Лекции.ИНФО


Гражданская война в Испании (1936–1939)



 

Начиная с середины XIX века Испания находилась в экономическом кризисе. Король Альфонс XIII, правивший с 1902 по 1931 г., уже не был в состоянии эффективно управлять страной, поэтому он решился в 1923 г. прибегнуть к помощи диктатора генерала Примо де Риверы. Однако и последнему не удалось стабилизировать положение. На смену Примо де Ривере в 1930 г. пришло правительство Беренгера. Одним из первых его декретов стало решение о проведении 19 марта выборов в кортесы (парламент). Этот маневр не принес успеха его инициаторам, ибо оппозиционные силы отказались участвовать в выборах и вынудили Беренгера подать в отставку (14 февраля 1931 г.).

Король назначил главой правительства вместо генерала Беренгера адмирала Аснара. Новое правительство сразу объявило о проведении 12 апреля выборов в муниципалитеты. Но эти выборы показали полное разочарование народа в монархической форме правления. Во всех городах Испании в выборах в муниципальные советы победили республиканцы. За республику высказалось подавляющее большинство населения Испании. На другой день после выборов лидер каталонского национального движения Масиа провозгласил создание Каталонской республики.

14 апреля 1931 г. Революционный комитет (созданный лидерами буржуазно-республиканского движения) сформировал временное правительство, которое возглавил Алькала Самора (лидер Демократической либеральной партии). В этот день король отрекся от престола. 27 июня 1931 г. собрались Учредительные кортесы, которые 9 декабря 1931 г. приняли республиканскую конституцию. Но и после этого мир и спокойствие не наступили в стране. Произошел целый ряд смен правительства, активизировали свою деятельность различные левые партии. Усилилось влияние коммунистов (нельзя забывать о том, что в 30-е гг. еще существовал Коминтерн и еще были живы идеи мировой революции).

В итоге власть решили захватить военные во главе с генералом Франсиско Франко, занимавшим должность военного губернатора Канарских островов. Мятеж, начавшийся 17 июля 1936 г., перерос в кровопролитную гражданскую войну, продолжавшуюся в течение трех лет и закончившуюся победой франкистов. Надо отметить, что победа Франко в определенной мере принесла спокойствие Испании. Новый лидер смог избежать активного участия своей страны во Второй мировой войне, а после его смерти власть перешла к ныне правящему монарху Хуану Карлосу I. Несмотря на то что советская историография всегда называла режим Франко «фашистским», и не отрицая того, что победить в гражданской войне ему помогли национал-социалистическая Германия и фашистская Италия, нужно отметить, что во франкистской Испании практически отсутствовали характерные для так называемых фашистских диктатур явления, например, культ расового превосходства и воинствующий антисемитизм

Можно смело сказать, что гражданская война в Испании стала «генеральной репетицией» Второй мировой войны: Франко поддерживали Германия и Италия, республиканцев — Советский Союз, их будущий противник. Для обеих враждующих сторон Испания оказалась своеобразным «полигоном» — в сражениях испытывалась новейшая военная техника и оружие. Обеспокоенность всего мира судьбой Испанской республики также превратили эту войну в событие мирового масштаба.

Выступление генерала Франко и последовавшие за ним события вызвали в среде русской эмиграции настоящую бурю эмоций. Главные полосы всех эмигрантских газет и журналов заполнились сообщениями о ходе боев за Пиренеями. При этом разные политические группы зарубежья по-разному определяли отношение к начавшейся войне, расходились в оценке ее причин, значения, целей сторон. Тем не менее сразу довольно четко обозначились три главные точки зрения на происходящие события: безусловная поддержка мятежников, безусловная поддержка правительства Народного фронта, и средняя между этими двумя — либеральная — «ни тех ни других». Первая из этих позиций господствовала на правом фланге эмиграции. Самые ранние вести о выступлении испанских генералов, пришедшие 19 июля 1936 г., вызвали здесь подлинное ликование. Вожди РОВСа и Российского Центрального Объединения — главных политических организаций правого крыла русской эмиграции — приветствовали мятежников. Белоэмигрантские периодические издания превозносили генерала Франко, именуя его «испанским Корниловым», восхищались героизмом его армии и от души желали ему победы. Журнал «Часовой» писал в те дни: «За все 16 лет, истекших со дня нашего поражения, еще никогда, ни в одной точке земного шара не пришлось белому и красному снова сплестись в столь трагическом поединке. Может, на этот раз одолеет белое… »

Для многих бывших офицеров русских Императорских и белых армии и флота война на испанской земле стала продолжением Гражданской войны в России, поскольку франкистской Испании пришлось воевать, помимо местных коммунистов и анархистов, и с интернациональными частями, съехавшимися со всего мира. Общее число воевавших в Испании на стороне Франко русских эмигрантов не столь велико — 72 человека. Впрочем, нужно отметить, что гораздо большее их количество воевало с республиканской стороны. Большая часть этих людей поверила слухам о возможности возвращения на Родину тех, кто будет воевать за республику. Кто-то из них нашел смерть на этой войне, кто-то, напротив, достиг новых высот военной карьеры.

Ниже речь пойдет о трех представителях русского морского зарубежья, оказавшихся в Испании. Это летчики Российского Императорского флота — Николай Александрович Рагозин, Всеволод Михайлович Марченко и Михаил Андреевич Крыгин. Их судьба сложилась весьма необычно. Все трое практически одновременно учились в Морском корпусе, бок о бок воевали в Первую мировую, дрались с большевиками (правда, на разных фронтах) в Гражданскую, вместе оказались под знойным небом Испании. Но новая, уже чужая, междоусобица сделала резкий виток в их судьбах. Рагозин и Марченко воевали в армии Франко, причем Марченко нашел в Испании свою гибель, Крыгин оказался в республиканском лагере. Хотелось бы подчеркнуть, что все трое упомянутых персонажей были настолько неординарными людьми с необычными судьбами, что каждый из них заслуживает подробного рассказа.

Начнем с Николая Александровича Рагозина. Он родился 30 июня 1891 г. в Царском Селе (по другим данным, в Курске). Его отец — генерал-майор (впоследствии — генерал-лейтенант) Александр Николаевич Рагозин — первоначально занимал должность командира 8-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, затем начальника Офицерской стрелковой школы в Ораниенбауме, и участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. До поступления в Морской корпус Николай Рагозин обучался в Александровском кадетском корпусе. Причем аттестации от начальства кадет Рагозин получал не всегда лестные. Вот одна из них, от 17 июля 1907 г: «Легкомысленный и очень пустой кадет, наделенный, однако, большими способностями »[111]. Осенью того же года Н.А. Рагозин поступает в Морской корпус Что именно подвигнуло его или его родителей к выбору флотской стези — неизвестно, известно лишь то, что флот, точнее, морская авиация, стали призванием Рагозина на всю жизнь, хотя в период обучения в Морском корпусе он также не выделялся ничем особенным В 1909 г. начальство дало ему следующую аттестацию: «Воспитан, но мало дисциплинирован. К службе индифферентен. Вял и ничего военного ни в характере, ни во внешности. Характер еще неустановившийся и несерьезный. Постоянные мальчишеские выходки, особенно в классе с преподавателями »[112]. Как разительно будут отличаться аттестации начальства, даваемые Рагозину спустя шесть лет, уже во время службы в морской авиации…

10 апреля 1911 г. Николая Александровича Рагозина произвели в корабельные гардемарины, а 6 декабря того же года он получил чин мичмана и был зачислен в Черноморский флотский экипаж. На Черном море Рагозин проходил службу на линкоре «Евстафий», 28 ноября 1912 г. был назначен исполняющим должность командира 1-й роты команды этого корабля[113].

12 марта 1913 г. в биографии молодого мичмана произошел новый поворот, определивший всю его дальнейшую судьбу, — в этот день вышел приказ по Морским силам и портам Черного моря № 164, согласно которому Рагозина назначили в Службу связи Черного моря для прохождения курса полетов на гидроаэроплане. В этот период морская авиация оказалась самым новым родом оружия. Первоначально главной задачей, возлагавшейся на нее, считалась разведка. Именно поэтому она находилась в подчинении Службы связи (в марте 1915 г. корабельную авиацию Черноморского флота выделили из Слркбы связи и подчинили непосредственно командующему флотом). Одним из первых документов, регламентирующих использование самолетов на флоте, следует признать проект временного «Положения о команде военно-морских летчиков Черного моря», утвержденный морским министром в 1911 г. С 1 июля 1914 г. приказом морского министра было введено высочайше утвержденное «Положение о службе авиации в Службе связи»[114].

Подготовка морских летчиков в указанный период велась на теоретических курсах авиации при Санкт-Петербургском политехническом институте Петра Великого и в Офицерской школе авиации Отдела воздушного флота в Севастополе. Но в то же время в Офицерской школе отсутствовала возможность обучения летчиков полетам на гидросамолетах. В связи с этим командование Черноморского флота предложило проводить подготовку летчиков непосредственно на флоте, что, помимо прочего, сокращало сроки обучения и снижало его стоимость. Чтобы продемонстрировать целесообразность такого способа подготовки авиаторов, 25 августа 1913 г. специальная комиссия, назначенная командующим ЧФ, приняла экзамен на звание летчика у мичмана Рагозина[115]. Впрочем, в дальнейшем подобная практика широкого распространения не получила, так как возникли опасения, что различия в методическом уровне инструкторов приведут к недоученности летчиков. 7 сентября Рагозин был откомандирован для прохождения упомянутых выше теоретических курсов авиации при Политехническом институте. Таким образом, Николай Александрович Рагозин получил широкую практическую и теоретическую подготовку. Более того, он сумел привить любовь к новому делу у своего друга и однокашника по Морскому корпусу Всеволода Михайловича Марченко. По их стопам пошел и Михаил Андреевич Крыгин, выпускник Морского корпуса 1912 г., еще один герой повествования.

Накануне Великой войны в составе авиации Службы связи Черного моря (с марта 1915 г. — авиации Черноморского флота) находилось 12 действующих машин (на январь 1914 г.), к январю следующего года их стало пятнадцать. Развитие авиации шло стремительными темпами: в конце 1917 г. на Черном море находилось 74 летчика при 112 самолетах (считая и неисправные) [116]. В состав флотской авиации на 1915 г. входили береговые и корабельные (до трех) отряды.

Корабельные отряды, будучи ударной силой, формировались в Севастополе и ходили в походы на гидрокрейсерах. Береговые отряды действовали зачастую на большом удалении от главной базы Черноморского флота — на побережье от Мангалии и Одессы до Трапезунда и Платаны. Они выполняли прибрежную разведку и противолодочное патрулирование, а иногда летали и на сухопутных фронтах. В ноябре — декабре 1916 г. из всех имеющихся отрядов начали формировать Воздушную дивизию Черного моря в составе двух воздушных бригад. В таком виде черноморская авиация и просуществовала до выхода России из Первой мировой войны. Действовали самолеты на черноморском театре весьма активно, помимо упомянутых выше задач они также выполняли налеты на различные объекты противника, взаимодействовали с основными силами флота. Активное участие в боевой работе выпало и на долю Николая Александровича Рагозина.

Звание морского летчика Рагозин получил перед самым началом войны — 1 июля 1914 г. Но уже начиная с августа 1913 г. Николай Александрович Рагозин принял участие в испытаниях гидроаэропланов системы «Кертисс». 24 февраля 1914 г. именно Рагозин сбросил с «Кертисса» первую настоящую бомбу по условной цели, состоящей из шести бочек, связанных в виде круга диаметром 23 м[117].

19 июля 1914 г. Россия вступила в Первую мировую войну. 16 октября 1914 г. Рагозин два раза летал на разведку в поисках линейного крейсера «Гебен», который ранним утром этого дня обстрелял Севастополь. 24 ноября того же года в 11 часов утра Рагозин вместе с пассажиром, моторным унтер-офицером Починком, вылетел в разведывательный полет на летающей лодке «Кертисс» № 19. Вскоре он обнарркил крейсер «Бреслау» и подвергся обстрелу с него. Впрочем, через некоторое время самолет Рагозина был вынужден сесть в районе русского тралящего каравана в связи с тем, что в моторе гидроплана практически кончилось масло. После этого машину отбуксировал в базу старый миноносец «Летчик»[118].

Известно, что в начале 1915 г. Рагозин, 1 января произведенный в лейтенанты, служил в авиационном отряде Б-2 («Б» — боевой) под командованием лейтенанта В.В. Утгофа. Из представления к ордену Святого Георгия 4-й степени, подписанного командиром отряда: «15 марта 1915 г. летал дважды над Босфором с целью разведки. Неоднократно подвергался обстрелу неприятеля и дал возможность своему наблюдателю собрать ценные сведения. В тот же день, посланный мною атаковать неприятельский миноносец пошел почти на верную смерть, пролетев над неприятелем на высоте лишь 400 м и подвергшись огню из его пушек, винтовок и даже револьверов. 17 марта, летая над Сангулдаком, дважды дал возможность наблюдателю своему произвести удачно разведку и сбросить две бомбы, одна из которых попала в железнодорожное здание »[119].

В конечном итоге Рагозин был представлен к Георгиевскому оружию, которое получил 4 августа того же года. Строки из «Отчета о действиях морских аэропланов 15,16 и 17 марта 1915 г. в дни бомбардировки Зонгулдака и укреплений Босфора» более подробно характеризовали участие Рагозина в данной операции: «…аэропланам с летчиками… мичманом Рагозиным надлежало провести рекогносцировку побережья во время подхода второй бригады линейных кораблей к позиции, а затем приготовиться для корректирования стрельбы. В 7 часов 28 минут [17 марта. — Н. К.] взлетел мичман Рагозин с наблюдателем лейтенантом Юнкер, пробыл в воздухе 1 час 24 минуты, представив сведения. В 13 часов 6 минут мичман Рагозин пошел в атаку на турецкий миноносец, произвел ее и вернулся в 13 часов 35 минут. Все летавшие аппараты подвергались сильному обстрелу ружейным и шрапнельным огнем неприятеля, но ни один из них не пострадал, хотя полеты совершались над неприятелем на высоте от 400 до 1000 метров, тогда как безопасною сравнительно считается высота, начиная от 1700–1800 метров ».[120]Из аттестации Рагозина от 9 сентября 1915 г. начальника 2-го корабельного отряда (так с 1916 г. назывался отряд Б-2) лейтенанта Е.Е. Коведяева: «Способен к строевой, судовой, административной и учебно-воспитательной службе. Нравственный характер твердый, здоровье хорошее. Воспитан, дисциплинирован. Хорошо знает авиацию, знает французский язык. Очень исполнителен, любит свое дело и ревниво относится к нему, с подчиненными обращается мягко, но требовательно; способен занимать самостоятельную должность. Пригоден к дальнейшей службе. Отважен, мужественен, спокоен во время боевых полетов »[121].

24 января 1916 г. Рагозин был представлен к ордену Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, т. е. именно за боевые заслуги. За охранение транспортов с войсками 14–31 марта 1916 г. он был представлен к ордену Святого Станислава 2-й степени с мечами[122]. Всего на службе в Российском флоте (помимо вышеперечисленных) Рагозин удостоился следующих наград: орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом (18 апреля 1916 г.), орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», орден Святого Станислава 3-й степени (6 декабря 1914 г.), мечи и бант к ордену Святого Станислава 3-й степени (19 января 1915 г.). По собственным воспоминаниям Рагозина, «Георгий 4-ой степени протек уже при Временном Правительстве и приказ застрял в Главном Штабе в Петрограде, почему в послужной список не внесен, но приказ видел лично»[123].

В июне — декабре 1916 г. Рагозин командовал 3-м корабельным отрядом авиации Черноморского флота. В данный период он одержал единственную воздушную победу Русской морской авиации на Черном море в период Первой мировой войны. 3 декабря 1916 г. в 9 часов утра над Сулином появился германский бомбардировщик, летевший под прикрытием истребителя. Германец сбросил на порт десяток бомб. Навстречу противнику вылетел пилотируемый Рагозиным М-11. Русская лодка вступила в бой с противником (скорее всего, истребителем сопровождения), нанесла ему ряд повреждений и принудила сесть в море, в 8 милях от мыса Олинька. Из Сулина на поиски неприятеля вышли быстроходные катера «Сабля» и «Гидро», но свежая погода заставила их вернуться в базу. Самолет Рагозина, несмотря на восемь полученных пулевых пробоин, благополучно прилетел к месту базирования.

До выхода России из войны Рагозин командовал 5-м воздушным отрядом Воздушной дивизии Черного моря (в январе 1917 г.), 1-м дивизионом Воздушной дивизии (в июне 1917 г.)[124]. По его воспоминаниям, в чин старшего лейтенанта он был произведен «…за действия с отрядом в устьях Дуная, приказ вышел в 1917 г. при Украинском правительстве [имеется в виду Центральная рада — правительство Украинской Народной Республики, провозглашенной 7 (20) ноября 1917 г. — Н. К. ]»[125]. Однако в период службы в рядах Вооруженных сил Юга России он был еще раз произведен в этот чин, приказом главнокомандующего ВСЮР № 14 от 28 марта 1920 г.[126]Подобное явление было не редкостью в Гражданскую войну, поскольку представители одних правительств не признавали легитимности других, соответственно относясь и к их производству.

Биография Рагозина периода Гражданской войны 1917–1922 гг. содержит немало «белых пятен». Благодаря немногим сохранившимся архивным документам удалось восстановить только отдельные эпизоды жизни авиатора. По сведениям А.О. Александрова, Рагозин служил в морской авиации большевистской Украины. Но к 1919 г. он оказался на Балтике, опять на стороне большевиков. Сохранился приказ № 147 начальника Отряда истребителей Морского воздушного дивизиона особого назначения от 26 сентября 1919 г. Согласно этому приказу, прибывшего из Морской школы высшего пилотажа морского летчика Николая Рагозина зачислили в отряд на все виды довольствия с 23 сентября 1919 г.[127]Почему Рагозин оказался на стороне большевиков — доподлинно неизвестно (в своих воспоминаниях он ничего не сказал об этом).

Думается, Рагозин перешел на сторону Красной армии совершенно случайно. Об этом свидетельствует и последующая служба Рагозина в рядах белых и участие в войне в Испании на антиреспубликанской стороне. Служба в составе красного Балтийского флота продолжалась недолго. 15 октября самолет, пилотируемый Рагозиным, упал в районе Сестрорецка, но летчик остался невредим. 28 октября (по другим данным — 30-го) 1919 г. во время разведывательного полета в район Гатчины на «Ньюпоре-23» он «пропал без вести», т. е. перелетел к противнику. Одновременно с ним исчез и морской летчик Б.А. Пилиповский, судьба которого не установлена[128]. После этого начинаются «белые» страницы судьбы Рагозина. В документах Северо-Западной армии следов его службы там до сегодняшнего момента не обнаружено.

Вскоре Рагозин оказался на юге России. Здесь он командовал 2-м гидроавиационным отрядом[129](сам Рагозин в своих воспоминаниях именовал его «2-м воздушным»). На 20 июня 1920 г. 2-й гидроавиационный отряд входил в состав 2-го отряда Черноморского флота[130]. Согласно собственным воспоминаниям Рагозина, штаб 1-го армейского корпуса, которым командовал генерал-лейтенант Кутепов, представил его к производству в капитаны 2-го ранга за действия с отрядом в Каркинитском заливе. Наверное, это представление утверждено не было, так как во всех последующих документах, в том числе эмигрантского периода, Рагозин упоминается именно как старший лейтенант. Во время знаменитой эпопеи эвакуации частей армии генерала П.Н. Врангеля и Черноморского флота из Крыма Рагозин занимал должность вахтенного начальника плавучей мастерской «Кронштадт», покинувшей берега России 14 ноября 1920 г. Недолго пробыв в североафриканском порту Бизерта, ставшем последним прибежищем Русской эскадры, Рагозин списался на берег «по собственному желанию» и вместе с женой и четырехлетним сыном отправился в «санаторий» (как писал сам Рагозин, «выговаривается — концентрационный лагерь ») Айн-Драгам, так же как и Бизерта, находившийся в Тунисе.

В течение пяти месяцев Рагозин никуда не мог выехать из «санатория» из-за полного отсутствия средств и невозможности найти работу. Наконец ему удалось устроиться шофером грузовика, в каковом качестве он и проработал больше года. Одновременно Рагозин искал возможность реализоваться как морскому летчику. Например, он отослал 26 писем в различные страны (преимущественно колонии) с предложением своих услуг — как оказалось, безуспешно.

Все решил случай. Вот как вспоминал об этом сам Рагозин: «Вдруг уже весной 1922 года, прочел в газете, которую покупал каждое воскресенье за счет утреннего кофе, что Испании нужны морские летчики для ее войны в Африке. Занял у поручика по Адм [иралтейству] А.Е. Жукова [131]на марку и в тот же день отправил письмо Военному Министру Испании ». Необходимо отметить, что в этот период Испании срочно требовались летчики, тем более обладавшие боевым опытом, поскольку в 1921–1926 гг. страна совместно с Францией вела активную борьбу с северомарокканскими племенами области Риф. (В 1920 г. Испания, по примеру Франции, создала Иностранный легион.)

Через две недели Рагозин уже находился в Испании. Для поступления на военную службу следовало записаться в Иностранный легион, однако, даже не представившись туда, Рагозин после пробного полета был назначен инструктором гидроавиации с жалованием испанского капитана, но в звании, равном матросу 2-й статьи Российскою Императорскою флота. В испанских публикациях русские летчики-добровольцы упоминаются под двойными фамилиями, в частности, Рагозин именуется Рагозин-Дейман[132].

В дальнейшем Рагозин пять лет воевал в Испанском Марокко (служил в Тетуане), три раза повышался в звании «за военные заслуги» и к 1936 г. второй раз в жизни стал лейтенантом, на сей раз испанской службы. Необходимо отметить, что в указанный период Иностранным легионом командовал Франко, а начальником отряда, в котором служил Рагозин, был родной брат будущего диктатора — Рамон. В этот период Рагозин достаточно близко познакомился с Франко, впоследствии, по некоторым, впрочем, документально не подтвержденным, данным, стал его личным пилотом. Вместе с Рагозиным служил и его коллега по черноморской гидроавиации Крыгин.

Во время войны в Марокко перед авиацией стояли самые разные задачи: разведка, наблюдение, связь, штурмовые действия, дневное и ночное бомбометание, санитарные эвакуации. Собственно боевых задач можно назвать две — разведка и действия по наземным целям За марокканскую войну, помимо троекратного производства в следующий чин «за боевые отличия» и похвальных отзывов в приказах главнокомандующего, Рагозин был награжден следующими знаками отличия: пятью крестами с надписью «За военную доблесть», крестом «Мария Кристина» с мечами, африканской медалью «За военные заслуги», марокканским орденом «Медахния»[133].

Как говорилось выше, к началу гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. Рагозин имел звание лейтенанта. До войны и во время нее он летал на самолетах «Бреге-19», «Фоккер F.VII» и «Савойя SM-81». Бомбардировщики «Савойя» поставлялись Испании Италией начиная с 30 июля 1936 г., в боях участвовала группа итальянских летчиков, в составе которой летал и Рагозин. Он числился в составе воздушных сил, действовавших в Африке с 18 июля 1936 г. по конец мая 1937 г. При этом один месяц Рагозин провел на севере и четыре месяца — на востоке Средиземноморья. С октября 1937 г. до августа 1939 г. Рагозин находился на юге Испании. Помимо участия в боевых действиях, с ноября 1936 г. он преподавал в летной школе Трипулантес и был инструктором авиационного штурманского дела в Табладе и Малаге. 14 декабря 1936 г. Рагозин получил чин капитана (со старшинством с 1 июля 1934 г.). Помимо того, что Рагозин летал в составе итальянской группы, возможно, он взаимодействовал и с немецкими летчиками легиона «Кондор», т. к. среди его многочисленных наград фигурирует орден Германского орла с мечами. Также за испанскую гражданскую войну Рагозин был отмечен следующими наградами: крестом с надписью «За военную доблесть», звездой с мечами, медалью 1-й линии действующей армии, наградами фашистской Италии — крестом «За военную доблесть» и орденом Короны.

По данным итальянского историка авиации А. Эмильяни, фамилия Рагозин «всплыла» в еще одном эпизоде воздушной войны. 28 октября 1936 г. четыре бомбардировщика СБ-2, входившие в состав Интернациональной бомбардировочной эскадрильи, совершили налет на расположенный в районе Севильи аэродром Таблада — один из первых случаев боевого применения СБ-2. Нападение было совершено внезапно и оказалось весьма результативным: по советским сведениям, его результатом стало уничтожение пяти «Юнкерсов» франкистов. Именно Рагозин по надписям на осколках бомб смог установить место их производства. Этот факт оказался весьма важен в политическом отношении, поскольку официально Советский Союз не афишировал участие своих военнослужащих и боевой техники в войне.

Интересно отметить тот факт, что в Испании Рагозину вновь пришлось столкнуться с русскими людьми в рядах противника. Он писал, что неоднократно участвовал в допросах пленных советских летчиков, воевавших на стороне республиканцев. Косвенное подтверждение данному факту можно найти в воспоминаниях советского оружейного мастера, летавшего в качестве бортстрелка А.А. Шукаева, который воевал в составе группы штурмовой авиации под командованием майора К.М. Гусева и был сбит 4 декабря 1936 г. в районе Гвадалахары (в числе других летчиков его обменяли на пленных немецких пилотов 15 июня 1937 г.). Он рассказал о том, что в центральной тюрьме города Саламанки его допрашивал «… бывший белогвардеец, одетый в итальянскую форму »[134]. В предыдущем издании своих мемуаров Шукаев сообщил, что допрашивал его «лейтенанту русский и даже из очень знатного рода, близкого ко двору царя Николая »[135]. Несколько удивляет еще одно несоответствие. По версии Шукаева, главной целью допрашивающих было добиться признания того факта, что сбитый летчик является коммунистом и гражданином СССР. Именно эти причины и послужили причиной всех описываемых в мемуарах издевательств над ним Но при этом приводимый почему-то только в первом издании эпизод очень мало соотносится с указанной целью: «И вот в камеру пожаловал старый знакомый — белогвардеец-лейтенант. — Ты еще жив? — ехидно спросил он. — А я думал, больше не встретимся. — Так я же коммунист, ваше благородие! А коммунисты очень живучи! » К тому же во втором варианте мемуаров «белогвардеец-лейтенант» чудесным образом превратился в «итальянского полковника». Хотя смело можно предположить, что неутомимыми политредакторами специально создавался собирательный образ «злодея-белоэмигранта», но с большой долей уверенности можно сказать, что Шукаев общался с Рагозиным. Во время гражданской войны в Испании Рагозину несколько раз чудом удавалось избежать смерти. Свидетельство об этом мы находим в его мемуарах. В самом начале войны при возвращении с неудачной бомбардировки крейсера «Либертад», несшего патрульную службу в Гибралтарском проливе, «Бреге-19» Рагозина пролетал над местом расположения казарм Иностранного легиона. Как обычно, он решил поприветствовать бывших сослуживцев несколькими пролетами над уровнем крыш. Но, пролетев первый раз, он не заметил на плацу ни одной фигуры, тогда самолет зашел на второй вираж, и Николай Александрович встал со своего сиденья и высунулся за борт. Но, так никого и не обнаружив, «Бреге-19» вернулся на свой аэродром. И только там выяснилось, что самолет получил 18 пробоин, 15 из них — в сиденье наблюдателя. По словам Рагозина, «летчиков было много больше, чем наблюдателей, так что в большинстве случаев летали летчиками унтер-офицеры, а мы — наблюдателями ». Как оказалось, легионеры приняли самолет Рагозина за «красного», и только то, что он привстал с сиденья, спасло его от верной гибели. На следующий день после этого, во время полета, унтер-офицер летчик, летавший с Рагозиным, выстрелом из пистолета убил своего наблюдателя-офицера в тот момент, когда тот занимался подготовкой к бомбометанию, и затем перелетел на сторону республиканцев. На месте наблюдателя должен был быть Рагозин. Спасся он лишь благодаря тому, что начальство отправило его в командировку.

16 сентября 1939 г. Рагозину неожиданно удалось отличиться при взятии небольшого городка Ронда, находившегося приблизительно в 100 км от Севильи. Он вылетел в качестве наблюдателя на «Савойе» с задачей нанести бомбовый удар по казарме, находившейся в двух километрах к северу от города (в ней, по данным разведки, находились основные силы противника). Но, сбросив в два приема 1600 кг бомб, Рагозин с ужасом увидел, что первая партия их упала в центре города, а вторая — между городом и казармой, которая осталась цела. Таким образом, боевая задача оказалась не выполнена, и огорчению русского летчика не было предела. Только в конце дня, уже после взятия города, он узнал, что первые сброшенные им бомбы разрушили до основания четырехэтажное здание, в котором проходило заседание революционного комитета обороны города, остальные повредили проволочное заграждение. Более того, в казарме, назначенной первоначальной целью бомбардировки, напротив находились силы сторонников Франко! Дело в том, что при выходе на цель Рагозин ошибся: Ронда расположена на 400 м выше Севильи. Поэтому франкисты захватили город благодаря практически одной ошибке Рагозина.

Заслуги Рагозина перед Испанией достаточно велики: после войны его последовательно произвели в чин командант (майор), затем — а подполковника; он был награжден большой звездой за 35 лет безупречной службы (считая год войны за два), а также он получил звание почетного летчика в авиации Германии и Италии. В послужном списке Рагозина зафиксировано 2400 полетных часов, из них — 1465 боевых.

Скончался Николай Александрович Рагозин на 67-м году жизни на острове Майорка, принадлежащем Испании. Произошло это 21 сентября 1957 г.

Сын Рагозина, Александр Николаевич, последовав примеру отца, с лета 1936 г. воевал в рядах франкистской авиации, выстраивал «воздушный мост» между основной группировкой националистов и окруженным республиканцами монастырем Аудьяр. В конце 1936 г. в одном из вылетов был ранен. Во время Второй мировой войны А.Н. Рагозин сражался в составе испанских частей, действовавших на стороне Германии на Восточном фронте.

После войны Рагозин младший продолжил авиационную службу и к 1955 г. получил чин лейтенанта.

Сослуживцем Рагозина-старшего в период Первой мировой и испанской войн был уже упомянутый ранее Всеволод Михайлович Марченко. Родился 23 октября 1890 г. в Подольской губернии. Происходил из обер-офицерских детей (т. е. его отец получил личное дворянство вместе с первым офицерским чином). 8 сентября 1906 г. Всеволод Марченко поступил в Морской корпус За время обучения в Корпусе гардемарин Марченко совершил практические плавания на учебных судах «Минин», «Воин», крейсерах «Россия» и «Олег». 10 апреля 1911 г. он был произведен в корабельные гардемарины. Практические плавания Марченко проходил в 1-м Балтийском флотском экипаже на броненосном крейсере «Рюрик». Вскоре, 6 декабря 1911 г., высочайшим приказом Марченко произвели в мичманы с зачислением в Черноморский флотский экипаж. На Черном море Всеволод Михайлович Марченко служил на эсминцах «Капитан Сакен», «Лейтенант Зацаренный», «Капитан-лейтенант Баранов», «Стремительный», «Строгий». Великую войну встретил на эсминце «Стремительный», занимая должность ревизора[136]. Служба на миноносцах отличалась отсутствием спокойствия как в мирное, так и в военное время. Эти корабли выполняли самые разные задачи: участвовали в минных постановках, обстрелах берегов, действовали на коммуникациях и т. д.

По свидетельству одного из своих однокашников по Морскому корпусу, Марченко начал интересоваться авиацией, еще будучи гардемарином. Что именно вызвало интерес Всеволода Михайловича к этому новому роду оружия, точно не известно. Можно предположить, что его привлекли новинки технического прогресса, но, скорее всего, на выбор рода оружия оказал влияние его друг и однокашник по корпусу Рагозин.

Мичман Марченко прошел обучение в Школе высшего пилотажа Одесского отдела Гатчинской авиационной школы, а практические (они же боевые) полеты осуществлял при учебном отряде Б-1, оснащенном гидросамолетами системы Кертисса.

Вместе с ним проходил обучение и мичман Михаил Андреевич Крыгин. Учеником-летчиком Всеволод Михайлович Марченко числился с 20 марта по 1 августа 1915 г., а 4 сентября того же года ему присвоили звание морского летчика (со старшинством с 1 августа того же года). Немногим раньше, 22 августа, он был произведен в очередной чин лейтенанта. Будучи еще учеником-летчиком, Марченко получал хорошие отзывы от начальства. В его аттестации от 9 сентября 1915 г. начальник 2-го корабельного отряда лейтенант Е.Е. Коведяев сообщает: «Способен к службе судовой, строевой, административной, учебно-воспитательной… Знает хорошо авиацию. Весьма исполнителен, очень любит свое дело, сильно им занимается. Очень ровно, мягко и твердо относится к своим подчиненным… Ответственен, мужественен, спокоен во время боевых полетов »[137].

Сразу после получения звания морского летчика В.М. Марченко принял активное участие в боевых действиях. В ночь на 14 октября 1915 г. в войну вступила Болгария, открыв боевые действия против Сербии. Сам болгарский флот не представлял большой силы, но в портах Болгарии стали базироваться немецкие подводные лодки, что создавало угрозу для русского Черноморского флота. Маневренные группы русских кораблей в октябре — декабре 1915 г. десять раз выходили к берегам противника, пробыв в море 29 дней. Важную роль в обеспечении их действий играла гидроавиация. Одним из главных объектов, против которого действовал Черноморский флот, значился порт Варна. В рапорте начальнику 2-го корабельного отряда Марченко описал один из рядовых налетов на эту базу. «Доношу Вашему Высокоблагородию, что 14 октября с. г…а вылетел на аппарате № 32…для производства разведки и бомбометания над портом г. Варны.

В 6 часов 15 мин. взлетел и, набирая высоту около эскадры, следил за районом маневрирования флота на случай появления подводных лодок. Взяв 1000 метров, пошел на порт г. Варны, забирая высоту. Приближаясь к Варне, увидел, что в порту г. Варны и по пути подводных лодок и mypeцкux судов нет, а потому пошел дальше, с целью бросать бомбы. Приближаясь, был обстрелян орудийным огнем с батарей у общественного сада, у Еврейского кладбища и Галаты, а также и крейсером „Надеждой“, стоящего в порту… Проходя на высоте 1600 м над крейсером „Надеждой“, бросил в него малую бомбу, но промахнулся. Повернув, пошел над пакгаузом и бросил — поочередно две большие фугасные бомбы, из которых одна упала на полотно железной дороги между вагонами и пакгаузом, вторая упала на мол внутреннего порта рядом со штабелем угля.

Сбросив бомбы, пошел к батареям Галаты, куда сбросил одну малую бомбу, не разорвавшуюся при падении. Попутно авиационный унтер-офицер Демченко снял порт г. Варны… Пройдя над Галатой. повернул к флоту ив 7 ч. 20 мин. селу посыльного судна „Император Николай I“ для передачи донесения. Передав донесение, оторвался и полетел на разведку для охраны флота от подводных лодок, которую окончил в 8 час. 10 мин., после чего был поднят на посыльное судно „Император Николай I“… »[138].

Результаты разведки Марченко признали одними из лучших, и начальник авиации Черноморского флота старший лейтенант И.И. Стаховский ходатайствовал перед командующим флотом о награждении летчика орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом 15 февраля 1916 г. эта награда была высочайше утверждена.









Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-25; Просмотров: 132;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная