Лекции.ИНФО


Можно ли знать, не понимая, и понимать, не зная?



 

Можно ли знать, не понимая и понимать, не зная? Конечно можно.. ведь много предметов, которые не понимая-мы просто заучиваем наизусть чтобы хоть как-то получить зачет. А с другой стороны- мы понимаем, что в часах стрелка передвигается от механизма, который приделан к часам, но мы не знаем как именно устроен этот механизм.

Я знаю, что ничего не знаю (др.-греч.

ἓν οἶδα ὅτι οὐδὲν οἶδα; лат. scio me nihil scire или scio me nescire) — изречение приписывается древнегреческому мыслителю Сократу (по свидетельству философа Платона)[1] Однако, в примечаниях к «Апологии» издания 1968 года, под редакцией А. А. Тахо-Годи это утверждение приписывается Демокриту.[2] В некоторых цитатах встречается в чуть измененной форме — Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого.

Смысл

Сократ пояснял свою мысль так: люди обычно полагают, будто они что-то знают, а оказывается, что они не знают ничего. Таким образом получается, что, зная о своем незнании, я знаю больше, чем все остальные.

Казалось бы, в утверждении содержится логически противоречивое утверждение: если человек ничего не знает, то он не может знать и о том, что он не знает. Это своеобразная попытка сформулировать принцип познавательной скромности. Его можно наглядно представить следующим образом: вообразим, что все наше знание — это внутренность шара, а незнание — внешность шара. Чем больше становится наше знание, тем больше становится площадь поверхности шара, а следовательно наше «соприкосновение» с незнанием.

 

 

Ф. Ницше утверждал, что познавший самого себя - собственный палач. - В каком смысле это так?

 

«Познавший себя — собственный палач» (Ницше). Что-то не так с этим правилом, познай себя, в нем заложена какая-то не видимая с первого взгляда неожиданность, ловушка, причем такого рода, что она грозит еще неизвестным нам образом поставить нас в тупик, расстроить наши пла­ны, нарушить наше гладкое или, наоборот, несчастное человеческое существование, и так, что нам после этого будет нечем крыть: дескать, узнай себя; не знал — вот и заблуждался, теперь же расхлебывай. Догадываясь об этом подвохе, люди молятся о том, чтобы не познать себя[2].

В виду этого второго, тревожного и опасного смысла узнавания себя, грозящего подвохом, первый, познавательный смысл — возьми и изучай наконец себя — тоже оказывается двойным: не просто скучным, как всегда скуч­но, когда нам на голову спускают еще одну обязательную дисциплину для изучения, но и даже вредным. Появля­ется опасение, что пока мы будем изучать себя в институ­те, мы упустим, уроним что-то загадочное и очень важ­ное, что с нами происходит или могло бы произойти. Мы чувствуем, что интереснее и, если можно так сказать, опас­нее устроены, чем можно было бы изучить. Мы такие, что ускользаем, уклоняемся от знания; чувствуем, что наше настоящее отношение к себе должно быть не познава­тельное.

Это хуже всего. Занимаясь познанием, мы может быть в математике, особенно чистой, ведем себя безусловно правильно. В естествознании, в изучении природы уже неизвестно, не губим ли мы ее, скажем, изобретением во­дородной бомбы, пестицидов или генной инженерией; во всяком случае, тут возможны два взгляда, один, что ко­нечно губим и ученые виноваты, другой, что ученые не виноваты и не обязаны же они в своем научном увлече­нии еще быть и политиками, да не простыми, а успешны­ми, чтобы обеспечить заодно со своими исследованиями и открытиями еще и такое безотказно добротное устрой­ство общества, чтобы наукой не злоупотребляли. Но с познанием себя, в исследовательском смысле, мы еще хуже чем так рискуем: мы скорее всего просто занимаем­ся не тем, выпадаем из жизни в академическую тему, при­думку какого-то никому не нужного института филосо­фии уже в самые последние дни перед его окончатель­ным справедливым разгоном, о котором никто не пожа­леет. Ясно, что самопознание — это вещь, которой чело­век, спрятавшийся в экологической нише, защищенный от напряжения и тревог, может спокойно «заниматься» до пенсии и потом сколько позволят после пенсии, и это никого не заденет, ни даже его самого, и убережет от зло­бы дня.

 

Философия наука или нет?

Является ли философия наукой? О соотношении философии и частных наук было и, ви­димо, будет много споров, одни определяют философию как науку, другие как особый тип мировоззрения, третьи - как их симбиоз и т.д. «Философию можно определить как учение об общих принципах бытия, познания и отношений человека к миру". В другом: "Философия является учением о мире в целом, об общих принципах и закономерностях его бытия и позна­ния". На этот вопрос сложно дать однозначный ответ, поскольку современная наука явля­ется чрезвычайно сложным. Первое с чего мы начнем, - это с выяснения сущности дан­ного социального феномена, определения самого понятия термина «Философия и наука».

Наука - это форма духовной деятельности людей, направленная на производство зна­ний о природе, обществе и самом познании, имеющая непосредственной целью по­стижение истины и открытие объективных законов на основе обобщения реальных фактов в их взаимо­связи. Наука - это и творческая деятельность по получению нового знания и резуль­тат такой деятельности: совокупность знаний, приведенных в целостную систему на основе определен­ных принципов и процесс их производства. Как и другие формы познания, наука - соци­ально-историческая деятельность, а не только «чистое знание». Особенностями научной дея­тельности являются универсальность, уникальность, дисциплинированность, демо­кратизм. Философия (в пер. с греч, яз) - «любовь к мудрости». Несмотря на свой нема­лый возраст (а возникла философия около 2500 лет назад) до сих пор нет однозначной интер­претации дан­ного понятия. Философия выступает как мыслительный инструмент, она выраба­тывает прин­ципы, категории, методы познания, которые активно применяются в кон­кретных науках.

Сходства. Философия - это наука. Конкретная наука, как определенный вид эмпири­че­ского и теоретического познания действительности имеет дело с определенными поня­тиями, суждениями, выводами, принципами, законами, гипотезами, теориями. В филосо­фии, как и в любой науке, люди ошибаются, заблуждаются, выдвигают гипотезы, которые могут оказаться несостоятельными, и т.п. Но все это не значит, что философия есть одна из наук в ряду других наук. У философии иной предмет - она есть наука о всеобщем, ни одна другая наука этим не занимается. Философия и Наука - две взаимосвязанные деятельности, направ­ленные на изучение мира и людей, живущих в этом мире. Философия стремится по­знать всё: видимое и невидимое, ощущаемое органами чувств человека и нет, реальное и нере­альное. Для Философии нет границ - она стремится понять всё, даже иллюзорное. Наука же изучает только то, что можно увидеть, потрогать, взвесить и т.п.

А каковы отличия философии и науки? Великий немецкий философ А.Шопенгауэра, «философ никогда не должен забывать, что философия есть искусство, а не наука». Гегель полагал, что в отличие от других наук "философия хочет познать неизменное вечное, "сущее" само по себе", её цель - истина" П.В.Алексеев и А.В.Панин в своем учебном пособии писали "Предметом философии является всеобщее в системе "мир- человек". Философия - это наука о мире в целом и об отношении человека к этому миру".

Итак, наука и философия - не одно и тоже, хотя у них и немало общего.

Общее между философией и наукой заключатся в том, что они:

1. Стремятся к выработке рационального знания;

2. Ориентированы на установление законов и закономерностей исследуемых объек­тов и явлений.

Разное - в том что:

1. Философия всегда представлена адресно, т.е. тем или иным философом, когда его идеи, труды могут быть самодостаточными и не зависеть от того, разделяют или не разде­ляют их другие философы. Наука же в конечном счёте - плод коллективного труда;

2. Философия не может дать точного прогноза, т.е. не может экстраполировать досто­вер­ные знания в будущее, ибо таковыми не обладает. Отдельный философ на основе опреде­лённой системы взглядов может лишь предсказывать, но не прогнозировать или модели­ро­вать, как доступно ученому.

Вывод: Философия, - для одного она познается сквозь призму научного учения и явля­ется наукой, для другого философия нечто глобальное, для третьего - то, на чем основыва­ется его жизнь и таким образом философия для него это его мироощущение, мировос­прия­тия, но никак не наука, для четвертого философия это лишь набор букв или слово, которое он где-то слышал.

42. Можно ли считать практику полным и окончательным критерием истины?

Проблема обоснования истины является одной из значительных проблем философии. Человеческая деятельность, человеческая активность, социальная практика человека невозможны без познания их результата – истины. Философия призвана исследовать основные принципы социальной деятельности человека, следовательно, проблема истины, вообще проблема обоснования истины, в частности выступают как актуальный объект и задача философского исследования.

Определяющая роль практики, как материальной деятельности людей, по отношению к познанию, как духовной деятельности, выражается, с одной стороны, в том, что практика выступает основой, источником знаний, и, с другой стороны, в том, что она является и средством проверки истинности знаний, критерием истины. Обе эти стороны неразрывны уже потому, что любой акт практики всегда есть в то же время и средство проверки истинности имеющихся знаний, и источник получения новых знаний. Тем не менее разделять эти аспекты в теоретическом плане не только возможно, но и необходимо.

На стадии достижения результата практики субъект имеет возможность оценить эффективность своих действий, все те эмоциональные и рациональные моменты, которые их сопровождали. Практика становится критерием истинности, не всегда окончательным и исчерпывающим, но тем не менее всегда позволяющим сделать оценку истинности обстоятельной и содержательной. Практика не единственный критерий истинности, но один из главных.

В структуре практики много относительно самостоятельных моментов, значение которых неодинаково. Это находит отражение в специфике философских учений. Когда кантианцы анализируют практику, они исходят из активности субъекта. Марксисты переносят акцент на средства практики, придавая им особое значение. Между тем практика есть единое целое, здесь все взаимосвязано. Поэтому-то практику саму надо брать во всем ее объеме, во всей ее сложности, подвижности, противоречивости. Необходимо учитывать объективные закономерности ее изменения, а также тенденцию и направление этих изменений. Только в этом случае изменяющаяся практика может быть основой и критерием развивающегося объективно-истинного знания.









Последнее изменение этой страницы: 2017-05-05; Просмотров: 35;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная