Перемены в рассматриваемый период происходили не только в
промышленной, но также в социальной, интеллектуальной,
коммерческой, финансовой, сельскохозяйственной и политической
сферах. Распутать эту «бесшовную паутину» исторического процесса с
присвоением каждому фактору приоритета и веса трудно, но резонно
предположить, что интеллектуальные предпосылки были все же наиболее
фундаментальными, ибо открывали путь и способствовали другим
переменам.
Некоторые ученые считают приложение достижений науки к производству
определяющей характеристикой промышленности нового времени. В
отношении 18 века справедливость такого взгляда проблематична. До
второй половины 19 в. научное знание было слишком слабо и
фрагментарно, чтобы научные теории становились фундаментом новых
технологий и производственных отраслей. Иное дело – методы науки (в
особенности, наблюдение и эксперимент), бесспорно широко
применявшиеся в утилитарных целях еще с конца 17 в., и далеко не
всегда учеными. В рассматриваемый период технический прогресс
осуществлялся в значительной мере силами
ремесленников-рационализаторов, механиков-самоучек и т.п., метод
работы которых следовало бы назвать скорее методом проб и ошибок,
чем научно-эксперементаторским.
Будучи первой в мире страной крупномасштабной индустриализации,
Англия первой повысила и продуктивность сельского хозяйства. Уже к
концу 17 в. она опередила в этом отношении почти все страны
континентальной Европы, и лишь для примерно 60% английских
тружеников сельское хозяйство оставалось основным занятием. В
дальнейшем доля рабочей силы, занятой в с.х., неуклонно снижалась –
до ~36% в начале, ~22% в середине 19-го столетия и менее 10% в
начале 20-го (впрочем, абсолютная численность занятых в отрасли
продолжала расти до середины 19 в.). Повышение производительности
было достигнуто посредством селекции в животноводстве, введения
новых культур (в частности кормовых) и новых способов севооборота,
в особенности чередования пашни с временным пастбищем.
Важным условием успеха этой работы было «огораживание» полей, т.к.
при старой системе чересполосицы внедрение новых культур и
севооборотов было бы почти невозможным. Наиболее известны
огораживания, проведенные актами парламента в 1760г. и в конце
наполеоновских войн, породившие значительную литературу протеста
Однако к 1760г. более половины пашни в стране уже было огорожено по
частной договоренности в результате постепенного процесса, особенно
активного с конца 17 в. В результате огораживаний, на смену
компактным деревням, окруженным нарезанными на полосы «открытыми»
полями, пришел новый аграрный ландшафт с огороженными
консолидированными фермами площадью, как правило, в 100 – 300
акров. Постепенно возобладала тенденция к укрупнению хозяйств: к
1851г. около трети культивируемых площадей принадлежала фермам,
имевшим более 300 акров, и лишь 22% - фермам площадью менее 100
акров. При этом, однако, мелких фермеров было почти вдвое больше,
т.к. это были преимущественно крестьяне-собственники,
использовавшие лишь семейный труд, в то время как крупное хозяйство
вели капиталистические фермеры-арендаторы, выплачивавшие денежную
ренту и нанимавшие безземельных сельскохозяйственных рабочих.
Бытовавшее прежде мнение об «обезлюденьи» деревни в результате
огораживаний неверно: новые приемы земледелия на самом деле
повышали спрос на рабочую силу. Лишь во второй половине 19 столетия
с началом механизации абсолютная численность занятых в сельском
хозяйстве начала сокращаться.
Тем временем растущая продуктивность сельского хозяйства позволила
неуклонно улучшать стандарты питания быстро растущего населения. В
период приблизительно с 1660 по 1760гг. Англия даже экспортировала
продовольствие – пока демографический рост не обогнал рост
продуктивности. Кроме того, относительно более зажиточное,
специализированное и коммерчески ориентированное, чем большинство
крестьянства на континенте, английское сельское население
составляло готовый рынок для промышленных товаров.
Коммерциализация сельского хозяйства отражала общий процесс
коммерциализации всей нации. Уже в конце 17 в. Англия по объему
внешней торговли в пересчете на душу населения опережала все страны
кроме Нидерландов. В период с 1688 по 1801гг., в то время как доля
сельского хозяйства в национальном доходе упала с 40% до 32,5%,
доля горнодобывающей, перерабатывающей промышленности и
строительства возросла с 21% всего лишь до 23,6%, доля торговли и
транспорта выросла с 12% до 17,5%, т.е. почти на 50%.
Коммерциализация взаимодействовала с развитием финансовой
организации. Зарождение английской банковской системы связывают
прежде всего с деятельностью ряда лондонских «золотых дел мастеров»
(ювелиров), начавших функционировать в качестве банкиров
(выписанные ими депозитные квитанции обращались фактически как
банкноты) с 1660-х гг. Учреждение Английского банка в 1694г. в
качестве утвержденного законом монопольного акционерного банка
вынудило частных лондонских банкиров прекратить выпуск банкнот, но
они продолжали действовать как депозитные банки, принимая тратты и
дисконтируя векселя. В провинции формальная банковская система,
впрочем, отсутствовала: некоторые элементарные ее функции (учет
векселей, перевод фондов в Лондон) брали на себя денежные маклеры,
стряпчие и богатые купцы-оптовики. У Английского банка не было
местных филиалов, его банкноты не имели хождения за пределами
столицы, а официально чеканившихся металлических денег малых
номиналов остро не хватало – недостаток восполнялся частными
предпринимателями, выпускавшими всякого рода купоны и жетоны,
имевшие местное хождение. Из этих разнородных источников и возник
институт «местных» (т.е. не лондонских) банков, переживших
стремительный рост во второй половине 18 столетия – к 1810г. их
число дошло почти до 800.
Эйфория, порожденная «Славной революцией», а затем удачным для
Англии завершением войны «за испанское наследство», привела к
созданию, в конце 17 – начале 18 столетия, ряда акционерных
компаний, часть из которых получала королевские хартии на
монополию. Спекулятивный финансовый бум, связанный с надеждами на
быстрое обогащение от колониальной торговли, и последовавший
скандальный крах некоторых из этих компаний привели, в 1720г., к
законодательному запрету на учреждение акционерных обществ иначе,
чем с особого разрешения парламента (дававшегося крайне неохотно).
Закон действовал до 1825г., и в результате Англия вступила в
«промышленный переворот» с законодательным барьером против
корпоративной формы организации бизнеса, принимавшего,
следовательно, форму товариществ или простого частного
предприятия.
Еще одним важным следствием «Славной революции» было окончательное
установление контроля парламента над государственными финансами:
это значительно удешевило государственные заимствования и,
следовательно, высвободило капитал для частных инвестиций.
Накоплению капитала для инвестиций способствовало также и в высокой
степени регрессивное налогообложение (налоговое бремя было
пропорционально более тяжелым для более бедной части населения).
Сомнительно, что очень большая часть этих накоплений вкладывалась
непосредственно в промышленность, т.к. большинство промышленных
предприятий начинало со скромных масштабов и росло за счет
реинвестиции прибыли. Однако косвенно, через вложения в
инфраструктуру, особенно транспортную, этот капитал внес
значительный вклад в процесс индустриализации.
Перевозка больших количеств объемных низкостоимостных грузов
(зерно, строительный лес, уголь, руда) требовала дешевого и
надежного способа транспортировки. До появления железных дорог
самыми экономичными и эффективными транспортными артериями были
водные пути. Островное положение Британии, наличие большой по
протяженности береговой линии, множества естественных гаваней и
судоходных рек давали стране важное преимущество, сокращая
потребность в сухопутных перевозках, неэффективность которых столь
затрудняла рост торговли и промышленности в континентальной Европе.
Экономическое развитие, однако, требовало постоянного улучшения
этих водных путей. В период между 1690 и 1749гг. парламент принял
около 190 частных постановлений об улучшении состояния рек и
гаваней. С середины 18 столетия началось массовое строительство
сети судоходных каналов (иногда даже дополненных акведуками и
подземными туннелями), связывавших реки друг с другом, а также
шахты и карьеры с их рынками. В целом в период с 1750 по 1820гг.
около 3000 миль судоходных водных путей было добавлено к уже
существовавшей тысяче миль. Строительство и эксплуатация каналов
велись частными чартерными компаниями, учреждавшимися с особого
разрешения парламента (главное исключение из общего порядка,
установленного вышеупомянутым ограничением на организацию
акционерных обществ), которые взимали плату за проход с частных
судовладельцев, а иногда и сдавали в аренду баржи.
Превосходная для своего времени сеть водных артерий была дополнена
улучшенными колесными дорогами. Начиная с 1690-х гг. частными
постановлениями парламента стали учреждаться местные дорожные
тресты, строившие и улучшавшие участки дорог и взимавшие подорожный
сбор со всякого проезжающего и проходящего. Эти тресты не были
коммерческими компаниями, но управлялись попечительскими советами,
состоявшими из местных землевладельцев, фермеров и
предпринимателей, заинтересованных в снижении своих обязательств по
местным налогам и в улучшении доступа к рынкам. Хотя большинство
таких платных участков были короткими, они со временем образовали
густую сеть, выросшую с 3400 миль в 1750г. до 15 000 миль в 1770г.
и достигшую пика в 22 000 миль к 1836г., когда железнодорожный
транспорт начал уже теснить гужевой и водный.