Лекции.ИНФО


Почему субтитрам нужны субсидии?



 

Популярный фильм «Дневник Бриджит Джонс» (Bridget Jaпe's Dairy) финансировался тремя кинокомпаниями: французской Canal Plus, независимой британской Working Title и представляющей Голливуд компанией Miramax. Конечно, успех этого фильма сильно отличался от множества других коммерческих успехов. Героиню играла малоизвестная актриса, главные мужские роли исполняли тоже не самые популярные актеры. Фильм был снят по мотивам бестселлера, который, в свою очередь, основывался на мате риале колонки английской газеты, поэтому в нем почти не было голливудских штампов. За исключением одного единственного! Действие происходит в период между двумя празднованиями Рождества, показана зимняя Англия, запорошенная пушистым белым снегом. Читатель, в Англии на Рождество практически никогда не идет снег!

Господство голливудских ценностей и американской культуры в мировой киноиндустрии, и даже в таком фильме как «Бриджит Джонс», объясняет, почему интеллектуалам гораздо больше нравится европейское кино. Это - признак инакомыслия и утонченности. Прекрасные обнаженные французские актрисы - фантастика! Субтитры - великолепно!

Разногласия между коммерческим голливудским и европейским кино зачастую сильно преувеличены, ведь эти две традиции существуют благодаря друг другу. Но даже несмотря на это, правительства Франции постоянно яростно отстаивали свое право на защиту французских фильмов, сокращая до минимума объем американских фильмов в местных программах на телевизионных каналах, а также специально поддерживая проходящие периодически переговоры между ЕС и США, нацеленные на защиту европейской киноиндустрии от титанов Голливуда. Французы называют это «культурной исключительностью». Но существует ли экономическое объяснение подобной «культурной исключительности» в условиях свободной торговли. Ведь условия для взаимовыгодной свободной торговли относятся к фундаментальным экономическим принципам.

Предпочтения аудитории ясно показывают, что эти доводы применимы к киноиндустрии, как и к любой другой отрасли. Печальная действительность такова, что, несмотря на тревогу интеллектуалов, большинство кинозрителей Франции и других стран предпочитает непонятным и претенциозным национальным фильмам популярные голливудские блокбастеры. В Великобритании так же любимый режиссерами социальный реализм продается гораздо хуже американских хитов. Наркоманы, умирающие на лестницах в заброшенных домах в кинопроектах Северной Англии, или блестящие приятные романтические и многобюд жетные приключенческие фильмы? Выбор очевиден. Конечно, некоторые национальные фильмы пользуются успехом, но зрители однозначно выбирают Голливуд.

В таком случае вы можете спросить, как европейские политики обосновывают подобный протекционизм в отношении собственной культуры. Без сомнения, свободная торговля принесет выгоду и в сфере культуры, так как обеспечит потребителям широкий выбор по самым низким ценам.

Хотя я и сторонница свободной торговли, но считаю, что в политике «культурной исключительности» есть смысл. С одной стороны, речь идет о культуре, и это - не что иное, как неэкономическое описание определенного вида внешних эффектов, а с другой стороны, это - экономия от масштаба.

В классической теории торговли сказано, что взаимная выгода от увеличения обмена возникает при условии, что в отрасли нет значительной доходности при производстве в больших масштабах, а первоначальные издержки (инвестиции) при открытии производства невелики. Если использовать обычную экономическую терминологию, то здесь, по-видимому, действует закон убывающей доходности от масштаба, согласно которому выпуск дополнительных единиц продукции стоит дороже, не дешевле. В подобных условиях рыночные механизмы приводят к тому, что небольшое становится конкурентоспособным, что мелкие производители будут работать эффективнее крупных. В итоге производством занимаются только изготовители, несущие наименьшие затраты, а страны специализируются каждая в своей отдельной отрасли.

Двести лет назад так и было. Международная торговля состояла в основном из сельскохозяйственных товаров и предметов первой необходимости. Фермеры всегда использовали вначале лучшую землю, поэтому, когда они переходили к менее плодородной почве, в действие вступал закон убывающей доходности. То же происходило при выработке самых богатых месторождений золота. Англия могла специализироваться на капусте, Ирландия - на картофеле, а Франция - на вине. Те же принципы применялись во многих традиционных отраслях обрабатывающей промышленности, таких как текстильная и обувная.

Однако сторонники классической теории торговли, такие как Дэвид Рикардо, не задумывались о Голливуде или даже возможности появления массового производства или сборочного конвейера в обрабатывающей промышленности. В случае с изготовлением большинства товаров обрабатывающей промышленности владельцы сталкиваются с высокими первоначальными издержками (инвестициями) при открытии производства и, соответственно, с экономией от масштаба. Затраты на научно-исследовательские работы (НИОКР), дизайн, тестирование нового автомобиля, самолета или нового лекарства чрезвычайно высоки. В подобных отраслях наблюдается возрастающая доходность от масштаба. Этот закон возрастающей доходности от масштаба действует и в новых отраслях, где предельные затраты на производство дополнительных единиц товара совершенно незначительны. Пример тому -бизнес, связанный с разработкой программного обеспечения.

В основном современная международная торговля состоит из обмена между развитыми странами такими промышленными товарами, как автомобили, стиральные машины или фармацевтические препараты. Однако существует определенная степень специализации. В разных секторах лидируют различные страны, старающиеся сохранить свои позиции. Особенно это касается высокотехнологичных или передовых отраслей, в которых действует экономия от масштаба. Понятно, что подобная специализация сложилась исторически и что страны могут развивать определенные отрасли при отсутствии очевидных запасов природных ресурсов. Например, Япония производит большое количество автомобилей и стали, хотя природных ресурсов - железа и энергии - у нее мало. Великобритания же до сих пор выпускает машины только потому, что несколько первых изобретателей раннего периода развития автомобилестроения на основе двигателя внутреннего сгорания были англичанами.

При наличии возрастающей доходности от масштаба рыночные силы могут создать разные варианты мировой экономики - в зависимости от многих возможных комбинаций входных параметров, зависящих от исторических случайностей, потому что сложно вытеснить конкретную страну из ее исторического сегмента рынка, где она когда-то лидировала. Кроме того, невозможно с уверенностью выделить самый эффективный из вариантов. Возрастающая доходность показывает, что все зависит от того, какого размера достигают отрасли, традиционные для данной страны, и когда это происходит.

Традиционные выводы теории торговли можно применять и в реальном мире. Промышленно развитой стране не выгодно производить практически все, что она сама потребляет, потому что для этого придется распределить рабочую силу между несколькими разными отраслями. Более того, любой стране выгодно, чтобы ее торговые парт­неры были столь же успешны в разных отраслях промышленности, потому что тогда они будут богаты и создадут большой рынок для сбыта ее продукции. Бедные и изолированные страны не могут стать хорошими торговыми партнерами, в отличие от богатых и интегрированных. И все будут постоянно получать доходы от торговли. Возможно, потенциальные прибыли от мировой торговли вырастут именно благодаря возрастающей доходности многих отраслей.

Теоретики отметили одно препятствие, возникающее при возрастающей доходности, которая стала характерной чертой современной экономики. Это препятствие заключается в том, что в некоторых случаях торговля не должна быть взаимовыгодной. Потому что от возрастающей доходности выигрывают крупные производители, обычно расположенные в определенных странах. Могут возникнуть конфликтные сферы, в которых успех компании одной страны может нанести вред другим странам. Подобные конфликты могут возникнуть между очень схожими странами, например, странами ЕС и США. Самый яркий пример - производство самолетов, а точнее, соревнование между компаниями Boeing и Airbus.

Другой пример - киноиндустрия. Экономия от масштаба здесь несколько отличается. Она не проявляется в производстве, ведь вокруг полно малобюджетных фильмов. Затраты на съемки фильма все еще сокращаются, благодаря технологическим новинкам вроде фантастического программного обеспечения iMovie компании Apple. Эффект экономии от масштаба возникает при покупке кинозвезды, маркетинге и распространении, так же как и в случае спорта и музыки. Никто не может снять кино в качестве бесплатного развлечения, но лишь немногие могут превратить свой талант в коммерческий успех.

Кроме того, я скептически отношусь к многочисленным заявлениям различных лоббирующих групп о том, что их случай особенный, и они нуждаются в защите от заграничных конкурентов. Хотя теоретическое обоснование их требований, возможно, и существует, я убеждена, что оно сильно отличается от того, чего хотелось бы профессиональным заинтересованным группам. Несмотря на то, что в теории использование экономии от масштаба позволяет достичь большей эффективности и более высококачественных результатов, выгода, полученная от конкуренции, указывает и на другой вариант. Вопрос о том, находится ли данная отрасль в конфликте с торговыми партнерами, решается опытным путем, но его часто используют в корыстных целях богатые и влиятельные корпорации и политики. В конце 1980-х годов некоторые экономисты с энтузиазмом отнеслись к идее управления торговлей, в соответствии с которой следовало выяснять, каким отраслям необходима государственная поддержка для использования экономии от масштаба или для защиты от конкурентов, которые способны их эксплуатировать. Но когда они поняли, что подобная идея дала политикам и влиятельным корпорациям новые возможности действовать в ущерб общественным интересам, их энтузиазм поутих.

Но в случае с кино я бы не была столь категорична в отношении положения европейской киноиндустрии. Возможно, это исключение из правила, гласящего, что свободная торговля всегда хороша. Весьма вероятно, что крупные голливудские студии имеют большое преимущество перед своими европейскими конкурентами даже на европейском рынке - благодаря обширному эффекту возрастающей доходности от масштаба. Голливуд занял подобное положение, потому что США, сами по себе, являются крупнейшим англоязычным рынком в мире, в то время как европейский рынок разделен на несколько языков, хотя киноиндустрия исторически начала свое существование именно здесь. Масштабность Голливуда приведет к тому, что он всегда будет обходить английские, французские или итальянские фильмы по кассовым сборам. Тем не менее, господство американских фильмов не всегда полезно для экономики Англии или Франции - или для их культуры.

Дело не в том, что доходы от фильмов составляют значительную долю международной торговли и ВВП. Но общественная выгода от наличия собственной киноиндустрии, возможно, перевешивает частную. Вклад в национальную культуру превышает частное удовольствие кинозрителей от просмотра кино с чахоточными звездами или тощими шотландскими наркоманами. Другими словами, существуют внешние эффекты, связанные с культурой, - выгоды, которые невозможно получить с помощью рыночных сил.

Экономисты с трепетом упоминают в спорах о столь туманном и противоречивом вопросе, как культура. Некоторые совершенно не согласны с этим аргументом. Однако здесь я привела доводы, которые вам следует использовать, чтобы убедить других экономистов в необходимости специальной защиты европейского кино от совершенно свободной торговли. Другими словами, недостаточно просто сказать, что киноиндустрия - это часть национального культурного наследия. Защитники фильмов с субтитрами должны сделать что-то более значимое.

Ведь в странах с развитой экономикой культура, как бы ее ни определяли, является одним из экономических ресурсов. Если доля ВВП, создаваемая творческими отраслями, Возрастает, то творчество и новые идеи будут очень важны.

Невозможно точно определить, где возникают эти идеи, но живую и уникальную культуру обязательно следует использовать.

Лично мне кажется, что вечерний просмотр фильма с субтитрами - это такая же сложная работа, как многочасовая работа с компьютером. Одно можно сказать с уверенностью: в Голливуде лучшие спецэффекты, но здесь не следует искать интеллектуальные темы.

 

Глава 13

Сети

«Программа совершила недопустимую операцию, и будет немедленно закрыта»

 

 

Это только одно из сообщений, которые довольно часто показывает мне компьютер. И то, если мне повезет. Чаще всего он просто отключается, даже не побеспокоившись предупредить меня о том, что надо сохранить работу.

Это одно из многочисленных разочарований современной жизни. Но почему? Почему мы пассивно продолжаем использовать программное обеспечение, которое отнимает у нас столько времени и приводит к повышению кровяного давления?

Короткий ответ таков: я использую программу, потому что ее используете вы и все остальные. Для компании Мiсrоsоft подлинным коммерческим успехом было то, что ее программное обеспечение стало практически всеобщим стандартом операционных систем и таких прикладных программ, как электронные таблицы, слайд­шоу (последовательность кадров при презентации) или текстовые редакторы. Не говоря уже о ее печально известной попытке захватить рынок интернет-браузеров за счет компании Netscape. Министерство юстиции США посчитало, что компания зашла слишком далеко.

Господство компании Мiсrоsоft - это классический результат феномена сетевых внешних эффектов, который все чаще и чаще встречается в экономике. Сеть - это набор соединений, объединяющих людей и оборудование. Одна из таких сетей - это Интернет, который можно сравнить с сетью железных дорог или телефонной сетью. Некоторые сети менее очевидны: например, банковский автомат связывает людей и денежные средства в банках. Деньги это еще один пример: мне бесполезно использовать раковины каури1, если вы используете в качестве средства обмена коров.

В промышленно развитых странах доля сетевых товаров в общем объеме экономики постоянно растет, в том числе в таких секторах, как информационные технологии коммуникации, сфера развлечений и финансы. За последние 25 лет доля этой категории товаров в ВВП стран резко увеличилась.

Сетевые товары не похожи на традиционные товары и услуги, например, на пончики или стрижку волос. Никому не нужен телефон как таковой. Ценность для потребителя представляет телефон плюс связь с другим телефоном. А лучше - с множеством телефонов. Чем больше людей подсоединено к сети, тем привлекательнее она для потребителей. Это и есть сетевой внешний эффект. Допустим, у вас есть 10 телефонов с 90 потенциальными контактами между пользователями. Добавьте еще одного пользователя, и у вас появится еще 20 потенциальных контактов. Если вместо 100 пользователей у вас будет 101, то добавится еще 200 контактов.

У традиционных товаров есть свои заменители: если при имеющемся доходе я покупаю больше единиц чего-то одного, то получу меньше чего-то другого. Сетевые товары служат дополнением друг друга: телефон без другого телефона и контакта с другими пользователями бесполезен, компьютер не обходится без принтера, ziр-драйвера, подключения к Интернету и т.д. Ценность сетевых товаров тем выше, чем больше единиц товара продано. Сетевые внешние эффекты - это, по сути, экономия от масштаба со стороны спроса.

Более того, стоимость многих сетевых товаров значительно снижается по мере их продажи, потому что для них характерна также экономия от масштаба со стороны производства. Например, при разработке программного обеспечения практически все затраты связаны с начальным написанием программ и маркетингом. Выпуск дополнительных копий и их распространение обходятся очень дешево. Поэтому, если разработчик может продать миллион копий вместо ста тысяч, то средние стоимость и цена будут гораздо ниже. То же можно сказать и о любых высокотехнологичных сетях, требующих основательных предварительных разработок и исследований.

Наличие экономии от масштаба со стороны спроса, а иногда и предложения означает, что сетевые отрасли могут быть склонны к монополии. Экономия от масштаба приводит к тому, что новым конкурентам сложно пробиться на рынок - как это происходит в нефтехимической и промышленности и самолетостроении.

Более того, как в случае с любыми внешними эффектами, наличие сетевых внешних эффектов означает, что количество товара, произведенного частным образом, не будет полностью удовлетворять общественные потребности. Если производители не могут получить выгоду от большей сети, они сократят производство. Это происходит и в условиях идеальной конкуренции, и при монополии. На самом деле при монополии может сформироваться даже меньшая сеть, потому что монополист может увеличить прибыли, сокращая поставки. Для потребителей конкуренция будет выгодна даже в таких обстоятельствах.

Все это так, до тех пор пока монополист не найдет другого способа компенсировать сетевые выгоды. Этого можно достичь, установив разные цены для разных клиентов. Например, если для фирм связь важнее, чем для частных лиц, то компания может установить для них повышенный тариф. При таких условиях и любой структуре отрасли сети, скорее всего, будут слишком небольшими. Во многих случаях может понадобиться сеть со всеобщим охватом. Например, телефоны особенно полезны, если вы можете связаться с абсолютно любым человеком, с которым вам надо поговорить. Как показывает рост числа вторых и третьих линий, ISDN, широкополосных линий и мобильных технологий, наш спрос на телефонную связь ничем не ограничен.

Идеал многих коммуникационных сетей - абсолютный охват. Но встречается это редко. Даже компания Microsoft, несмотря на сильную монополию и стремление к мировому господству, хочет, чтобы Windows и Office стали вездесущими, только если каждый заплатит за них в достаточной мере, а платить приходится довольно много.

От многих провайдеров основных телефонных услуг (в прошлом довольно часто бывших государственными монополиями) требуют сделать линии доступными для каждого, кто платит за это. Однако в большинстве случаев государство не помогает расширить зону покрытия сети, поэтому провайдеры обычно ограничиваются предоставлением потребителям максимально возможных выгод от пользования сетью.

Это можно сделать, усовершенствовав технические стандарты. Если задуматься о вездесущем характере технических стандартов, то станет понятно, почему так много товаров и услуг связано с сетями. Причиной споров за установление стандартов для некоторых новых продуктов являются огромные прибыли и коммерческие катастрофы, а история технологий полна случайностей. Технологический захват обеспечил получение преимуществ фирмой Мiсrоsоft вместо Apple; видеокассет VHS+ вместо Betamax (кто об этом сейчас помнит?); а также выбор в пользу: бензинового двигателя; напряжения, под которым электричество подается в наши дома; формы вилок электроприборов; раскладки клавиатуры QWERTY, которую мы, англоговорящие, по-прежнему используем, потому что все научились быстро на ней печатать; размера резьбы и т. д. Как видно из этих примеров, исторические случайности во многом определяют то, какие технологии и компании достигают успеха. Кроме того, чрезвычайно важным может оказаться создание на рынке критической массы нового продукта. Сочетание преимущества первопроходца и важности его подкрепления большой клиентской базой объясняет, почему многие интернет-компании были согласны так долго терять большие деньги. Это некая начальная цена, свойственная многим новым товарам, например, печенью с запахом зеленого чая или новому виду сыра или, что более важно, новым технологическим компаниям. Как выяснилось, многие интернет-компании ошибались, думая, что, тратя кучу денег, они купят потребителей и гарантированно добьются успеха. Однако по onbnds некоторых выживших (вспомним о компании Amazon) судьи совещаются до сих пор.

Тактика первопроходца, безусловно, работала и в прошлом, когда множество компаний создавали абсолютно новые технологии (в отличие просто от использования технологий, например, Интернета). Например, в 1880-е и 1890-егоды многие производители электрического оборудования предлагали бесплатное электричество, чтобы привлечь покупателей. Благодаря этому компания Westinghouse смогла сделать стандартом передачи электрического тока и оборудования переменный ток, а не постоянный. А ставшая в результате возможной безопасная передача электрического тока на большие расстояния способствовала распространению использования электричества.

Иногда, как в случае с международными телекоммуникациями, государства совместно выбирают стандарты. С целью создания континентального рынка для развития нового продукта правительства европейских стран установили GSM в качестве стандарта связи для мобильных телефонов, в то время как США выбрали другой стандарт. Часто говорят, что именно выбор единого стандарта стал основной причиной успеха европейских компаний сотовой связи, хотя немаловажную роль здесь сыграли и высокие цены на услуги стационарных телефонных линий в Европе (наследие прежних государственных монополий).

Частным компаниям, возможно, имеет смысл устанавливать совместимые стандарты. Они все выиграют от общего стандарта, если совместимость значительно увеличит объемы рынка. Во многих случаях происходит именно так. При наличии сетевых внешних эффектов сотрудничество между компаниями скорее пойдет на благо клиентам, чем повредит им, так как это будет способствовать созданию обширного рынка, в рамках которого компании будут конкурировать между собой на принятых условиях.

С другой стороны, если это большие компании, то им было бы выгоднее установить собственный стандарт и попытаться монополизировать рынок. Эти противодействующие силы стали особенно заметны в отрасли, связанной с разработкой программного обеспечения, с ростом движения «открытых программных средств» и разработкой операционной системы Linux, составившей конкуренцию Microsoft.

В отличие от компаний, потребителям, несомненно, выгодна полная совместимость. Ничто так не приводит в отчаяние, как невозможность открыть или отправить файл по электронной почте или считать CD-ROM, если оказывается, что он не работает с вашей операционной системой. Возможно, правительствам следует распространить действие международных технических стандартов с телекоммуникационной отрасли на компьютерную, потому что со временем эти сферы становится все сложнее и сложнее разграничивать.

Некоторые экономисты полагают, что обязательное лицензирование программного обеспечения и других оригинальных технических знаний лучше всего помогает стимулировать конкуренцию в сетевых отраслях. Другие считают это драконовскими и совершенно необязательными мерами, так как, по их мнению, есть иные способы усилить конкуренцию в области высоких технологий, о которых уже говорилось ранее.

Без легального контроля может возникнуть несовместимость. Как показывали примеры прошлых технологических первопроходцев, каждая компания, соперничающая за установление стандарта, может получить большие прибыли. Первой, а при наличии экономии от масштаба и самой крупной, компании в определенном сетевом бизнесе нет смысла договариваться о совместимом стандарте - до тех пор, пока ее собственный стандарт всех удовлетворяет. Если ее технологии плохи, то преимущество перейдет ко второму игроку отрасли, у которого появится шанс научиться на ошибках первопроходца. Но если предположить, что компания-­первопроходец использует достаточно хорошие технологии, то она предпочтет на них опираться и дальше, выдав в последствие лицензии на свой собственный стандарт любому потенциальному конкуренту.

Однако лучше, конечно, уничтожить всех конкурентов сразу. Именно поэтому сетевые отрасли часто называют естественными монополиями. По этой же причине они так раздражают государственные антимонопольные структуры.

Для примера возьмем компанию Мiсrоsоft. Ее защитники говорили, что господство Мiсrоsоft не наносит вреда обществу. «В конце концов, - как они говорили, ­компания разработала фантастический продукт, который принес прямую выгоду потребителям (потому что они все его использовали) и смогла создать рынок, которого не существовало до 1980 г.». Более того, цена на этот продукт со временем падала. Кроме того, по словам представителей компании, существовала реальная угроза конкуренции со стороны совершенно новых технологий, которые подрывают использование операционных систем для персональных компьютеров.

Их оппоненты говорили о том, если бы на рынке существовала конкуренция, то качество продукта было бы выше, а цена ниже. Но поведение Мiсrosоft не позволяло ей сформироваться. Тот факт, что потребители могли купить хорошее программное обеспечение, не значит, что при другой структуре рынка они не купили бы лучшее программное обеспечение за меньшие деньги.

И компания Microsoft, и Министерство юстиции США приводили весомые доводы. Проблема конкуренции в сетевых отраслях действительно сложна. Потребители на самом деле выигрывают от общего стандарта, установленного правительством или господствующей компанией, так как он способствует увеличению размеров и повышению ценности сети для потребителей и предохраняет их от выбора неудачного в техническом и маркетинговом отношении стандарта.

Но общие стандарты не возникнут на рынке с идеальной конкуренцией. Это может произойти только в том случае, если ни одна из компаний не будет считать, что превосходит других по оперативности, качеству продукции или первоначальной доле на рынке. На практике это происходит довольно редко.

В связи с этим, возникновение господствующей компании с собственным стандартом принесет потребителям значительную выгоду. Хорошим примером здесь также может служить электричество. В 1896 г. компании Westinghouse и GE заключили договор о совместном использовании патента на пятьдесят лет, создав монополию двух конкурирующих компаний в отрасли электрооборудования. Но поскольку с целью создания рынка своего оборудования они предоставили по низким ценам электричество, и в результате произошел значительный скачок в развитии системы передачи электрического тока, то вряд ли можно сказать, что монополия этих двух компаний нарушила государственные и общественные интересы.

Но даже в этом случае, как мы уже видели, сеть, созданная монополией (или небольшой олигополией), будет иметь меньшие размеры, чем хотелось бы, так как компания-монополист будет ограничивать продажи, поднимая цены для того, чтобы увеличить свою прибыль. В таком случае обществу будет полезно, если государственные органы, контролирующие конкуренцию, потребуют от монополиста выдать конкурентам лицензии на свою технологию (на условиях непрепятствования ­а вычислить возможные тарифы здесь будет довольно сложно). Это будет способствовать увеличению размера сети. Потребители могут выиграть и от дробления монополии (именно таким было одно из решений по делу Мiсrоsоft), а могут и пострадать. Это зависит от того, какие части сети принадлежали каким компаниям. Например, в случае с городской телефонной сетью, отделение междугородних звонков nr местных и появление конкуренции среди междугородних операторов, конечно, принесло пользу потребителям. Последний важный метр соединительного кабеля к домам и компаниям - это естественное узкое место, потому что стоимость всех этих проводов такая высокая, что они не могут быть продублированы потенциальным конкурентом. Именно этим можно объяснить столь высокий уровень регулирования местных телефонных сетей. С другой стороны, создать конкуренцию среди междугородних операторов связи оказалось довольно просто, хотя уровень тарифов за соединения с местными сетями остается спорным моментом, который все трактуют по-разному.

Конечно, оказалось, что господство местных телефонных компаний тоже уязвимо. В настоящее время беспроводные технологии конкурируют с проводными. В Европе и во многих развивающихся странах, где проводные телефонные сети плохо развиты и неэффективны, мобильные технологии составляют им реальную конкуренцию. Темпы технического прогресса также могут ослабить влияние доминирующих компаний на рынке. Некоторые экономисты считают, что именно это обеспечит эффективную конкуренцию в сетевых отраслях, всплеск «созидательного разрушения» во времена стремительного технического прогресса. Как известно, появление Интернета практически застигло Билла Гейтса врасплох, но настоящей технологической проблемой для компании монополиста в секторе операционных систем для персонального компьютера стал спад в использовании этих вездесущих персональных компьютеров.

Подобные технологические скачки еще могут произойти. Некоторые технические эксперты сравнивают персональные компьютеры и лэптопы1 с появившимися начале 20 века универсальными электрическими моторами, которые покупали для домашних хозяйств. Домохозяйка того времени обычно использовала этот мотор для всей бытовой техники. Но, в конце концов, каждый электроприбор стали выпускать с собственным внутренним мотором, и потребители просто забыли о том, как работать с электромоторами. Аналогичная ситуация, возможно, сложится с карманными цифровыми секретарями/ мобильными телефонами/ устройствами для электронной почты, ТВ/DVD/СD-RОМ-плейерами и «умной» бытовой техникой. Компьютерные мощности будут распределены между устройствами связи, средствами развлечения и бытовыми приборами, или, другими словами, будут использоваться для специальных целей, что сделает многофункциональный персональный компьютер ненужным.

К сожалению, организации, регулирующие конкуренцию, не могут рассчитывать на то, что технический прогресс делает работу за них, хотя то, сколько времени компания занимала господствующее положение в отрасли, может подсказать, будет ли она злоупотреблять своей монополией или нет. Компания Веll (в прошлом - АТ&Т) господствовала в американской телефонной сети более полувека. Вначале она была оператором междугородней связи с лучшими технологическими возможностями в стране, но вскоре столкнулась с жесткой конкуренцией на рынке местной связи. В соответствии с выбранной ею тактикой, она отказывалась подключаться к местным конкурентам, вытесняла их с рынка, предлагая своим клиентам лучшее обслуживание, если те будут пользоваться услугами и местного представительства компании Веll, и ее междугородней связью. В случае с телефонной связью именно проведенное государством дробление монополий в США и других странах проложило дорогу развитию мобильной телефонии, а не наоборот. Когда правительство обеспечивало прибыльность монополии стационарных сетей, у компаний не было сильных стимулов изобретать мобильные телефоны, хотя все технологические элементы тогда уже существовали. Конкуренция в любой отрасли - это акт политической воли и коммерческого и технического давления, поскольку правительства обеспечивают ровную работу рынка. Это тем более справедливо в случае сетевых отраслей, склонных к естественным монополиям и к эффектам технологического захвата, обеспечивающего получение преимуществ фирмами-первопроходцами.

Более того, сетевые отрасли становятся все более и более важными. Отчасти это зависит от характера последнего этапа технического прогресса. В основном он затронул компьютерную и коммуникационную отрасли, которые по своей природе подвержены сетевым внешним эффектам. Существует множество примеров формирования сети, среди них - постоянный обмен сообщениями между членами АOL1 или еВау, завоевавший популярность у продавцов с ростом количества привлеченных покупателей, и наоборот.

Но кроме этого, став богаче, мы тратим все большую часть своих доходов на сетевые товары – от финансовых услуг до кабельного телевидения; от программного обеспечения до путешествий. Эта тенденция сохранится по мере развития международных связей. Например, чем больше людей будут путешествовать из страны в страну по службе, тем больше вероятность того, что образование также будет подвержено сетевым внешним эффектам как обмен идеями. Я думаю, что сетевые внешние эффекты могут затронуть и денежные валюты, т. е. может возникнуть естественная монополия мировых денег. Остается только надеяться, что Билл Гейтс не захочет ввести Мiсrоsоft и на этот рынок.

 

 

Глава 14

Интернет

Экономика «дот-бомб»

 

Казалось бы, так называемый «мыльный пузырь» интернет-компаний (дот-комов) лопнул довольно давно. Пару лет фондовый рынок был охвачен одним из тех видов лихорадочного возбуждения, которые наблюдались на пороге нового тысячелетия. Эта «интернет-лихорадка», продолжавшаяся до марта 2001 г., была связана с резким подъемом акций компаний, работающих в области высоких технологий. Силиконовая долина кипела. Количество первоначальных публичных предложений акций (IPO) выросло с 262 в 1998 г. до 500 в 1999 г. и 2000 г. Многие компании были способны печатать собственные деньги в виде акций, которые они могли использовать для захвата других компаний. В разгар эпохи «мыльных пузырей» в Америке каждые 10 минут появлялся новый миллионер. К сожалению, многие из них не перевели свое бумажное богатство в более стабильные формы. Потому что любой подъем заканчивается спадом. А в 2001 г. индекс NASDAQ упал на две трети. Поток IPO иссяк. Сказка дот-комов закончилась.

Однако любому опытному человеку, пережившему несколько взлетов и падений экономики, совершенно очевидно, что откат настолько же преувеличен, как и первоначальный энтузиазм. В этом и состоит сущность фондовых рынков: они склонны преувеличивать изменения реальных экономических тенденций. Для того чтобы объяснить некоторые резкие взлеты и падения курсов акций, даже не надо обращаться к иррациональному поведению инвесторов. Основной механизм дисконтирования ожидаемого роста прибыли в далеком будущем, с учетом того, что мы больше ценим текущие доходы, чем те доходы, которые мы можем получить через 10 лет, означает, что небольшие изменения в ожиданиях на будущее приводят к большим изменениям в текущих оценках. Кроме того, наблюдается эффект совершенно противоречащей здравому смыслу истерии, когда всех нас заражает энтузиазм в отношении новой идеи, а на смену ему приходит глубокое разочарование, когда оказывается, что эта идея, в конце концов, не так уж и хороша.

Таким образом, лопнувший мыльный пузырь фондового рынка не предрекает неудачи для всех обладателей бизнес-плана, связанного с интернет-компаниями. Экономисты все еще с энтузиазмом относятся к Интернету. Они надеются, что Интернет будет способствовать улучшению работы рынков, потому что с его помощью люди смогут быстрее и дешевле находить информацию по таким вопросам, как цены на продукцию и имеющиеся вакансии. Более того, накопилось достаточное количество свидетельств резкого повышения эффективности американской экономики с середины 1990-х годов, которое убеждает многих экономистов в том, что новые технологии действительно способны ускорить рост экономики. Другими словами, они закладывают основы будущего процветания.









Читайте также:

  1. Глава 6. Экстрасенс FМ – для чего нужны толкования
  2. Дьявол был ошеломлен. Он сказал: «Вы похожи на англичанина, почему же вы выбрали индийский?»
  3. Епископ не мог поверить этому; он сказал: «Почему ты бросил четки?»
  4. Зачем нужны безумства, или Прогулки вдвоем по лезвию бритвы
  5. ЗАЧЕМ НУЖНЫ ЭФФЕКТИВНЫЕ УПРАВЛЯЮЩИЕ?
  6. Знаешь, почему мужчины боятся стерв?
  7. Знание национального менталитета позволяет менеджеру эффективно организовывать работу персонала, вести переговоры с деловыми партнерами и избегать ненужных межличностных конфликтов.
  8. Какая часть российского общества противостояла петровским реформам? Почему?
  9. Какое количество отделов вы создали бы у себя в компании, если бы являлись руководителем компании, а управленческого персонала было 67 человек? Почему?
  10. Методика и процедуры (почему изменения должны быть именно радикальными?)
  11. Могут ли отличаться показатели действительного фонда времени оборудования и действительного фонда времени рабочих? Почему?
  12. Можно ли говорить о системности использования принципов системного подхода? Почему?


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 59;


lektsia.info 2017 год. Все права принадлежат их авторам! Главная