Размещение эвакуированных граждан в Свердловской области
Лекции.ИНФО


Размещение эвакуированных граждан в Свердловской области



в начальный период Великой Отечественной войны*

В 1941—1942 гг. в Свердловской области было размещено свыше 200 эвакуированных предприятий. Вместе с заводами, научно-исследовательскими и учебными заведениями прибы­вало до 30-40% их довоенного состава. По данным переселен­ческого отдела облисполкома, уже на 30 июля 1941 г. в Свер­дловскую область прибыли свыше 40 тыс. человек. Перед мест­ными советскими и партийными органами остро встали во­просы их размещения и материально-бытового устройства. Руководство расселением эвакуированных в соответствии с потребностями районов в рабочей силе осуществляла создан­ная в июле 1941 г. областная эвакуационная комиссия под ру­ководством председателя исполкома областного Совета Митркова. В сентябре 1941 г. комиссия отправила ответственных работников в Ирбитский, Режевской, Камышловский, Пышминский, Билимбаевский и Зайковский районы, а также на станции Кузино, Богданович и Дружинино. Во всех городах и райцентрах Свердловской области работали тройки по рассе­лению и устройству на работу эвакуированных. Руководили тройками председатели городских и районных исполкомов. Еще до прибытия эвакуированных в городах и районах области выяснялись по­требность в рабочей силе и возможность предоставления жи­лой площади. 18 июля 1941 г. решением исполкома облсовета был создан переселенческий отдел под председательством М.Д.Кузнецова. Во всех городах и районах области назнача­лись инспектора по хозяйственному устройству. Отдел занимался организа­цией материально-бытового обеспечения эвакуированных, кро­ме того, временный штат статистов при отделе составлял их поименные списки и отправлял их в статистические органы в Москву.

Учет граждан, прибывающих из прифронтовой полосы, вели также исполкомы районных и городских советов народных де­путатов и органы милиции. Прибывшие в Свердловскую об­ласть обязаны были прописать свои паспорта по месту расселения в течение 24 часов. Предусматривалась специальная про­цедура регистрации в исполкомах граждан, прибывших без пас­порта. Регулировался въезд переселенцев в режимные местности первой категории. Так, например, граждан, прибывших в Ниж­ний Тагил и не связанных с местным производством, направ­ляли в Петрокаменский и Висимский районы. Исключение составляли лица, эвакуированные из Москвы и Ленинграда. В июле 1941 г. в Свердловске был создан эвакопункт, где прибы­вающие находились до размещения их по специально подго­товленным жилым помещениям. В сентябре 1941 г. эвакопунк­ты созданы в Ирбитском, Камышловском, Еланском и Зайковском районах. 7 августа 1941 г. облисполкомом утверждены смета административно-хозяйственных расходов Свердловского эва­копункта и штатное расписание. Начальником эвакопункта назначен Морозов, в сентябре 1942 г. его сменил Зинькевич. На содержание эвакопункта из местного бюджета выделено на 1941 г. 53 тыс. р., месячный фонд зарплаты 49 работников эва­копункта составил 12 445 р. При Свердловском эвакопункте действовало 2 общежития на 900 коек. С апреля 1942 г. обще­жития были переведены на самоокупаемость. С граждан бралась плата — 5 р. в сутки.

В связи с угрозой распространения инфекционных заболе­ваний на Свердловском эвакопункте было организовано круг­лосуточное дежурство врачей, в помещении клуба им. Андреева работали санпропускник и изолятор. В сентябре 1942 г. при эвакопункте создается камера хранения вещей эваконаселения, снятого с поездов и эшелонов вследствие болезни. Она содер­жалась за счет средств, взимавшихся с граждан за пользование общежитием. При эвакопунктах работали столовые. На стан­циях Кузино, Богданович, Дружинино в помощь работникам столовых создавались бригады из домохозяек — жен железно­дорожников. Работали ларьки, где эвакуированные могли ку­пить продукты питания и промышленные товары.

Положение с жильем в городах и рабочих поселках Свер­дловской области до конца войны оставалось крайне напря­женным — жилищное строительство резко отставало от роста городского населения. Норма жилой площади не превышала 2,5-3 кв. м на человека. В 1941—1942 гг. рабочие перебазирован­ных предприятий ютились в землянках и переполненных общежитиях. Под жилье приспосабливались красные уголки, клу­бы, конторские помещения. Так, исполкомом облсовета заводу № 705 было разрешено разместить прибывающих рабочих в красном уголке при бараках Коммунстроя в пос. Уктус, в зда­нии клуба Уктусского совхоза и спортобщества «Спартак». 1500 учащихся из школ ФЗО и ремесленных училищ, эвакуированных из Ленинграда, были расселены в помещениях госпиталей в Новая Утка и Кузино Билимбаевского района и в городе асбесте. Учащихся встречали представители областного управле­ния трудовых резервов и облздравотдела. Они организовывали медицинское обслуживание прибывающих и их материально-бытовое обеспечение. Исполком Верхнепышминского райсо­вета выделил жилую площадь для 50 рабочих, эвакуированных с липецким заводом. Инспектора отдела по хозяйственному устройству эвакуированного населения следили за подготовкой к зиме помещений, в ко­торых были расселены эвакуированные, снабжением их топли­вом. С марта 1942 г. началась выдача кредитов на индивиду­альное жилищное строительство (общая сумма — 5370 тыс. р.). Они распределялись руководством предприятий. 25—30 сентября 1942 г. в Свердловске проведено совещание архитекторов и строителей по вопросу "О массовом жилищном строительстве военного времени". Было принято решение считать основны­ми типами массового жилищного строительства облегченные сборные бараки для семейных. 25,4% эвакуированных в Свер­дловскую область было отправлено в сельскую местность. Здесь они поселялись в помещениях клубов, сельсоветов, контор, а также в домах местных жителей.

Всего в начальный период войны на территории Свердлов­ской области разместили свыше 300 тыс. эвакуированных че­ловек (в начале 1943 г. — 328 тыс.). Основной массив эвакуи­рованных составляли ленинградцы, москвичи и жители Украи­ны. Всех их удалось разместить, максимально уплотнив при этом местное население, особенно в городах, а также исполь­зовав срочно построенные бараки и землянки. На заключи­тельном этапе войны острота жилищной проблемы несколько уменьшилась в связи с реэвакуацией.

----------------------

* Ранее опубликовано в кн.: 50 лет Победы в Великой Отечественной войне. Материалы региональной научной конференции // Екатеринбург: УрГУ, 1995. С.28 – 30.

Материально – бытовое положение

спецпоселенцев и военнопленных на Урале в 1940 – е гг.*

К началу Великой Отечественной войны на Урале уже находились многочисленные спецконтингенты: бывшие кулаки из Прибалтики и Молдавии, бывшие польские граждане и др. В годы войны число спецпоселенцев значительно возросло за счет представителей репрессированных народов Северного Кавказа, немцев Поволжья, калмыков, крымских татар, власовцев, оуновцев.

К этому времени партийные и советские органы накопили достаточный опыт ведения репрессивных мероприятий. Тем не менее, условия, в которых проживали переселение, часто были ужасающими. Людей везли специальными эшелонам, многих - в тюремных вагонах. Охрану в пути следования осуществляли войска НКВД СССР. В связи с грубым нарушением санитарных мер многие умирали в пути следования на спецпоселение.

В большинстве эшелонов совершенно отсутствовали медработники, вследствие чего в пути следования наблюдалась значительная смертность. В пути следования многие выселенные испытывали острый голод из-за нехватки продуктов питания. Отсутствие кипятка, употребление сырой воды провоцировало кишечные заболевания. Все контингенты спецпоселенцев болели сыпным тифом. Эпидемия прямо «с колес» перемещалась в районы их расселения. Помимо эпидемий сыпного тифа во многих областях Урала были выявлены заболевания спецпоселенцев дизентерией, туберкулезом, цингой, свирепствовали корь, скарлатина.

После расселения людей устанавливался определенный режим, который зависел от рода деятельности и категории высланных. На лесоповале, рудниках создавали обычно замкнутые поселки. Тех, кого направляли работать в сельское хозяйство, обычно размещали среди местных жителей в порядке уплотнения. Спецпоселки организовывались обычно из расчета 100-500 семей. Почти во всех отчетах УНКВД областей отмечалось, что спецпоселенцы живут в помещениях с неисправными дверьми, печами, окна незастекленные, нет двойных рам, во многих бараках нет перегородок; дети, женщины спят на нарах все подряд, на голых досках, без одеял и простыней; в помещениях грязно, тесно, на одного человека приходится 1,5-2,0 кв. м жилой площади.

Остро недоставало одежды и обуви, обеспеченность ими была низкой. Например, обеспеченность немцев, работавших в конце 1943 г. на предприятиях Свердловской области, составляла: фуфайками - 42 %, шапками - 33 %, валенками - 8 %. Многие семьи не имели смены белья. Организация и качество питания носили крайне неудовлетворительный характер. Пища была низкокалорийной, мяса и животных жиров почти не выдавали. Достав на рынке картофель, спецпоселенцы варили его в печках-времянках (одна на 70 человек), ожидая своей очереди к ней по 2-3 часа за счет времени на сон. Начальники РО НКВД информировали УНКВД областей, что калмыки поголовно нищенствуют, питаются отбросами из помойных ям, употребляют в пищу падаль. Отмечалось истощение и опухание от голода целых семей, резкое увеличение смер­тности. Из-за отсутствия кастрюль, тарелок, ложек размещенные в Свердловской области спец­поселенцы - поляки готовили пищу в консервных банках. В жилищах калмыков почти полностью отсутствовали мебель, утварь, посуда, постельные принадлежности и т.д.

На фоне калмыков, крымчан и других спецпоселенцев наиболее благополучным в этом отношении контингентом считались бывшие кулаки, расселенные в лесных поселках урало-сибирского региона. В отчетах УНКВД по Молотовской и Сверд­ловской областям отмечалось, что бывшие кулаки имеют собственные дома или квартиры в доме на две семьи, надворные постройки, скот, сельскохозяйственный инвентарь.

Административное управление спецпоселками, которых только в Свердловской области насчитывалось 146, осуществлялось районными и поселковыми комендату­рами НКВД через комендантов. Особо жесткий режим был установлен в поселках, где проживали семьи участни­ков организации украинских националистов. Многие пытались бежать с Урала. Всего в стране в 1940-е гг. бежали 86 тысяч человек, однако 93 % из них были задержаны. Главной причиной бегства было тяжелейшее материально-бытовое положение. Одной из причин этого было то, что иму­щество выселенных было передано по актам соответствующим областным органи­зациям, а с собой переселенцам разрешалось взять ограниченное количество продук­тов и вещей.

Заняты спецпоселенцы были в основном тяжелым физическим трудом. Немцы работали преимущественно в строительстве, угольной, металлургической, лесной про­мышленности. Спецпоселенцы из Западной Украины работали в леспромхозах Пермской области и угольных шахтах Челябинской области. В Свердловской области много армян работало на цементном заводе в Сухом Логу, литовцев - в леспромхозах Новолялинского района. Уровень смертности среди всех контингентов спецпоселенцев был высоким. Основными причинами смерти являлись: дистрофия, легочные заболевания (туберкулез, пневмония), дизентерия, старческая дряхлость. Вследствие этого численность спецпоселенцев быстро уменьшалась: например, в Свердловской области на 1 марта 1943 г. умерло 12 % переселенных туда калмыков. В 1944 г. доля умерших от дистрофии и авитаминоза спецпоселенцев в Свердловской области составила 36 %, в Челябинской - 30 % от всех смертей.

В годы Великой Отечественной войны на Урале, помимо спецпоселенцев, размес­ти и 250 тыс. пленных. Две трети из них были немцы, а остальные - австрийцы, венгры, итальянцы, румыны, японцы и представители других национальностей. Документы свидетельствуют, что советская сторона в основном соблюдала требования международных конвенций об обращении с военнопленными, прежде всего - Женевской конвенции о содержании военнопленных. Уже 23 июня 1941 г. телеграммой Генштаба Красной армии, а затем ориентировкой УПВИ НКВД СССР № 25/6519 от 29.06.1941 г. были установлены нормы питания на одного военнопленного.

Постановлением СНК СССР № 1798-800С от 01.07.1941 г. было утверждено «Положение о военнопленных», в соответствии с которым военнопленные по продовольственному и медико-санитарному обеспечению приравнивались к военнослужащим тыловых частей Красной армии. Кроме того, по повышенным нормам питания обеспечивались добровольно сдавшиеся в плен (получали хлеба на 100 г больше) военнопленные с ослабленным здоровьем (по Приказу НКВД от 18.10.1942 г.) офицерский состав. И, наконец, количество, и качество продпайка зависели от поведения и труда военнопленного. Содержавшийся на гауптвахте, например, получал 300 в сутки, выполнявший рабочие задания наполовину - 400 г, на 100 % - 500 г, на 150 % - 900 г. К этому можно добавить, что конвойные войска НКВД, охранявшие эти лагеря получали на одного человека в сутки 700-800 г хлеба зимой и 600-700 г летом. Для сравнения, на среднестатистического колхозника в Свердловской области в 1944 г. приходилось в сутки: хлеба - 78 г, мяса - 25 г, сахара - 8 г. Львиную же долю потреблении ими продуктов составлял картофель - 992 г.

Согласно приказу НКВД СССР от 5 июня 1942 г. пленным определялось и дневное содержание на время нахождения в лагерях-распределителях. При нахождении в основном лагере военнопленные обязаны были зарабатывать для себя сами. Поначалу в лагерях отсутствовали необходимые условия, они представляли собой обнесенную колючей проволокой территорию, на которой стояли сторожевые вышки и палатки. Только к концу 1946 г. повсеместно построили бараки, где на двухъярусных койках ночевали пленные. В среднем на человека здесь приходилось по 2 метра площади. Лагеря военнопленных дислоцировались преимущественно в индустриальных центрах, где была наибольшая потребность в рабочей силе. Только в Свердловской области насчитывалось 14 лагерей, включающих около 100 отделений.

Оценивая материально-бытовые условия жизни спецпоселенцев и военнопленных в годы военного и послевоенного лихолетья и сравнивая их, например, с условие жизни уральского населения, однозначные выводы сделать трудно. Тем не менее, нам представляется возможным отметить, что, например, пленные питались не хуже, а иногда и лучше, чем многие местные жители, особенно колхозники. Во всем остальном положение местного населения было, конечно, более предпочтительным. Оно все-таки было более свободно (насколько можно быть свободным в тоталитарном государстве в военное время) и проживало в лучших жилищно-бытовых условиях. Наиболее же тяжкими, несомненно, следует признать условия жизни спецпереселенцев, у которых государство отняло все средства существования, оторвало от привычного уклада жизни и хозяйственной деятельности, превратив в беспросветно нищую категорию населения.

------------------------

* Ранее опубликовано в кн.: Урал в прошлом и настоящем. Материалы научной конференции. Ч. 1. Екатеринбург,1998. С. 460 – 462 (в соавторстве с В. Н. Мамяченковым)









Читайте также:

  1. D. Правоспособность иностранцев. - Ограничения в отношении землевладения. - Двоякий смысл своего и чужого в немецкой терминологии. - Приобретение прав гражданства русскими подданными в Финляндии
  2. I. О НОВОПРИБЫВШИХ ГРАЖДАНАХ.
  3. Административно-правовая защита прав и свобод граждан.
  4. Административно-правовые гарантии прав граждан
  5. Административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранных граждан или лиц без гражданства
  6. Аналогия закона и аналогия права в гражданско-правовых отношениях.
  7. Архив УФСБ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 146. Л. 218 – 220.
  8. Архив УФСБ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 292. Л. 2.
  9. Архив УФСБ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Л. 258 - 259.
  10. Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф.1. Оп.1. Д.276. Л. 6; Д. 300. Л. 67.
  11. Аттестация гражданских служащих
  12. Аудио и видео доказательства в гражданском судопроизводстве.


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 201;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная