно тем самым выявляет всеобщее теоретическое определение всей системы в целом, выражение ее конкретно-всеобщей закономерности.

Если бы предметом теоретического рассмотрения оказалась бы не товарно-капиталистическая, а любая другая конкретно историческая система отношений общественного производства, социализм или феодализм, первобытнообщинный строй или рабовладельческая формация, то не было бы ничего ошибочнее с точки зрения Логики Маркса рассматривать товарную форму абстрактно, так, как она рассматривается в экономической теории капитализма.

Абстрактное рассмотрение товарной формы ровно ничего не дало бы для теоретического понимания всеобщей связи системы в том случае, если бы эта система развилась из какой-то иной всеобщей основы, нежели товарная форма. В данном случае "рассматривая (товар) абстрактно, то есть оставляя в стороне обстоятельства, не вытекающие из имманентных законов" товарной формы, мышление не сделает ни малейшего шага по пути конкретного рассмотрения исследуемой системы, не отвлечет ни единого конкретного теоретического определения предмета.

Если внутри товарно-капиталистической системы, в ходе ее рассмотрения, теоретик не только вправе, но и обязан рассматривать товарную форму абстрактно, то он не имеет никакого логического права рассматривать столь же абстрактно любую другую форму экономической связи того же капиталистического организма , например прибыль или ренту...

Попытка проделать это не приведет к выработке конкретного теоретического понимания роли и места прибыли внутри общей взаимосвязи. Это вообще невозможно проделать, если предварительно не проанализированы: прибавочная стоимость, деньги и товар. И если мы сразу, не проделав анализа товара, денег, прибавочной стоимости и прочего, выделим явление прибыли и начнем его рассматривать "абстрактно", то есть оставляя в стороне все обстоятельства, которые вытекают из ее "имманентных" законов, то ровно ничего не поймем в ее движении . В лучшем случае мы получим абстрактное описание явлений движения прибыли, абстрактное представление о них, но не конкретное теоретическое понимание, не понятие.

Точно такой же с точки зрения диалектики явилась бы попытка понять что-либо в явлениях человеческой психики, отправляясь от условного рефлекса. Условный рефлекс есть действительно всеобщая форма отражательной деятельности животной особи, на ее основе строится весь сложнейший аппарат нервно-физиологических связей, через который преломляются все воздействия внешнего мира. Отражательный аппарат животного не только можно, но и нужно исследовать, исходя из условно-рефлекторной связи. Именно на этом правильном пути великий Павлов развил свою теорию, рассматривая условный рефлекс так же абстрактно, как Маркс рассматривал всеобщую форму экономической связи, товар, то есть "оставляя в стороне все обстоятельства, которые не вытекают из имманентных законов" этой простой нервно-физиологической реальности.

Но крайне ошибочна затея некоторых последователей И.П.Павлова, которые мечтают развернуть теоретическое понимание отражательной деятельности человека, отправляясь от того же условного рефлекса, рассматривая условный рефлекс как всеобщую, элементарную форму психологии человека.

Психология, сознание человека разрастаются на совершенно иной всеобщей основе. Сама работа аппарата условно рефлекторных связей здесь подчинена процессу, который совершенно независим от условно-рефлекторной деятельности отдельной антропологической особи. Здесь все зависит от процесса общественного труда, от общественного бытия человека. Поэтому сознание человека нельзя ни сводить к условно-рефлекторной деятельности отдельного мозга, ни выводить из нее, как из "всеобщей" основы. Здесь - другая всеобщая основа, которая и должна рассматриваться "абстрактно", то есть совершенно независимо от условных рефлексов, от физиологии и прочих природных предпосылок.

Поэтому заранее обречены на провал попытки развить теоретическое понимание психологии человека, теорию психологии, рассматривая в качестве простой субстанции всех психических явлений условный рефлекс.

Это также невозможно сделать, как невозможно развить теорию капиталистической экономики на основе абстрактного рассмотрения "труда вообще" или технологии производства.

Здесь другая всеобщая основа, другая конкретная субстанция, которая и должна быть рассмотрена абстрактно. Условный рефлекс в системе отражательной деятельности человека сам занимает подчиненное место, играет роль, сходную с ролью "товара" внутри социализма. Абстрактное его рассмотрение не ведет поэтому к пониманию его действительной роли в составе данного конкретного целого - в данном случае человеческой психики.

Таким образом, право на абстрактное рассмотрение явления, определяется совершенно конкретной ролью данного явления в составе исследуемого целого, конкретной системы взаимодействующих явлений. Если исходный пункт развития теории взят правильно, то "абстрактное" рассмотрение оказывается непосредственно совпадающим с конкретным рассмотрением всей системы в целом.

Если же "абстрактно" рассматриваются не то явление, которое объективно составляет всеобщую, простейшую, элементарную форму бытия предмета в целом, его реальную "клеточку", - то в данном случае "абстрактное" рассмотрение так и остается "абстрактным" в дурном смысле этого слова и не совпадает с путем конкретного познания.

движения

Таким образом, само "абстрактное" рассмотрение явления включает в себя "конкретный" подход к этому явлению и непосредственно выражает его роль внутри данной, конкретно исторической системы явлений в целом.

анализ законов движения

Явление здесь рассматривается "само по себе", в строжайшем отвлечении от всех тех воздействий, которые оказывают на него другие, более сложные и развитые явления, явления, связанные с производством прибавочной стоимости прежде всего. Это и значит, что оно рассматривается "абстрактно".

В таком понимании и применении "абстрактного" рассмотрения не только нет ничего "дурного", чего-то метафизически противоположного "конкретному" рассмотрению, но есть как раз реальное совпадение абстрактного и конкретного, их диалектическое единство.

"Конкретное" рассмотрение выступает в свете этого как такое рассмотрение, которое уже не оставляет в стороне все обстоятельства, не вытекающие из имманентных законов данного явления, а наоборот, привлекает их к рассмотрению. "Конкретное" понимание явлений товарно-денежной сферы совпадает с учетом всех тех воздействий, которые на нее оказывают все развитые, все более сложные формы экономических отношений внутри капитализма.

Иными словами, конкретное понимание товара, который в начале рассматривался лишь абстрактно, совпадает с теоретическим пониманием всей совокупности взаимодействующих форм экономической жизни, всей экономической структуры капитализма. Как таковое оно достигается лишь в развернутой системе науки, в теории в целом.

"Конкретность" тем самым совпадает со всесторонностью учета всех форм внутреннего взаимодействия явлений, составляющих в их совокупности конкретно исторически развившуюся систему.

2. ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ И ЭКЛЕКТИКО-ЭМПИРИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ "ВСЕСТОРОННОСТИ РАССМОТРЕНИЯ"

Если говорится, что требование "всесторонности" учета всех фактов, всех моментов взаимодействия только и может обеспечить подлинно конкретное познание, то это верно и справедливо лишь при том условии, что само требование "всесторонности" понимается действительно диалектически.

Этот пункт важен по той причине, что именно на этом требовании чаще и охотнее всего спекулирует одна из самых вредоносных и антинаучных форм мышления - ползучий эмпиризм, маскирующийся под теоретическое мышление.

Гениальный диалектик Ленин не раз вслед за Марксом предостерегал от смешения диалектического понимания конкретности с вульгарно-эклектической пародией на него, - тем более, что это очень часто приобретает прямой политический смысл.

"При подделке марксизма под оппортунизм подделка эклектизма под диалектику легче всего обманывает массы, дает кажущееся удовлетворение, якобы учитывает все стороны процесса, все тенденции развития, все противоречивые влияния и проч., а на деле не дает никакого цельного и революционного понимания процесса общественного развития". (Ленин. т.25, с.372)

Само собой ясно, что эти слова относятся не только к процессу общественного развития, но и к любой области познания и деятельности и заключает в себе тем самым всеобщее, логическое требование.

Одним из самых ходовых аргументов, применяемых врагами научного коммунизма в борьбе против теории Маркса-Энгельса-Ленина, является обвинение в "упрямой односторонности" - в "абстрактности", в "отвлеченности" теории общественного развития, созданной Марксом и Лениным, и соответственно вытекающей из нее политики.

Классики марксизма-ленинизма, и в особенности Ленин, детально показали методологическую основу этих нареканий, полнейшее непонимание диалектики как метода конкретного исследования или же сознательная фальсификация ее требований.

Эклектик любит рассуждать на тему о том, что всякая "односторонность" - вредна, что всегда нужно учитывать, и то, и это, и пятое, и десятое, что нужен "всесторонний" учет любой мелочи, разрастающийся в его глазах, в его изображении до таких размеров, что она начинает заслонять главное. При этом он имеет в виду не только и не столько задачу применения теории научного коммунизма к анализу отдельных, быстро меняющихся обстоятельств, событий и ситуаций, где действительно "мелочь" может сыграть свою роль, сколько самое теорию, лежащую в основе всей политики.

Для оппортуниста характерно (что и сегодня представляет известную опасность) умозаключение от фактов ошибочных оценок отдельных явлений (случающихся, естественно, и с марксистами) - прямо к выводу об ошибочности, об "абстрактной односторонности" самой теории научного коммунизма, самого научно-теоретического обоснования всей конкретной политики коммунистических партий. Но догматизм в применении и в деталях разработки теории. случающийся, к сожалению, довольно часто и среди марксистов, вовсе не есть довод к пересмотру самой теории.

А нетрудно это потому, что любой, самый незначительный и "ничтожный" предмет обладает в реальности актуально бесконечным количеством сторон, связей и опосредствований со всем окружающим его миром. В каждой капле воды отражается все богатство вселенной. Даже бузина в огороде через миллиарды опосредствующих звеньев связана с дядькой в Киеве, даже насморк Наполеона был-таки "фактором" Бородинского сражения...

И если понять требование "конкретности" анализа как требование абсолютной полноты учета всех без исключения эмпирических подробностей, деталей и обстоятельств, так или иначе связанных с исследуемым предметом, то "конкретность" окажется (как и любая категория, если ее толковать метафизически) - лишь голой абстракцией, лишь некоторым недосягаемым идеалом, существующим лишь в фантазии, но никогда не реализуемой в действительном познании. Теоретик же, исповедующий такое понятие "конкретности", попадает в положение метерлинковского героя, гоняющегося за синей птицей, которая перестает быть синей тотчас, как он ее схватывает...

И здесь, в проблеме отношения абстрактного к конкретному, метафизика оказывается тем мостиком, по которому мысль неизбежно приходит к агностицизму и в конечном счете к ликвидации теории как таковой, к представлению того сорта, что теория навсегда обречена вращаться в сфере более или менее субъективных абстракций и никогда не улавливает объективной конкретности...

Метафизическое понимание "конкретности", как абсолютно полного учета всех эмпирически наличных обстоятельств неизбежно делает исповедующего его человека очень податливым к аргументации субъективных идеалистов и агностиков. Против такого понимания "конкретности" даже субъективный идеалист легко выдвинет совершенно неотразимые аргументы, не говоря уж об идеалисте "умном", об идеалисте типа Канта и Гегеля.

Чувственно данная "конкретность", говорит любой, самый мелкий и пошлый субъективный идеалист, бесконечно многообразна. И человек, отвлекающий от нее "абстрактные" образы, не может иметь никакого другого критерия выбора, отбора, согласно которому он отвлекает одно и оставляет без внимания другое, кроме субъективного интереса, кроме субъективно положенной цели, желания, мнения и т.д.

Чувственно конкретная реальность поэтому-де и оказывается лишь бесконечной возможностью, лишь внешним поводом для проявления абстрагирующей деятельности субъекта, который при этом руководится своей имманентной целью, не имеющей ничего общего с природой предмета. "Понятие"-де поэтому и есть не более как опосредствованная проекция "Я" на экран чувственно данных явлений, не отражение предмета в "Я", а наоборот, отражение "Я" в предмете, под видом "предмета".

Идеалист объективный, идеалист типа Мальбранша, Гегеля или современных "томистов" истолковывает это по-иному. Для него гарантом "объективной" истинности абстракции выступает абсолютный дух, благодаря которому "цели" человека совпадают с "имманентной" целью природы и общества, провиденциально заложенной и тут и там одним и тем же духовным первоначалом, богом под тем или иным названием... Идеализм вообще тем самым закладывает в фундамент понимания абстрагирующей деятельности субъективизм - и это неизбежный результат метафизического понимания "конкретности", от которой субъект отвлекает "абстракции".

Лишь марксистско-ленинская философия, открыв в общественной практике человечества, в совокупном процессе чувственно практической деятельности человека "субстанцию", то есть всеобщую основу и источник всех без исключения деятельных способностей человека, и способности к абстрагирующей деятельности в том числе, вскрыв тем самым и критерий, гарант объективности абстракции, и основу диалектического совпадения абстрактного и конкретного как в познании в целом, так и в каждом отдельном акте познания.

Как понимается "конкретность" знания в диалектико-материалистической философии? Выясним прежде всего ту форму конкретности, которой достигает и обязана достигать наука, теория в строгом смысле этого слова, ибо, как мы покажем ниже, процесс применения уже готовой, уже развернутой теории к анализу отдельных фактов, явлений, событий, процесс применения теории к практике, в определенных пунктах существенно отличается от процесса разработки теории в точном смысле слова, хотя подчиняется в общем и целом одним и тем же законам.

"Конкретность" теории, науки совпадает с раскрытием всей совокупности внутренних связей предмета исследования. "Конкретность" этой стороны выступает как синоним внутренней взаимообусловленности всех необходимых сторон, черточек, граней предмета, совпадает с понятием системы взаимодействия всех сторон предмета, понимаемого как единое развивающееся целое.

В определении Маркса очень важно указание на то, что конкретность, с отражением которой имеет дело наука, теория, есть в полной мере взаимная обусловленность, то есть такая форма взаимосвязи, внутри которой каждая из сторон исследуемой реальности взаимно определяет характер и своеобразие всех других, взаимно обуславливает их существование и обратно - обусловлена их существованием и взаимодействием.

Теория в целом похожа на отдельный акт "абстрактного рассмотрения" тем, что она все время остается в пределах "имманентных" (внутренних) законов исследуемой конкретной системы взаимодействующих явлений и оставляет в стороне все то, что касается внешнего взаимодействия данной системы с другими системами.

В этом плане определение конкретного в мышлении, конкретности теории, прямо и непосредственно совпадает с определением "абстрактного" рассмотрения, такого рассмотрения, которое оставляет в стороне все обстоятельства, не вытекающие из имманентных законов существования данной конкретной системы взаимодействующих явлений в целом. И здесь с точки зрения Логики марксизма-ленинизма происходит "совпадение" абстрактного и конкретного, совпадение противоположностей, притом такое совпадение, внутри которого "конкретное" именно и только потому конкретно, что одновременно "абстрактно" и наоборот. Как и любая другая категория материалистической диалектики, "конкретное" осуществляется только через свою собственную противоположность, только благодаря ей. О чистой, абсолютной "конкретности" в диалектике вообще не может быть разговора вне единства с ее противоположностью, с "абстрактным", точно так же как нелеп разговор о "сущности", которая не "являлась" бы, или о необходимости, которая осуществлялась бы "в чистом виде", то есть иначе, нежели через случайность...









Последнее изменение этой страницы: 2017-05-05; Просмотров: 14;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная